Книжный каталог

Остров гориллоидов

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Молодого советского ученого приглашают на работу в Тропический институт в Гвинее. Отправляясь туда, он еще не подозревает, что ему предстоит не только столкнуться с чудовищами, порожденными генетическими экспериментами, но и раскрыть заговор, угрожающий всему человечеству.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Фортунатов Б. Остров Гориллоидов Фортунатов Б. Остров Гориллоидов 230 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Б. Фортунатов Остров гориллоидов Б. Фортунатов Остров гориллоидов 219 р. ozon.ru В магазин >>
Юла Stellar Остров сокровищ 1331 Юла Stellar Остров сокровищ 1331 170 р. pleer.ru В магазин >>
Шапка унисекс с полной запечаткой Printio Остров Шапка унисекс с полной запечаткой Printio Остров 1200 р. printio.ru В магазин >>
Борцовка с полной запечаткой Printio Остров Борцовка с полной запечаткой Printio Остров 1450 р. printio.ru В магазин >>
Бомбер Printio Остров Бомбер Printio Остров 3750 р. printio.ru В магазин >>
Коврик для мышки (круглый) Printio Остров Коврик для мышки (круглый) Printio Остров 400 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Б Фортунатов Остров гориллоидов

Остров гориллоидов. Затерянные миры. Т. 7

Остров гориллоидов (Затерянные миры, т. VII). Илл. А. Шпира. — Б.м.: Salamandra P.V.V., 2014. — 221 с., илл. — (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. XLIII). В Тропический институт приезжает по приглашению своего учителя молодой советский ученый Андрей Ильин. Вскоре он узнает, что здесь, в глубине Французской Гвинеи, на недоступном острове биологи и военные проводят чудовищные эксперименты… Незаслуженно забытый роман Б. Фортунатова, впервые опубликованный в 1929 г., стоит в одном ряду с такими произведениями, как «Человек-амфибия» А. Беляева и «Собачье сердце» М. Булгакова. «Остров гориллоидов» продолжает в серии «Polaris» ряд публикаций произведений, которые относятся к жанру «затерянных миров» — старому и вечно новому жанру фантастической и приключенческой литературы.

Дорогие друзья по чтению. Книга "Остров гориллоидов. Затерянные миры. Т. 7" Фортунатов Б К произведет достойное впечатление на любителя данного жанра. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места. Динамичный и живой язык повествования с невероятной скоростью приводит финалу и удивляет непредсказуемой развязкой. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. Диалоги героев интересны и содержательны благодаря их разным взглядам на мир и отличием характеров. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. Обращают на себя внимание неординарные и необычные герои, эти персонажи заметно оживляют картину происходящего. Умелое и красочное иллюстрирование природы, мест событий часто завораживает своей непередаваемой красотой и очарованием. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. "Остров гориллоидов. Затерянные миры. Т. 7" Фортунатов Б К читать бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

Добавить отзыв о книге "Остров гориллоидов. Затерянные миры. Т. 7"

Источник:

readli.net

Читать Остров гориллоидов

Остров гориллоидов
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 773
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 984

ПУТЕШЕСТВИЯ ПРИКЛЮЧЕНИЕ • ФАНТАСТИКА XLIII

Затерянные миры Том VII

I. ПИСЬМО ИЗ АФРИКИ

Андрей Николаевич Ильин, ассистент по кафедре гистологии[1] Московского университета, был вполне правильно устроенный молодой человек высокого роста, с широкими плечами, простодушной российской физиономией и еще более несложной психологией. Наукой своей он увлекался горячо, футболом еще больше, газеты прочитывал весьма бегло, советской власти искренно сочувствовал и политикой, как ему казалось, совершенно не интересовался.

Великих открытий за ним не числилось, да и в будущем вряд ли они предвиделись, но известное имя он уже к тридцати трем годам заработал. Жизнь молодого ученого катилась как по рельсам, и, казалось, его будущее можно было предсказать с точностью до одной тысячной, когда он получил письмо с иностранной маркой.

Ильину приходилось поддерживать корреспонденцию с заграницей, но марка одной из африканских французских колоний была все же необычней, и он с некоторым интересом разорвал конверт.

Фразы были официальны и шаблонно любезны, но фамилия «Идаев» сразу покрыла все содержание письма. Так неожиданно было это, когда-то такое знакомое имя, что Ильин невольно привстал со стула, положил письмо, затем снова его развернул и перечел. Машинально держа письмо в руке, он быстро зашагал по комнате.

Старый учитель! Около пятнадцати лет прошло с тех пор, как Ильин видел его в последний раз, но, как живое, встало из глубины памяти это худощавое, с седой бородкой и веселыми глазами лицо. Словно не было вовсе долгих лет и великих потрясений войны и революции, и как будто только вчера он, еще студент, говорил с любимым профессором за несколько дней до отъезда его в Тропический институт, только что созданный в глубине лесов Южной Гвинеи. Ласково улыбались близорукие глаза, но смотрели они поверх его, Ильина, и чувствовалось, что в них залегла сосредоточенная мысль и что вряд ли профессор толком видел своего собеседника.

Идаев уехал и не вернулся. Научных сообщений под его именем в печати не появлялось; через несколько лет, как это часто случается, о нем перестали вспоминать, и удивительно было видеть теперь это имя, давно забытое и вдруг вернувшееся в мир живых.

Содержание письма было чрезвычайно просто: Тропический институт в Гвинее предлагал Ильину занять должность ассистента в лаборатории профессора Идаева и уведомлял об условиях и оплате работы. Вот и все.

Но с того мгновения, когда скользнули по сознанию первые строки, решение уже было принято. Расхаживая взад и вперед по комнате, Ильин обсуждал план действий на ближайшие дни.

Квартиру необходимо за собой оставить: неизвестно, как там пойдут дела и долго ли придется пробыть в этой самой Гвинее. На время отсутствия можно поселить Мурашкина с женой (без права занятия отдельной площади). Работу с трипанозомами можно просто бросить. Все равно из нее ничего не выходит. С Лидочкой тоже два месяца одна канитель, и нет никакой надежды на лучшее. Разговор с профессором будет довольно кислым, но если его, Ильина, приглашают за границу, да еще ни много ни мало в знаменитый институт в Гвинее, то с высокого дерева ему наплевать на какого-то там профессора Колпакова…

Затем пришлось обдумать еще ряд дел, потому что Ильин был человек положительный и ничего не любил делать наобум.

Оказалось, что получение заграничного паспорта вовсе не такая отчаянно безнадежная вещь, как это принято думать.

Разговор с профессором вышел действительно кислым, но Ильин предусмотрительно приберег его к самому концу. Лидочке решено было написать прямо из Африки, что, несомненно, должно было произвести на нее нужное впечатление.

Об остальных хлопотах Ильина нечего рассказывать, потому что все люди более или менее одинаково кончают дела перед отъездом, и нет ничего скучнее описания сборов в дорогу. А кроме того, все это не имело никакого отношения к дальнейшему.

II. В ТРОПИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ

Когда маленький речной пароходик остановился у пристани, и Ильин сошел на берег, его первое впечатление было довольно безотрадно. Сонная, желтая, в низких берегах река. Справа бесконечное плоское болото, поросшее редкими мангровыми деревьями. Левый берег, немного более высокий, покрыт лесом. Только под самыми зданиями института почва повышалась, образуя длинный пологий холм. Скат холма к реке был превращен в густо разросшийся парк.

На вершине, в тени тропических деревьев стояли одноэтажные здания лабораторий и дома научных работников с широкими верандами, а внизу, налево, у самой реки и довольно далеко вне ограды парка теснились многочисленные хижины рабочих, большею частью негров.

Появление Ильина на территории института, как это и следовало ожидать, прошло незамеченным. Очутившись среди многочисленных построек, он отчетливо представил, каким в сущности маленьким винтиком этого крупного механизма ему предстояло быть.

Идаева найти сразу не удалось, и даже фамилия его почему-то оказалась многим неизвестной. Примерно через полчаса обнаружился молодой человек довольно плюгавой внешности, ведавший какими-то хозяйственными функциями и осведомленный о предстоящем прибытии Ильина. Этот «завхоз», весьма любезно раскланявшись, немедленно отправился отводить ему помещение.

Небольшая ослепительно чистая комната выходила двумя окнами на реку. Пальма с толстым, как бочка, стволом и глубоко рассеченными листьями, росшая в промежутке между окнами, закрывала их сверху и создавала внутри комнаты спасительную тень. В остальном — комната была, как комната: стол, несколько стульев, длинная плетеная качалка, большая кровать с пологом от москитов и пара явно бездарных картин на стене.

По сообщению того же молодого человека, большинство научных работников обедало за табльдотом в соседнем здании, но на сегодня «мсье еще не записан, и потому горничной будет дано распоряжение подать ему в комнату чай. Кроме того, мсье придется завтра явиться к директору, который принимает от одиннадцати до часу…»

После чая Ильин отправился осматривать парк, потом берег реки, потом лес, простиравшийся далеко к западу, и вернулся обратно уже в темноте, потому что сумерек, на которые он бессознательно рассчитывал, не оказалось, и после захода солнца сразу наступила черная ночь. А еще через десять минут молодой ученый спал, как убитый.

Вместо директора Ильина принял какой-то вежливый старичок в сером полотняном костюме и с аккуратно подстриженными бобриком седыми волосами. Через несколько дней Ильин уяснил себе, что директор и не мог его принять: профессор барон Делярош был слишком важной персоной, чтобы разговаривать с каким-то приезжим ассистентом. Что касается Идаева, то его здесь не оказалось. Он работал в другом отделении института, расположенном вверх по реке.

Старичок объяснял все это с величайшей предупредительностью.

— Когда можно будет увидать профессора Идаева? — спросил Ильин.

— Пока невозможно. В Ниамбе ведутся работы, временно не подлежащие опубликованию, и доступ туда для посторонних воспрещен.

Почему мсье все же приглашен ассистентом к Идаеву — этого старичок не знал. Пока мсье Ильин будет работать здесь как ассистент профессора Кремье, но впоследствии директор, вероятно, даст распоряжение перевести его туда, где работает Идаев.

Старичок настолько явно ничего не значил, что Ильин не стал затягивать разговор и отправился к профессору Кремье. Профессор был занят в лаборатории и просил передать, что он «примет мсье завтра».

Гистология — наука о микроскопическом строении организмов животных и растений (Здесь и далее редакционные примечания взяты из первого издания).

Источник:

www.litmir.me

Остров гориллоидов

Электронная библиотека

ПУТЕШЕСТВИЯ ПРИКЛЮЧЕНИЕ • ФАНТАСТИКА XLIII

Фортунатов Б. К

Затерянные миры Том VII

I. ПИСЬМО ИЗ АФРИКИ

Андрей Николаевич Ильин, ассистент по кафедре гистологии Московского университета, был вполне правильно устроенный молодой человек высокого роста, с широкими плечами, простодушной российской физиономией и еще более несложной психологией. Наукой своей он увлекался горячо, футболом еще больше, газеты прочитывал весьма бегло, советской власти искренно сочувствовал и политикой, как ему казалось, совершенно не интересовался.

Великих открытий за ним не числилось, да и в будущем вряд ли они предвиделись, но известное имя он уже к тридцати трем годам заработал. Жизнь молодого ученого катилась как по рельсам, и, казалось, его будущее можно было предсказать с точностью до одной тысячной, когда он получил письмо с иностранной маркой.

Ильину приходилось поддерживать корреспонденцию с заграницей, но марка одной из африканских французских колоний была все же необычней, и он с некоторым интересом разорвал конверт.

Фразы были официальны и шаблонно любезны, но фамилия «Идаев» сразу покрыла все содержание письма. Так неожиданно было это, когда-то такое знакомое имя, что Ильин невольно привстал со стула, положил письмо, затем снова его развернул и перечел. Машинально держа письмо в руке, он быстро зашагал по комнате.

Старый учитель! Около пятнадцати лет прошло с тех пор, как Ильин видел его в последний раз, но, как живое, встало из глубины памяти это худощавое, с седой бородкой и веселыми глазами лицо. Словно не было вовсе долгих лет и великих потрясений войны и революции, и как будто только вчера он, еще студент, говорил с любимым профессором за несколько дней до отъезда его в Тропический институт, только что созданный в глубине лесов Южной Гвинеи. Ласково улыбались близорукие глаза, но смотрели они поверх его, Ильина, и чувствовалось, что в них залегла сосредоточенная мысль и что вряд ли профессор толком видел своего собеседника.

Идаев уехал и не вернулся. Научных сообщений под его именем в печати не появлялось; через несколько лет, как это часто случается, о нем перестали вспоминать, и удивительно было видеть теперь это имя, давно забытое и вдруг вернувшееся в мир живых.

Содержание письма было чрезвычайно просто: Тропический институт в Гвинее предлагал Ильину занять должность ассистента в лаборатории профессора Идаева и уведомлял об условиях и оплате работы. Вот и все.

Но с того мгновения, когда скользнули по сознанию первые строки, решение уже было принято. Расхаживая взад и вперед по комнате, Ильин обсуждал план действий на ближайшие дни.

Квартиру необходимо за собой оставить: неизвестно, как там пойдут дела и долго ли придется пробыть в этой самой Гвинее. На время отсутствия можно поселить Мурашкина с женой (без права занятия отдельной площади). Работу с трипанозомами можно просто бросить. Все равно из нее ничего не выходит. С Лидочкой тоже два месяца одна канитель, и нет никакой надежды на лучшее. Разговор с профессором будет довольно кислым, но если его, Ильина, приглашают за границу, да еще ни много ни мало в знаменитый институт в Гвинее, то с высокого дерева ему наплевать на какого-то там профессора Колпакова…

Затем пришлось обдумать еще ряд дел, потому что Ильин был человек положительный и ничего не любил делать наобум.

Оказалось, что получение заграничного паспорта вовсе не такая отчаянно безнадежная вещь, как это принято думать.

Разговор с профессором вышел действительно кислым, но Ильин предусмотрительно приберег его к самому концу. Лидочке решено было написать прямо из Африки, что, несомненно, должно было произвести на нее нужное впечатление.

Об остальных хлопотах Ильина нечего рассказывать, потому что все люди более или менее одинаково кончают дела перед отъездом, и нет ничего скучнее описания сборов в дорогу. А кроме того, все это не имело никакого отношения к дальнейшему.

II. В ТРОПИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ

Когда маленький речной пароходик остановился у пристани, и Ильин сошел на берег, его первое впечатление было довольно безотрадно. Сонная, желтая, в низких берегах река. Справа бесконечное плоское болото, поросшее редкими мангровыми деревьями. Левый берег, немного более высокий, покрыт лесом. Только под самыми зданиями института почва повышалась, образуя длинный пологий холм. Скат холма к реке был превращен в густо разросшийся парк.

На вершине, в тени тропических деревьев стояли одноэтажные здания лабораторий и дома научных работников с широкими верандами, а внизу, налево, у самой реки и довольно далеко вне ограды парка теснились многочисленные хижины рабочих, большею частью негров.

Появление Ильина на территории института, как это и следовало ожидать, прошло незамеченным. Очутившись среди многочисленных построек, он отчетливо представил, каким в сущности маленьким винтиком этого крупного механизма ему предстояло быть.

Идаева найти сразу не удалось, и даже фамилия его почему-то оказалась многим неизвестной. Примерно через полчаса обнаружился молодой человек довольно плюгавой внешности, ведавший какими-то хозяйственными функциями и осведомленный о предстоящем прибытии Ильина. Этот «завхоз», весьма любезно раскланявшись, немедленно отправился отводить ему помещение.

Небольшая ослепительно чистая комната выходила двумя окнами на реку. Пальма с толстым, как бочка, стволом и глубоко рассеченными листьями, росшая в промежутке между окнами, закрывала их сверху и создавала внутри комнаты спасительную тень. В остальном — комната была, как комната: стол, несколько стульев, длинная плетеная качалка, большая кровать с пологом от москитов и пара явно бездарных картин на стене.

Источник:

rubook.org

Борис Фортунатов «Остров гориллоидов»

Борис Фортунатов «Остров гориллоидов» Остров гориллоидов

Далекий остров французской колониальной Африки, стал центром исследований Тропического института. Собранные из разных стран ученые и специалисты, проводят генетические эксперименты, зачастую не подозревая, что участвуют в грандиозном проекте по созданию нового типа оружия.

Лингвистический анализ текста:

Фалкон, 28 января 2017 г.

Роман, основанный на описании опытов, в настоящее время повсеместно осуждаемых и даже законодательно запрещаемых. Конечно, с точки зрения науки, выглядит примитивно (но не для 30-х годов!).

Не понравилось, что «фашизм» (или то, что в романе именуется этим термином) выведен не как человеконенавистническая идеология, которой не место в обществе приличных людей, а как некая социально-философская конструкция. Упрек не автору — в 1929 году фашизм еще не показал свой звериный лик. Но вот воспринимается это при чтении тяжело.

Понравилось, что никакого насаждения «советского образа жизни» и прочего «социалистического реализма» в тексте крайне мало и в виде малозначительных вкраплений. Невзирая на отношение читателя к социализму, само принудительное насаждение чего хочешь (хоть социализма, хоть демократии, хоть гомосексуализма) всегда воспринимается крайне негативно. Автор этого счастливо избежал.

С другой стороны, отношение автора к «черным» (по тексту) — то есть к неграм — далеко от принципов интернационализма. Автор вроде дежурно признает африканцев полноценными людьми, но как-то неубедительно. Ильину впору ужасаться планам осеменить гориллоидами десять тысяч негритянок, но он только возмущается. Далее, пропаганда «среди непомерно умного гориллоида Луи», сводится к возбуждению низменных инстинктов последнего.

В целом — довольно неплохо; читается легко и с интересом, хотя особых сюжетных находок я не обнаружил. Справедливо поставить 8.

йети, 8 сентября 2015 г.

«Остров гориллоидов» прочел в издании Терра-Книжный клуб.(серия Малая биб-ка прикючений) Интересный роман о выведении новой породы человека путем скрещивания с . а вот с кем — прочтёте в романе.:-) Приключенческая фантастика с философским подтекстом об очередном крахе попытки завоевать весь мир. Написан неплохо, динамично. В свете нынешних экспериментов в клонировании и суррогатном материнстве роман очень даже актуален, хотя и написан во времена оны. Правильно говорят: новое — хорошо забытое старое. Рекомендую прочесть — хорошая старая фантастика.

Авторы по алфавиту:

4 января 2018 г.

3 января 2018 г.

Открыты страницы серии антологий и книжной серии «Заповедник Сказок»

31 декабря 2017 г.

30 декабря 2017 г.

29 декабря 2017 г.

Любое использование материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на источник.

Источник:

fantlab.ru

Обезьяночеловек с ружьём - Аргументы Недели

Обезьяночеловек с ружьём Борис Фортунатов и его боевые гориллоиды

«То, что неуклюжим, но быстрым шагом шло за стеной, никоим образом не было человеком. Широкая, сутулая фигура была нелепо и несоразмерно громадна, длинные руки спускались ниже колен, чёрная шерсть покрывала грудь, плечи и оконечности, но прямые, длинные, как у человека, ноги, ступали твёрдо, и в руках чудовища была военная с приткнутым штыком винтовка».

Именно таким молодой советский учёный Ильин впервые увидел гориллоида – «солдата будущего». Гориллоидов задумала поставить под ружьё французская военщина. Это плод скрещивания горилл (и прочих крупных приматов) с туземками-африканками. Метод придумал русский зоолог Идаев, ещё до Первой мировой уехавший в Тропический институт в Ниамбе (это во французских колониях в Африке). Потом открытие украли, Идаева запрятали под замок – но он успел вызвать из Москвы своего ученика Ильина. Тот приехал и…

Оказывается, в джунглях недалеко от института есть среди болот таинственный остров. Туда пачками завозят несчастных туземок, которые рожают и рожают жутковатых гибридов. Те растут быстро, могучи, злобны, тупо-бесстрашны, малочувствительны к боли – и капитан Ленуар обучает их солдатскому делу. Уже целые батальоны гориллоидов готовы к боям. Ильин и его друг, французский коммунист Дюпон, в ужасе. Империалисты с такими суперсолдатами как пить дать затеют новую войну! А не захотят войны рабочие – гориллоиды с бездушием машин начнут расстреливать демонстрации. И этих тварей не остановить, не распропагандировать – ведь звери!

Такова завязка романа Бориса Фортунатова «Остров гориллоидов». Он печатался в 1929 г. в журнале «Всемирный следопыт», потом был надолго забыт. К читателю вернулся уже в наши дни – как литературный памятник, ещё одна веха в истории отечественной фантастики.

Ну вышел и вышел – чего взгляд задерживать? Ясно же, что за литература. Но, во-первых, 24 января – 130 лет со дня рождения Бориса Фортунатова (род. 1886). Этот человек заслуживает, чтобы его вспомнили. Во-вторых, интересен не столько сам «Остров», сколько то, что встаёт за книгой.

Вообще-то Борисов Фортунатовых было много. Например, студент Борис Фортунатов, герой 1905 года, дважды раненный на баррикадах Пресни. Химик и биолог Борис Фортунатов до Первой мировой печатался в авторитетных профессиональных изданиях. После февраля 1917-го в Учредительное собрание был избран солдат Борис Фортунатов. Ещё один Борис Фортунатов чуть не повернул ход истории – отчаянный боевик-эсер, он с такими же бедовыми друзьями сразу после Октября готовил похищение Ленина и Троцкого (в тогдашней суматохе могло и получиться). Дальше июнь 1918-го, Самара, КОМУЧ (Комитет членов Учредительного собрания) – первое антибольшевистское правительство России. В него тоже входил некий Борис Фортунатов, он даже упомянут в «Хождении по мукам» А. Толстого. У белых прославился мужеством корнет Борис Фортунатов – соратник знаменитого Каппеля. Но известен и красный комполка Борис Фортунатов – этот служил у Будённого. А после Гражданской какой-то профессор-зоолог Борис Фортунатов в знаменитой Аскании-Нова путём долгой селекционной работы возродил в СССР, казалось, утраченных зубров. Ещё не забыть бы литератора Бориса Фортунатова – того, что под псевдонимом Б. Туров написал «Остров гориллоидов», несколько других книг…

Так вот всё это – один и тот же человек. Яркий, умный, смелый, разнообразно талантливый Борис Константинович Фортунатов. И спасибо известному историку Ярославу Леонтьеву, который первым восстановил его фантастическую биографию (очерк «Фартовый корнет Фортунатов», «Родина», №7-2006). Но ведь такие кручёные судьбы не редкость в ту шальную эпоху – вы Григория Мелехова вспомните! А Фортунатов… Юношеское увлечение революционной борьбой (все увлекались!). Потом Первая мировая. Обе революции. Готовность защищать русскую демократию от большевиков. Разочарование в белых, уход к красным (не забывайте, что как раз началась и внешняя агрессия – польская война). Причём этот человек был ещё и учёным. В науку и вернулся, когда смолкли пушки. А литература… Поколение Серебряного века сплошь тяготело к изящной словесности!

То, что «Остров» написал именно он, – явно не случайность.

Роман вышел в 1929-м. Значит, писался где-то годом-двумя ранее. Как раз во время эпопеи профессора Иванова.

Про неё ныне не раз рассказывалось, вспоминали и «АН» (№29-2010). Видный тогдашний зоолог Илья Иванович Иванов мечтал получить «помесного гомункулюса» – гибрид человека и обезьяны. В 1926?м выехал «за материалом» во французскую колонию в Южной Гвинее. Затея сорвалась по причинам скорее объективным: то не могли отловить подходящее животное, то планы вызвали ропот местного населения, доставить же обезьян в СССР не вышло – умерли в дороге. А там Академия наук и Наркомпрос и вовсе зарубили идею – эксперимент получался дорогой (валюта!), а гарантий успеха нет.

Сегодня эту историю подают как очередной пример раннесоветского дебилизма. Но в середине 1920-х Иванова поддерживали не только крупнейшие отечественные учёные (Н. Вавилов, И. Павлов, В. Вернадский, О. Шмидт), но и западные (Э. Ру, А. Кальметт, П. Ланжевен и др.). Проект был вполне в русле тогдашних мировых научных настроений. И не задавайте вопросов об этике. В то время подразумевалось: ради познания можно всё!

Профессор Иванов и профессор Фортунатов не могли не знать друг друга: оба – специалисты по скрещиванию животных, оба работали в Аскании-Нова (Фортунатов занимался зубрами, Иванов выводил всяких антилопокоров и зеброослов). Идаев в «Острове гориллоидов» и внешне напоминает Иванова – тихий, не от мира сего старичок в пенсне. Наверняка два профессионала обсуждали теоретические и практические аспекты проблемы получения «помесного гомункулюса» – и Фортунатову идея вполне могла казаться абстрактно-интересной. Просто он, похоже, задался другим вопросом: ну, сделают обезьяночеловека – а дальше что?

В истории кино есть легенда, которая, конечно, «из другой оперы» – но перекликается с нашей темой. Лётчик-американец Мериан Купер во время советско-польской войны (1919–1921) воевал добровольцем у поляков. Был сбит. Лежал на траве рядом с обломками машины, недвижный, полуоглушённый – и лишь с ужасом видел, как идёт его добивать какой-то красноармеец. В косых лучах заката зловеще и неторопливо подползала по земле тень – чёрная, огромная, неестественно длиннорукая…

Купера, однако, лишь взяли в плен. Потом он бежал, добрался до Штатов, стал кинорежиссёром. Но давний кошмар не отпускал. И в 1933-м Купер снял фильм, ставший классикой Голливуда, нам более известный по ремейкам.

В «Острове» автор – сам немало повоевавший и знающий логику военных – даёт гориллоидам в руки (в лапы?) винтовки. Допустим. А ещё дальше?

…Ильин подводит Ленуара к идее поощрять гориллоидов алкоголем. Тем понравилось. Дюпон, в свою очередь, завязывает отношения с Луи. Это тоже гориллоид – но в силу каких-то мутаций обладает почти человеческим разумом. Хотя дик и злобен, как все его собратья. Перевоспитать нельзя. Но можно вложить в мохнатую голову, что гориллоиды круче людей, люди им вообще не нужны, и он, Луи, своим собратьям – готовый вождь. Итог? В один непрекрасный день гориллоиды захватывают склад со спиртом – и пьяные становятся неуправляемы. Во главе с Луи вырываются с острова, разносят в щепки институт. Дальше им уже отступать некуда. По округе, стреляя, убивая и насилуя, расползается полчище вооружённых полузверей. Дюпон, Ильин и влюбившаяся в Ильина жена Ленуара успевают улететь на самолёте в СССР. Здесь они откроют миру тайну острова, разоблачат империалистов! Роман завершают сообщения французской прессы: гориллоиды уже вырвались на «оперативный простор», армия бессильна.

Вот такое произведение. Вполне в духе времени. Знатоки вспоминают литературный контекст, написанные в те же годы «Человека-амфибию» А. Беляева, «Собачье сердце» М. Булгакова. Хотя говорить, по-моему, надо о другом.

С точки зрения литературной это вещь абсолютно нулевая. Но, если помнить, кто её написал, – неожиданный начинает ощущаться подтекст.

Борис Фортунатов видел вблизи и революцию, и контрреволюцию. Он знал, что такое разбушевавшаяся стихия бунта – может, не всегда бессмысленного, но всегда беспощадного. Идеалисты (или циники) думают, что можно открыть ящик Пандоры – и регулировать выброс бедствий, направляя на одних, отводя от других. Но недолго получится – раньше или позже крышку сорвёт и накроет всех! Капитан Ленуар надеялся железной рукой удержать гориллоидов – вон его труп валяется. Ильин и Дюпон думали подгадить всяким Ленуарам, честно предотвратить мировую бойню – в итоге еле унесли ноги и по большому счёту лишь разбудили лихо.

Может, Фортунатов на самом деле хотел сказать читателю именно это?

Написал-то он, конечно, лабуду. Внешне – вполне правильно-советскую. Но, может, надеялся, что у кого-то из читателей после закрытия книги возникнет вопрос – а на что здесь намёк?

При этом автор всегда мог пожать плечами – какие претензии? Я – учёный! Литература для меня – так… баловство… Между прочим, человеку с его-то прошлым вообще опасно было привлекать к себе внимание.

Только в его фамилии не зря звучит слово «фортуна». Похоже, играть с судьбой он никогда не боялся. Проиграл? Выиграл?

В 1934-м Фортунатова посадили. Но пришили не столько былое эсерство, и не «белогвардейские» подвиги в Гражданскую (о которых, видимо, сам молчал, а следователи не знали), а какое-то дурацкое вредительство по научно-зоологической части. Попал в Карлаг. Это Казахстан – степи, стада. Позарез требовались учёные-животноводы. При лагере действовали соответствующие «шарашки». Фортунатов вышел до срока, но в столицы больше не возвращался – остался работать в одной из «шарашек».

Считается, что умер в 1957-м. Хотя дата под вопросом.

Чтобы продолжить чтение номера, оформите подписку

*Подпишитесь на газету и получай яркий, цветной оригинал газеты в формате PDF на свой электронный адрес

Обсудить наши публикации можно на страничках «АН» в Facebook и ВКонтакте

Источник:

argumenti.ru

Остров гориллоидов в городе Санкт-Петербург

В представленном интернет каталоге вы всегда сможете найти Остров гориллоидов по доступной стоимости, сравнить цены, а также изучить иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка производится в любой населённый пункт РФ, например: Санкт-Петербург, Челябинск, Оренбург.