Книжный каталог

Олаф Бьорн Локнит Пожиратели плоти

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Кто-то открыл проход в какое-то жуткое измерение, откуда сквозит и лезут монстры. Снова старые знакомые – Вайд (ныне уже почти три или четыре года успешно пиратствующий на Западном океане, а до того три года просидевший в Лабиринте), прибывший для заделки дырки в Сферах Между Мирами, Тао-Тень и Лабиринт. А виноват во всем, естественно, злобный Тот-Амон. Много шума, ковырялок, беготни, политических и психологических заморочек, а также более чем загадочная личность, вполне могущая оказаться сыночком Вечного Героя от какой-то из многочисленных подружек молодости. И невольное путешествие в измерение Сета со змееногими. Забава: встретились лично с Сетом (!) и ничего…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Олаф Бьорн Локнит Алая печать Олаф Бьорн Локнит Алая печать 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Олаф Бьорн Локнит Танец пустоты Олаф Бьорн Локнит Танец пустоты 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Олаф Бьорн Локнит Престол Немедии Олаф Бьорн Локнит Престол Немедии 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Олаф Бьорн Локнит Книга Бытия Олаф Бьорн Локнит Книга Бытия 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Олаф Бьорн Локнит Глаз Паука Олаф Бьорн Локнит Глаз Паука 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Олаф Бьорн Локнит Карающая длань Олаф Бьорн Локнит Карающая длань 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Олаф Бьорн Локнит Тигры Хайбории Олаф Бьорн Локнит Тигры Хайбории 49.9 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Пожиратели плоти - Локнит Олаф Бьорн - Страница 1

Олаф Бьорн Локнит Пожиратели плоти
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 877
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 089

Олаф Бьорн Локнит

На измученный зноем прибрежный город опустилась благословенная ночь. Легкий ветерок шевелил запыленные листья чахлых пальм, играл вымпелами на стоящих в гавани кораблях и вздувал кисейные занавеси в окне одного из богатых домов, возвышающегося совсем рядом с дворцом правителя.

Если бы плывущая над городом томная луна интересовалась людскими делами, то, заглянув в это окно и увидев двух мирно беседующих за чашей вина мужчин, она разочарованно продолжила бы свой путь. Где неискушенному в земных интригах небесному светилу понять, как порой обычный разговор может изменить судьбы империй…

Один из собеседников, хозяин дома, кутающийся в шелковый домашний халат, привезенный, должно быть, из самого Кхитая и стоивший уйму денег, нервно барабанил унизанными перстнями пальцами по крышке мраморного столика. Второй мужчина, удобно откинувшийся на спинку мягкого кресла, смаковал отличное аргосское вино. Его скромный потертый плащ был небрежно переброшен через плечо золотой статуи, изображающей обнаженную девушку с букетом причудливого вида цветов. Статую подарил хозяину посланник из Вендии, утверждавший, что купил ее у жрецов подземного святилища, исповедующих древний запретный культ. Но гостя это обстоятельство, по-видимому, нисколько не смущало. Он отхлебнул еще вина и взглянул на собеседника.

– Многого ты добился в жизни, как я погляжу, – сказал гость, и насмешка в его голосе не соответствовала смыслу слов. – Большой дом, богатая обстановка, хорошие вина… А скольких красавиц собрал ты в своем серале?

Хозяин нервно сглотнул и ничего не ответил.

– Не бойся, на твоих наложниц я не претендую, – примиряюще поднял руку посетитель. – Я лишь хочу напомнить, кому ты обязан всем этим. Или ты вспомнишь сам?

– Я ни о чем не забыл, – с торопливым подобострастием ответил человек в халате. – Все эти годы я ждал, когда ты придешь…

– Не надо быть магом, чтобы понять, что ты лжешь, – холодно проговорил гость, отстраненно любуясь игрой крупных граненых изумрудов на боках чаши. – Ты спал и видел, как жрецы Стигии добираются до меня… Впрочем, теперь они мне не страшны. Я вновь обрел мое могущество, и у меня большие планы. И я решил, что настало время потребовать с тебя долг…

– Я готов, мой господин, – без особого энтузиазма сказал хозяин и продолжил с надеждой: – Если тебе нужно золото…

– Глупец, я могу иметь столько золота, что ты утонешь в нем, как крыса в выгребной яме! Клянусь Сетом, так просто ты не отделаешься!

На полном лице хозяина отразилось неподдельное отчаяние. Видимо, он проклинал тот день своей жизни, когда встретился с сидящим напротив человеком.

– Приказывай, мой господин. Я сделаю все, что в моих силах, – униженно прошептал он.

– Сил у тебя достаточно. Много лет назад я позаботился об этом, – усмехнулся посетитель. – Тебе придется оставить свой гостеприимный дом и твоих жен – пусть поплачут, женщинам это на пользу. Тебе предстоит путь в одну из западных стран, где ты поможешь мне в выполнении моих замыслов…

Беседа продолжалась далеко за полночь, и когда гость, наконец, удалился, хозяин долго и нервно пил вино, словно не замечая его вкуса. Затем он позвал чернокожего раба, который принес ему свиток папируса, кисточку и чернила. Хозяин вздохнул, поплотнее закутался в свой халат, и твердо вывел на листе: «ЗАВЕЩАНИЕ».

ГРОЗА НАД АКВИЛОНИЕЙ

– Во имя Митры, где же, наконец, Его Величество?

Такой вопрос мог возникнуть только в Аквилонии, и то при условии, что ею правит варвар. В других цивилизованных странах придворные обычно знают, где находится их монарх. Здесь же служащему канцелярии, в обязанности которого входило докладывать королю об испрашивающих официальной аудиенции, приходилось исходить не одну лигу по дворцовым коридорам, прежде чем он сталкивался с правителем империи. Поэтому Люций, уже порядком уставший, решил зайти в караулку к офицерам стражи и точно выяснить местонахождение Его Величества.

Лишь год минул со времени сокрушающего разгрома аквилонской армии объединенным войском короля Офира Амальрика и правителя Кофа Страбонуса. Пока считавшийся погибшим король Конан пытался выбраться из Алой Цитадели, обиталища колдуна Тсота-Ланти, в Тарантии власть захватил принц Арпелло, изгнавший из города наместника короля графа Троцеро. Арпелло, как всякий временщик, думал лишь о собственной выгоде, и утопил столицу в крови и беззакониях. В то время как армии Офира и Кофа осаждали брошенный на произвол судьбы Шамар, новоявленный правитель громил гарем своего предшественника. В бессильном гневе жители столицы окружили дворец, на одной из башен которого принц Пеллийский презрительным смехом встречал их требования защитить страну от врагов и прекратить погромы в городе. Неожиданное появление Конана решило судьбу как Арпелло, так и Аквилонии. Принц был убит, народ растерзал его вассалов, а Конан с отрядом Троцеро наголову разбил Страбонуса и Амальрика под стенами Шамара и вновь занял свой потерянный было престол.

С тех пор в Аквилонии царили мир и спокойствие, изредка нарушаемые незначительными вылазками пиктов на западных границах. Огромного выкупа, заплаченного наследниками королей Кофа и Офира, хватило на то, чтобы отстроить новые прекрасные здания взамен разрушенных, укрепить армию и границы, и еще осталось на закупку большой партии знаменитых зингарских вин для празднования двухлетия правления Конана Аквилонского. Остатки именно этого вина и допивали офицеры, коротавшие в караулке время между дежурствами.

Один из них, маленький и кривоногий, с воодушевлением рассказывал какую-то историю, соорудив на столе из хлебного мякиша и глиняных кружек подобие крепости. Остальные с равнодушным видом потягивали вино, не проявляя должного интереса к повествованию.

– … они идут, а мы стоим вот здесь, – офицер для пущей убедительности потыкал кинжалом в горку мякиша. – Это были демоны, а не пикты, клянусь Митрой! И впереди – сам Зогар Саг! Весь черный, ростом… – офицер завертел головой и торжествующе указал на дерево, видневшееся через окно, – … вон с тот тополь! Я, значит, поднимаю лук…

– Может, Чепозус, ты его и поднимешь, а как насчет натянуть? – осведомился один из слушателей.

– А ты, Терцион, заткнись! Ты на границе не был, только на парадах меч и вынимаешь из ножен! – огрызнулся рассказчик и продолжил: – Поднимаю я лук и – р-раз! – стрелу в Зогара! Попал прямо в горло!

– Ну, если он ростом с то дерево, в твоем попадании нет ничего удивительного, – снова встрял неугомонный Терцион. Другие офицеры засмеялись. Чепозус с царственным величием проигнорировал недостойный выпад товарища.

– Тут в пиктов словно Сет вселился – начали вопить и кидаться друг на друга. Мы их тогда и добили. Ни один не ушел! А после боя подошел ко мне наш король – тогда он был простым разведчиком, но я-то видел, что этот человек далеко пойдет! – и, пожав мне руку, подарил свой кинжал, сказав, что …

– Когда ты рассказывал эту историю позавчера, он подарил тебе меч, – под общий хохот напомнил один из офицеров.

– Ну, может, и меч, – раздраженно буркнул Чепозус, сгреб со стола мякиш и обратился к незаметно вошедшему Люцию: – Эти недоноски только ржать умеют. Посмотрел бы я на них при защите Велитриума!

Люций с пониманием покачал головой и обратился к сидевшим за столом с вопросом, не знает ли кто-нибудь, где находится король Конан. Ему ответили, что в караулке правителю делать совершенно нечего, а в это время он обычно совещается с Королевским Советом в Северном зале.

Люций поспешил в Северный зал и натолкнулся на своего непосредственного начальника Публио, идущего в обратном направлении. Будучи канцлером, Публио принимал живейшее участие во всех делах государства, даже тех, которые его не касались. Поэтому он был крайне суетлив и непоседлив, многоречив и очень забывчив.

Источник:

www.litmir.me

Читать Пожиратели плоти - Локнит Олаф Бьорн - Страница 1 - ЛитЛайф - литературная социальная сеть

Олаф Бьорн Локнит Пожиратели плоти

Олаф Бьорн Локнит

На измученный зноем прибрежный город опустилась благословенная ночь. Легкий ветерок шевелил запыленные листья чахлых пальм, играл вымпелами на стоящих в гавани кораблях и вздувал кисейные занавеси в окне одного из богатых домов, возвышающегося совсем рядом с дворцом правителя.

Если бы плывущая над городом томная луна интересовалась людскими делами, то, заглянув в это окно и увидев двух мирно беседующих за чашей вина мужчин, она разочарованно продолжила бы свой путь. Где неискушенному в земных интригах небесному светилу понять, как порой обычный разговор может изменить судьбы империй…

Один из собеседников, хозяин дома, кутающийся в шелковый домашний халат, привезенный, должно быть, из самого Кхитая и стоивший уйму денег, нервно барабанил унизанными перстнями пальцами по крышке мраморного столика. Второй мужчина, удобно откинувшийся на спинку мягкого кресла, смаковал отличное аргосское вино. Его скромный потертый плащ был небрежно переброшен через плечо золотой статуи, изображающей обнаженную девушку с букетом причудливого вида цветов. Статую подарил хозяину посланник из Вендии, утверждавший, что купил ее у жрецов подземного святилища, исповедующих древний запретный культ. Но гостя это обстоятельство, по-видимому, нисколько не смущало. Он отхлебнул еще вина и взглянул на собеседника.

– Многого ты добился в жизни, как я погляжу, – сказал гость, и насмешка в его голосе не соответствовала смыслу слов. – Большой дом, богатая обстановка, хорошие вина… А скольких красавиц собрал ты в своем серале?

Хозяин нервно сглотнул и ничего не ответил.

– Не бойся, на твоих наложниц я не претендую, – примиряюще поднял руку посетитель. – Я лишь хочу напомнить, кому ты обязан всем этим. Или ты вспомнишь сам?

– Я ни о чем не забыл, – с торопливым подобострастием ответил человек в халате. – Все эти годы я ждал, когда ты придешь…

– Не надо быть магом, чтобы понять, что ты лжешь, – холодно проговорил гость, отстраненно любуясь игрой крупных граненых изумрудов на боках чаши. – Ты спал и видел, как жрецы Стигии добираются до меня… Впрочем, теперь они мне не страшны. Я вновь обрел мое могущество, и у меня большие планы. И я решил, что настало время потребовать с тебя долг…

– Я готов, мой господин, – без особого энтузиазма сказал хозяин и продолжил с надеждой: – Если тебе нужно золото…

– Глупец, я могу иметь столько золота, что ты утонешь в нем, как крыса в выгребной яме! Клянусь Сетом, так просто ты не отделаешься!

На полном лице хозяина отразилось неподдельное отчаяние. Видимо, он проклинал тот день своей жизни, когда встретился с сидящим напротив человеком.

– Приказывай, мой господин. Я сделаю все, что в моих силах, – униженно прошептал он.

– Сил у тебя достаточно. Много лет назад я позаботился об этом, – усмехнулся посетитель. – Тебе придется оставить свой гостеприимный дом и твоих жен – пусть поплачут, женщинам это на пользу. Тебе предстоит путь в одну из западных стран, где ты поможешь мне в выполнении моих замыслов…

Беседа продолжалась далеко за полночь, и когда гость, наконец, удалился, хозяин долго и нервно пил вино, словно не замечая его вкуса. Затем он позвал чернокожего раба, который принес ему свиток папируса, кисточку и чернила. Хозяин вздохнул, поплотнее закутался в свой халат, и твердо вывел на листе: «ЗАВЕЩАНИЕ».

ГРОЗА НАД АКВИЛОНИЕЙ

– Во имя Митры, где же, наконец, Его Величество?

Такой вопрос мог возникнуть только в Аквилонии, и то при условии, что ею правит варвар. В других цивилизованных странах придворные обычно знают, где находится их монарх. Здесь же служащему канцелярии, в обязанности которого входило докладывать королю об испрашивающих официальной аудиенции, приходилось исходить не одну лигу по дворцовым коридорам, прежде чем он сталкивался с правителем империи. Поэтому Люций, уже порядком уставший, решил зайти в караулку к офицерам стражи и точно выяснить местонахождение Его Величества.

Лишь год минул со времени сокрушающего разгрома аквилонской армии объединенным войском короля Офира Амальрика и правителя Кофа Страбонуса. Пока считавшийся погибшим король Конан пытался выбраться из Алой Цитадели, обиталища колдуна Тсота-Ланти, в Тарантии власть захватил принц Арпелло, изгнавший из города наместника короля графа Троцеро. Арпелло, как всякий временщик, думал лишь о собственной выгоде, и утопил столицу в крови и беззакониях. В то время как армии Офира и Кофа осаждали брошенный на произвол судьбы Шамар, новоявленный правитель громил гарем своего предшественника. В бессильном гневе жители столицы окружили дворец, на одной из башен которого принц Пеллийский презрительным смехом встречал их требования защитить страну от врагов и прекратить погромы в городе. Неожиданное появление Конана решило судьбу как Арпелло, так и Аквилонии. Принц был убит, народ растерзал его вассалов, а Конан с отрядом Троцеро наголову разбил Страбонуса и Амальрика под стенами Шамара и вновь занял свой потерянный было престол.

С тех пор в Аквилонии царили мир и спокойствие, изредка нарушаемые незначительными вылазками пиктов на западных границах. Огромного выкупа, заплаченного наследниками королей Кофа и Офира, хватило на то, чтобы отстроить новые прекрасные здания взамен разрушенных, укрепить армию и границы, и еще осталось на закупку большой партии знаменитых зингарских вин для празднования двухлетия правления Конана Аквилонского. Остатки именно этого вина и допивали офицеры, коротавшие в караулке время между дежурствами.

Один из них, маленький и кривоногий, с воодушевлением рассказывал какую-то историю, соорудив на столе из хлебного мякиша и глиняных кружек подобие крепости. Остальные с равнодушным видом потягивали вино, не проявляя должного интереса к повествованию.

– … они идут, а мы стоим вот здесь, – офицер для пущей убедительности потыкал кинжалом в горку мякиша. – Это были демоны, а не пикты, клянусь Митрой! И впереди – сам Зогар Саг! Весь черный, ростом… – офицер завертел головой и торжествующе указал на дерево, видневшееся через окно, – … вон с тот тополь! Я, значит, поднимаю лук…

– Может, Чепозус, ты его и поднимешь, а как насчет натянуть? – осведомился один из слушателей.

– А ты, Терцион, заткнись! Ты на границе не был, только на парадах меч и вынимаешь из ножен! – огрызнулся рассказчик и продолжил: – Поднимаю я лук и – р-раз! – стрелу в Зогара! Попал прямо в горло!

– Ну, если он ростом с то дерево, в твоем попадании нет ничего удивительного, – снова встрял неугомонный Терцион. Другие офицеры засмеялись. Чепозус с царственным величием проигнорировал недостойный выпад товарища.

– Тут в пиктов словно Сет вселился – начали вопить и кидаться друг на друга. Мы их тогда и добили. Ни один не ушел! А после боя подошел ко мне наш король – тогда он был простым разведчиком, но я-то видел, что этот человек далеко пойдет! – и, пожав мне руку, подарил свой кинжал, сказав, что …

– Когда ты рассказывал эту историю позавчера, он подарил тебе меч, – под общий хохот напомнил один из офицеров.

– Ну, может, и меч, – раздраженно буркнул Чепозус, сгреб со стола мякиш и обратился к незаметно вошедшему Люцию: – Эти недоноски только ржать умеют. Посмотрел бы я на них при защите Велитриума!

Люций с пониманием покачал головой и обратился к сидевшим за столом с вопросом, не знает ли кто-нибудь, где находится король Конан. Ему ответили, что в караулке правителю делать совершенно нечего, а в это время он обычно совещается с Королевским Советом в Северном зале.

Люций поспешил в Северный зал и натолкнулся на своего непосредственного начальника Публио, идущего в обратном направлении. Будучи канцлером, Публио принимал живейшее участие во всех делах государства, даже тех, которые его не касались. Поэтому он был крайне суетлив и непоседлив, многоречив и очень забывчив.

Источник:

litlife.club

Читать онлайн Пожиратели плоти автора Локнит Олаф Бьорн - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Пожиратели плоти" автора Локнит Олаф Бьорн - RuLit - Страница 1

Олаф Бьорн Локнит

На измученный зноем прибрежный город опустилась благословенная ночь. Легкий ветерок шевелил запыленные листья чахлых пальм, играл вымпелами на стоящих в гавани кораблях и вздувал кисейные занавеси в окне одного из богатых домов, возвышающегося совсем рядом с дворцом правителя.

Если бы плывущая над городом томная луна интересовалась людскими делами, то, заглянув в это окно и увидев двух мирно беседующих за чашей вина мужчин, она разочарованно продолжила бы свой путь. Где неискушенному в земных интригах небесному светилу понять, как порой обычный разговор может изменить судьбы империй…

Один из собеседников, хозяин дома, кутающийся в шелковый домашний халат, привезенный, должно быть, из самого Кхитая и стоивший уйму денег, нервно барабанил унизанными перстнями пальцами по крышке мраморного столика. Второй мужчина, удобно откинувшийся на спинку мягкого кресла, смаковал отличное аргосское вино. Его скромный потертый плащ был небрежно переброшен через плечо золотой статуи, изображающей обнаженную девушку с букетом причудливого вида цветов. Статую подарил хозяину посланник из Вендии, утверждавший, что купил ее у жрецов подземного святилища, исповедующих древний запретный культ. Но гостя это обстоятельство, по-видимому, нисколько не смущало. Он отхлебнул еще вина и взглянул на собеседника.

– Многого ты добился в жизни, как я погляжу, – сказал гость, и насмешка в его голосе не соответствовала смыслу слов. – Большой дом, богатая обстановка, хорошие вина… А скольких красавиц собрал ты в своем серале?

Хозяин нервно сглотнул и ничего не ответил.

– Не бойся, на твоих наложниц я не претендую, – примиряюще поднял руку посетитель. – Я лишь хочу напомнить, кому ты обязан всем этим. Или ты вспомнишь сам?

– Я ни о чем не забыл, – с торопливым подобострастием ответил человек в халате. – Все эти годы я ждал, когда ты придешь…

– Не надо быть магом, чтобы понять, что ты лжешь, – холодно проговорил гость, отстраненно любуясь игрой крупных граненых изумрудов на боках чаши. – Ты спал и видел, как жрецы Стигии добираются до меня… Впрочем, теперь они мне не страшны. Я вновь обрел мое могущество, и у меня большие планы. И я решил, что настало время потребовать с тебя долг…

– Я готов, мой господин, – без особого энтузиазма сказал хозяин и продолжил с надеждой: – Если тебе нужно золото…

– Глупец, я могу иметь столько золота, что ты утонешь в нем, как крыса в выгребной яме! Клянусь Сетом, так просто ты не отделаешься!

На полном лице хозяина отразилось неподдельное отчаяние. Видимо, он проклинал тот день своей жизни, когда встретился с сидящим напротив человеком.

– Приказывай, мой господин. Я сделаю все, что в моих силах, – униженно прошептал он.

– Сил у тебя достаточно. Много лет назад я позаботился об этом, – усмехнулся посетитель. – Тебе придется оставить свой гостеприимный дом и твоих жен – пусть поплачут, женщинам это на пользу. Тебе предстоит путь в одну из западных стран, где ты поможешь мне в выполнении моих замыслов…

Беседа продолжалась далеко за полночь, и когда гость, наконец, удалился, хозяин долго и нервно пил вино, словно не замечая его вкуса. Затем он позвал чернокожего раба, который принес ему свиток папируса, кисточку и чернила. Хозяин вздохнул, поплотнее закутался в свой халат, и твердо вывел на листе: «ЗАВЕЩАНИЕ».

ГРОЗА НАД АКВИЛОНИЕЙ

– Во имя Митры, где же, наконец, Его Величество?

Такой вопрос мог возникнуть только в Аквилонии, и то при условии, что ею правит варвар. В других цивилизованных странах придворные обычно знают, где находится их монарх. Здесь же служащему канцелярии, в обязанности которого входило докладывать королю об испрашивающих официальной аудиенции, приходилось исходить не одну лигу по дворцовым коридорам, прежде чем он сталкивался с правителем империи. Поэтому Люций, уже порядком уставший, решил зайти в караулку к офицерам стражи и точно выяснить местонахождение Его Величества.

Лишь год минул со времени сокрушающего разгрома аквилонской армии объединенным войском короля Офира Амальрика и правителя Кофа Страбонуса. Пока считавшийся погибшим король Конан пытался выбраться из Алой Цитадели, обиталища колдуна Тсота-Ланти, в Тарантии власть захватил принц Арпелло, изгнавший из города наместника короля графа Троцеро. Арпелло, как всякий временщик, думал лишь о собственной выгоде, и утопил столицу в крови и беззакониях. В то время как армии Офира и Кофа осаждали брошенный на произвол судьбы Шамар, новоявленный правитель громил гарем своего предшественника. В бессильном гневе жители столицы окружили дворец, на одной из башен которого принц Пеллийский презрительным смехом встречал их требования защитить страну от врагов и прекратить погромы в городе. Неожиданное появление Конана решило судьбу как Арпелло, так и Аквилонии. Принц был убит, народ растерзал его вассалов, а Конан с отрядом Троцеро наголову разбил Страбонуса и Амальрика под стенами Шамара и вновь занял свой потерянный было престол.

С тех пор в Аквилонии царили мир и спокойствие, изредка нарушаемые незначительными вылазками пиктов на западных границах. Огромного выкупа, заплаченного наследниками королей Кофа и Офира, хватило на то, чтобы отстроить новые прекрасные здания взамен разрушенных, укрепить армию и границы, и еще осталось на закупку большой партии знаменитых зингарских вин для празднования двухлетия правления Конана Аквилонского. Остатки именно этого вина и допивали офицеры, коротавшие в караулке время между дежурствами.

Один из них, маленький и кривоногий, с воодушевлением рассказывал какую-то историю, соорудив на столе из хлебного мякиша и глиняных кружек подобие крепости. Остальные с равнодушным видом потягивали вино, не проявляя должного интереса к повествованию.

– … они идут, а мы стоим вот здесь, – офицер для пущей убедительности потыкал кинжалом в горку мякиша. – Это были демоны, а не пикты, клянусь Митрой! И впереди – сам Зогар Саг! Весь черный, ростом… – офицер завертел головой и торжествующе указал на дерево, видневшееся через окно, – … вон с тот тополь! Я, значит, поднимаю лук…

– Может, Чепозус, ты его и поднимешь, а как насчет натянуть? – осведомился один из слушателей.

– А ты, Терцион, заткнись! Ты на границе не был, только на парадах меч и вынимаешь из ножен! – огрызнулся рассказчик и продолжил: – Поднимаю я лук и – р-раз! – стрелу в Зогара! Попал прямо в горло!

– Ну, если он ростом с то дерево, в твоем попадании нет ничего удивительного, – снова встрял неугомонный Терцион. Другие офицеры засмеялись. Чепозус с царственным величием проигнорировал недостойный выпад товарища.

– Тут в пиктов словно Сет вселился – начали вопить и кидаться друг на друга. Мы их тогда и добили. Ни один не ушел! А после боя подошел ко мне наш король – тогда он был простым разведчиком, но я-то видел, что этот человек далеко пойдет! – и, пожав мне руку, подарил свой кинжал, сказав, что …

– Когда ты рассказывал эту историю позавчера, он подарил тебе меч, – под общий хохот напомнил один из офицеров.

– Ну, может, и меч, – раздраженно буркнул Чепозус, сгреб со стола мякиш и обратился к незаметно вошедшему Люцию: – Эти недоноски только ржать умеют. Посмотрел бы я на них при защите Велитриума!

Люций с пониманием покачал головой и обратился к сидевшим за столом с вопросом, не знает ли кто-нибудь, где находится король Конан. Ему ответили, что в караулке правителю делать совершенно нечего, а в это время он обычно совещается с Королевским Советом в Северном зале.

Люций поспешил в Северный зал и натолкнулся на своего непосредственного начальника Публио, идущего в обратном направлении. Будучи канцлером, Публио принимал живейшее участие во всех делах государства, даже тех, которые его не касались. Поэтому он был крайне суетлив и непоседлив, многоречив и очень забывчив.

При восшествии на престол мятежного принца Арпелло Публио посмел усомниться в законности этого шага, за что был посажен в темницу, и лишь победное возвращение Конана спасло его от неминуемой казни.

Источник:

www.rulit.me

Олаф Бьорн Локнит

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ModernLib.Ru Олаф Бьорн Локнит - Пожиратели плоти Популярные авторы Популярные книги Пожиратели плоти

  • Читать ознакомительный отрывок полностью (41 Кб)
  • Страницы:

Олаф Бьорн Локнит

На измученный зноем прибрежный город опустилась благословенная ночь. Легкий ветерок шевелил запыленные листья чахлых пальм, играл вымпелами на стоящих в гавани кораблях и вздувал кисейные занавеси в окне одного из богатых домов, возвышающегося совсем рядом с дворцом правителя.

Если бы плывущая над городом томная луна интересовалась людскими делами, то, заглянув в это окно и увидев двух мирно беседующих за чашей вина мужчин, она разочарованно продолжила бы свой путь. Где неискушенному в земных интригах небесному светилу понять, как порой обычный разговор может изменить судьбы империй…

Один из собеседников, хозяин дома, кутающийся в шелковый домашний халат, привезенный, должно быть, из самого Кхитая и стоивший уйму денег, нервно барабанил унизанными перстнями пальцами по крышке мраморного столика. Второй мужчина, удобно откинувшийся на спинку мягкого кресла, смаковал отличное аргосское вино. Его скромный потертый плащ был небрежно переброшен через плечо золотой статуи, изображающей обнаженную девушку с букетом причудливого вида цветов. Статую подарил хозяину посланник из Вендии, утверждавший, что купил ее у жрецов подземного святилища, исповедующих древний запретный культ. Но гостя это обстоятельство, по-видимому, нисколько не смущало. Он отхлебнул еще вина и взглянул на собеседника.

– Многого ты добился в жизни, как я погляжу, – сказал гость, и насмешка в его голосе не соответствовала смыслу слов. – Большой дом, богатая обстановка, хорошие вина… А скольких красавиц собрал ты в своем серале?

Хозяин нервно сглотнул и ничего не ответил.

– Не бойся, на твоих наложниц я не претендую, – примиряюще поднял руку посетитель. – Я лишь хочу напомнить, кому ты обязан всем этим. Или ты вспомнишь сам?

– Я ни о чем не забыл, – с торопливым подобострастием ответил человек в халате. – Все эти годы я ждал, когда ты придешь…

– Не надо быть магом, чтобы понять, что ты лжешь, – холодно проговорил гость, отстраненно любуясь игрой крупных граненых изумрудов на боках чаши. – Ты спал и видел, как жрецы Стигии добираются до меня… Впрочем, теперь они мне не страшны. Я вновь обрел мое могущество, и у меня большие планы. И я решил, что настало время потребовать с тебя долг…

– Я готов, мой господин, – без особого энтузиазма сказал хозяин и продолжил с надеждой: – Если тебе нужно золото…

– Глупец, я могу иметь столько золота, что ты утонешь в нем, как крыса в выгребной яме! Клянусь Сетом, так просто ты не отделаешься!

На полном лице хозяина отразилось неподдельное отчаяние. Видимо, он проклинал тот день своей жизни, когда встретился с сидящим напротив человеком.

– Приказывай, мой господин. Я сделаю все, что в моих силах, – униженно прошептал он.

– Сил у тебя достаточно. Много лет назад я позаботился об этом, – усмехнулся посетитель. – Тебе придется оставить свой гостеприимный дом и твоих жен – пусть поплачут, женщинам это на пользу. Тебе предстоит путь в одну из западных стран, где ты поможешь мне в выполнении моих замыслов…

Беседа продолжалась далеко за полночь, и когда гость, наконец, удалился, хозяин долго и нервно пил вино, словно не замечая его вкуса. Затем он позвал чернокожего раба, который принес ему свиток папируса, кисточку и чернила. Хозяин вздохнул, поплотнее закутался в свой халат, и твердо вывел на листе: «ЗАВЕЩАНИЕ».

ГРОЗА НАД АКВИЛОНИЕЙ

– Во имя Митры, где же, наконец, Его Величество?

Такой вопрос мог возникнуть только в Аквилонии, и то при условии, что ею правит варвар. В других цивилизованных странах придворные обычно знают, где находится их монарх. Здесь же служащему канцелярии, в обязанности которого входило докладывать королю об испрашивающих официальной аудиенции, приходилось исходить не одну лигу по дворцовым коридорам, прежде чем он сталкивался с правителем империи. Поэтому Люций, уже порядком уставший, решил зайти в караулку к офицерам стражи и точно выяснить местонахождение Его Величества.

Лишь год минул со времени сокрушающего разгрома аквилонской армии объединенным войском короля Офира Амальрика и правителя Кофа Страбонуса. Пока считавшийся погибшим король Конан пытался выбраться из Алой Цитадели, обиталища колдуна Тсота-Ланти, в Тарантии власть захватил принц Арпелло, изгнавший из города наместника короля графа Троцеро. Арпелло, как всякий временщик, думал лишь о собственной выгоде, и утопил столицу в крови и беззакониях. В то время как армии Офира и Кофа осаждали брошенный на произвол судьбы Шамар, новоявленный правитель громил гарем своего предшественника. В бессильном гневе жители столицы окружили дворец, на одной из башен которого принц Пеллийский презрительным смехом встречал их требования защитить страну от врагов и прекратить погромы в городе. Неожиданное появление Конана решило судьбу как Арпелло, так и Аквилонии. Принц был убит, народ растерзал его вассалов, а Конан с отрядом Троцеро наголову разбил Страбонуса и Амальрика под стенами Шамара и вновь занял свой потерянный было престол.

С тех пор в Аквилонии царили мир и спокойствие, изредка нарушаемые незначительными вылазками пиктов на западных границах. Огромного выкупа, заплаченного наследниками королей Кофа и Офира, хватило на то, чтобы отстроить новые прекрасные здания взамен разрушенных, укрепить армию и границы, и еще осталось на закупку большой партии знаменитых зингарских вин для празднования двухлетия правления Конана Аквилонского. Остатки именно этого вина и допивали офицеры, коротавшие в караулке время между дежурствами.

Один из них, маленький и кривоногий, с воодушевлением рассказывал какую-то историю, соорудив на столе из хлебного мякиша и глиняных кружек подобие крепости. Остальные с равнодушным видом потягивали вино, не проявляя должного интереса к повествованию.

– … они идут, а мы стоим вот здесь, – офицер для пущей убедительности потыкал кинжалом в горку мякиша. – Это были демоны, а не пикты, клянусь Митрой! И впереди – сам Зогар Саг! Весь черный, ростом… – офицер завертел головой и торжествующе указал на дерево, видневшееся через окно, – … вон с тот тополь! Я, значит, поднимаю лук…

– Может, Чепозус, ты его и поднимешь, а как насчет натянуть? – осведомился один из слушателей.

– А ты, Терцион, заткнись! Ты на границе не был, только на парадах меч и вынимаешь из ножен! – огрызнулся рассказчик и продолжил: – Поднимаю я лук и – р-раз! – стрелу в Зогара! Попал прямо в горло!

– Ну, если он ростом с то дерево, в твоем попадании нет ничего удивительного, – снова встрял неугомонный Терцион. Другие офицеры засмеялись. Чепозус с царственным величием проигнорировал недостойный выпад товарища.

– Тут в пиктов словно Сет вселился – начали вопить и кидаться друг на друга. Мы их тогда и добили. Ни один не ушел! А после боя подошел ко мне наш король – тогда он был простым разведчиком, но я-то видел, что этот человек далеко пойдет! – и, пожав мне руку, подарил свой кинжал, сказав, что …

– Когда ты рассказывал эту историю позавчера, он подарил тебе меч, – под общий хохот напомнил один из офицеров.

– Ну, может, и меч, – раздраженно буркнул Чепозус, сгреб со стола мякиш и обратился к незаметно вошедшему Люцию: – Эти недоноски только ржать умеют. Посмотрел бы я на них при защите Велитриума!

Люций с пониманием покачал головой и обратился к сидевшим за столом с вопросом, не знает ли кто-нибудь, где находится король Конан. Ему ответили, что в караулке правителю делать совершенно нечего, а в это время он обычно совещается с Королевским Советом в Северном зале.

Люций поспешил в Северный зал и натолкнулся на своего непосредственного начальника Публио, идущего в обратном направлении. Будучи канцлером, Публио принимал живейшее участие во всех делах государства, даже тех, которые его не касались. Поэтому он был крайне суетлив и непоседлив, многоречив и очень забывчив.

При восшествии на престол мятежного принца Арпелло Публио посмел усомниться в законности этого шага, за что был посажен в темницу, и лишь победное возвращение Конана спасло его от неминуемой казни.

Когда киммериец вытащил своего верного, отощавшего и порядком завшивевшего канцлера из Железной Башни, то умилился и наградил его поместьем казненного барона-изменника и мечом, на котором велел выгравировать надпись: «Верному рыцарю и защитнику Аквилонии». Правда, при выборе меча Конан не учел рост и физические возможности «верного рыцаря и защитника», а потому вновь испеченный национальный герой причинял своей наградой немало трудностей как себе, так и окружающим. Решившему носить этот меч во что бы то ни стало дородному и низкорослому Публио теперь приходилось при подъеме отдыхать на каждой площадке дворцовой лестницы, а его вежливые поклоны грозили стоявшим позади придворным серьезными увечьями.

Несмотря на попытки домашних отговорить главу дома от ношения опасного оружия, канцлер продолжал упорствовать – до того печального случая, когда во время приема он умудрился, неловко повернувшись, задеть и опрокинуть мечом кресло вместе с находившейся в нем престарелой госпожой Изарой, матушкой графа Троцеро. Три дня Публио сидел дома в ожидании официального вызова от графа на поединок, и, когда этого не произошло (старая графиня отделалась легким испугом, и Троцеро простил мученика за свободу Аквилонии), меч был торжественно водружен на стену над семейным ложем супругов. Остряки-придворные намекали, что эта реликвия висит там исключительно для устрашения некоторых близких друзей молодой канцлерши.

От Публио Люций узнал, что совет недавно закончился, и король вместе с Просперо удалился в свои покои для обсуждения особо важных дел. Люций вздохнул, проклял свою хлопотную должность, и направился вверх по дворцовой лестнице. Личные покои короля Конана охранялись с большим тщанием, особенно после организованного изменником Аскалантом покушения, когда киммериец остался жив лишь благодаря своей огромной силе и выносливости. Через первый круг стражи Люций пробился, но офицер следующего дозора, в третий раз выслушав убедительную речь служащего о важности его миссии, не менее убедительно посоветовал Люцию отправиться к стигийским демонам, которые наверняка отнесутся к его словам более внимательно.

Усталый Люций побрел обратно и оказался в одной из комнат внешних покоев. Не обратив внимания на каких-то сидящих у окна женщин, он тяжело плюхнулся на мягкую софу.

– Теперь я точно опоздаю к обеду, – мрачно произнес Люций и в сердцах призвал Митру покарать не в меру ретивых вояк. Услышав веселый девичий смех, он с досадой обернулся… и, торопливо вскочив, отвесил глубокий поклон, кляня себя за то, что не узнал Белезу, любимую наложницу Конана.

– Прости, госпожа, что был столь бесцеремонен и помешал тебе… – осторожно начал Люций и, видя, что Белеза не сердится, уже смелее продолжил: – Лишь важное сообщение для короля, которое я должен передать, дало мне право нарушить твое уединение…

– Конан обещал зайти сюда, когда закончит свои дела с Просперо, – любезно ответила девушка. – Можешь остаться здесь и подождать.

Люций признательно наклонил голову и вновь уселся на софу, украдкой с любопытством поглядывая в сторону королевской возлюбленной. Девушки вернулись к прежнему занятию: две из них, по-видимому, служанки Белезы, вышивали, их госпожа с видимой скукой глядела в окно и кушала виноград.

Белезу при дворе обсуждали часто и с удовольствием, как ни одну другую наложницу Конана. А гарем у короля имелся обширный. Были там томные туранки с насурьмленными бровями и страстные черноволосые шемитки, темнокожие полногубые дочери юга и сероглазые крепкие бритунки, изящные уроженки Офира и маленькие смуглые вендийки. Девушек привозили в подарок иноземные купцы и посланники дружественных держав, выкупали у торговцев рабами послы Аквилонии, присылали в качестве выкупа побежденные страны. Но Конан никогда не брал женщин в гарем силой – они оставались с киммерийцем потому, что мало кто из дочерей Иштар мог устоять против варварской жизнелюбивой натуры короля, рядом с которым другие мужчины казались слабыми и заурядными. Даже утонченные аквилонки частенько предпочитали быть наложницами Конана, нежели законными женами хилых и немощных баронов.

Белеза находилась на особом положении. Она повсюду сопровождала короля и пользовалась известной свободой, как обычная аквилонская дворянка. Родом она была из Зингары, но Конан встретил ее во время скитаний по Пиктским пустошам, где она жила вместе с дядей, бароном из Кордавы. Выжить в тех местах могли только люди, сильные духом и телом, и Белеза совсем не походила на изнеженных южанок. Стройная, черноволосая, решительная и жизнелюбивая под стать самому Конану, девушка не могла не понравиться будущему королю. Война с пиктами разлучила их, но Конан обещал найти Белезу. И она не забыла варвара-северянина. Когда Конан захватил аквилонский престол, Белеза сама приехала в Тарантию, готовая бороться за свое счастье вопреки людской молве, и такая преданность тронула не слишком чувствительную натуру киммерийца. При дворе поговаривали, что со временем молодая зингарийка вполне может стать королевой Аквилонии.

Девушка разделалась уже с четвертой гроздью винограда, а Люций дважды пересчитал тяжелые кисти на бархатных портьерах, как дверь отворилась, и в комнату вошел сам король в сопровождении Просперо. Двигался правитель Аквилонии, несмотря на массивное тело, с полной внутренней силы грацией, свойственной диким животным. Казалось, он находится не в богатых покоях дворца, а в джунглях или скалистых горах, где отовсюду грозит опасность.

Все присутствующие, кроме Белезы, склонились в церемонном приветствии, но Конан подошел прямо к девушке и, нисколько не стесняясь чужих глаз, крепко поцеловал ее в губы.

– Мне так скучно, милый, – жалобно заговорила Белеза, прижимаясь к могучей груди киммерийца. – Может, оставишь свои дела, и поедем покататься верхом? Вчера, когда я заходила в конюшню проведать Льясу, твой Тугодум так грустно смотрел на меня…

Конан вздохнул и совсем не по-королевски почесал в затылке.

– А мне приходится грустно глядеть в эти проклятые бумаги, которые подсовывает мне Публио. Пожалуй, из всех перепробованных мной занятий быть королем – самое хлопотное дело, клянусь Кромом. А теперь этот самодовольный красавчик тащит меня посмотреть на гвардейцев панцирной конницы, которых он обучил, – и киммериец хлопнул по плечу Просперо, слегка поморщившегося от такого проявления дружеских чувств. Белеза бросила ревнивый взгляд на королевского полководца и воскликнула в сердцах:

– Если бы я знала, что только так можно привлечь твое внимание, я бы обучила своих служанок стрелять из лука и маршировать не хуже твоих солдат!

– Лучше привлекай мое внимание другим известным тебе способом, – добродушно заметил Конан. – Ну, не дуйся, девочка, иди займись чем-нибудь. Вечером я зайду к тебе.

Конан повернулся, собираясь выйти, и наткнулся на Люция, который решил, что настала пора выполнить свою обязанность.

– Во имя Митры, что этому настырному толстяку опять от меня понадобилось? – проворчал киммериец, безошибочно распознав в Люции подчиненного Публио.

– Ваше Величество, в Канцелярию поступило прошение от гостя из Шема, называющего себя магом и алхимиком Бен-Аззаратом, – Люций решил сразу перейти к сути дела, зная, как не любит король церемонных вступлений, считая их пустой болтовней. – Он просит аудиенции для рассмотрения его просьбы о вступлении на официальную должность придворного прорицателя и советника.

– Много колдунов я повидал на своем веку, но чтоб кто из них мне в советники набивался – это впервые, – обратился он к Просперо. – Какой демон пригнал сюда этого шемита?

– Может, хочет нажиться при дворе? – пожал плечами полководец, заботливо расправляя складки синего щегольского плаща, ниспадающего поверх золоченого нагрудника. Никто другой при дворе не посмел бы вести себя так в присутствии короля, но принц Пуантена пользовался особым доверием и расположением киммерийца.

Конан покачал головой.

– Насколько я знаю эту породу, они всегда ищут власти, – пробормотал киммериец. – Только глупец может связаться с магом по своей воле. Да еще с каким-то приблуднем из Шема.

– Я бы посоветовал тебе назначить аудиенцию, – сказал Просперо. – Приглядимся к этому Бен-Аззарату поближе. Хотя я не думаю, что один человек может быть опасен для нас. Аквилония сейчас сильнее, чем до мятежа, и наши враги знают об этом.

– Маг может натворить кучу дел там, где бессильны меч и копье. Вспомни Тсота-Ланти, – покачал головой король.

– Но ты же убил его в конце концов! – воскликнул пуантенец. – С каких пор ты стал кого-либо бояться, Конан? Пожалуй, Белеза права – тебе необходимо покинуть стены дворца хоть ненадолго, а то станешь робким и изнеженным, как столичные аристократы.

– Вот уж нет! – рыкнул киммериец, и Просперо расхохотался. Король повернулся к терпеливо ожидающему Люцию:

– Передай Публио – пусть назначает официальную аудиенцию этому гостю из Шема. Поглядим, что он за птица…

Обычно Конан с неохотой соглашался на официальный прием в Главном Тронном зале. Его раздражала необходимость сидеть на троне в присутствии толпы разряженных праздных придворных и выслушивать ничтожные просьбы провинциальных дворянчиков и однообразные славословия послов, прячущих за льстивой улыбкой темные замыслы. Король предпочитал давать аудиенции в надежно защищенной от подслушивания комнате в глубине дворца и в присутствии людей, которым он доверял – хотя бы до определенных пределов. Но сейчас, не в силах избавиться от застарелого недоверия к магам, Конан решил, что безопаснее будет принять Бен-Аззарата при большом скоплении народа.

Главный Тронный зал был создан строителем дворца с единственной целью – показать ничтожность посетителей перед лицом правителя Аквилонии. Высотой около двадцати локтей, зал выглядел подавляюще огромным благодаря двум рядам стройных колонн из блестящего карпашского базальта, уходящих, казалось, в бесконечность. Узкие стрельчатые окна, расположенные под потолком, пропускали солнечные лучи, прорезающие воздух зала подобно золотым копьям. Выложенный красными и белыми мраморными плитами пол был выщерблен многими поколениями придворных, стремящихся сложить свою верность к подножию трона.

Трон аквилонских королей, вырубленный из цельного куска яшмы, твердо опирался львиными лапами на мраморное возвышение из трех ступеней. Отлитая из бронзы оскаленная голова льва венчала собой спинку трона, казалось, защищая сидящего правителя. На стене за троном красовался герб Аквилонии, выложенный золотом и топазами – лев, вставший на задние лапы.

В полдень тяжелые двери Главного Тронного зала распахнулись, и туда хлынула толпа придворных. Мужчины в пестрых нарядах из шелка и бархата несли на себе не меньше драгоценностей, чем любимая наложница султанапурского эмира. Их церемониальные мечи, являвшиеся в некотором роде произведениями искусства, в битве создали бы своим владельцам немало трудностей благодаря вделанным в рукоятку драгоценным камням, вычурно изогнутым крестовинам и свисающим чуть ли не до земли темлякам с кистями. Женщины, напротив, были одеты преимущественно в темное (эту моду ввела недавно благородная госпожа Эриона, вернувшись из путешествия по Хорайе), зато их лица, выглядывающие из складок тончайших тканей, являли собой выставку разнообразнейших красок, изготовляемых из редких веществ, добытых в далеких заморских странах и провезенных смелыми купцами через все опасности на радость прекрасному полу. Воздух зала был напоен экзотическими ароматами, вызывавшими у непривычного человека сильное желание чихнуть. В общем, любому гостю, попавшему сюда, сразу становилось ясно – Аквилонская империя процветает.

Придворные еще не успели обменяться последними новостями, а распорядитель, внушительно ударив об пол золотым посохом, уже объявлял: «Его Величество Король Конан Аквилонский!» Двери торопливо открылись, и в зал стремительной походкой вошел правитель империи.

Среди этой разряженной и благоухающей толпы король выделялся, как кряжистый дуб в яблоневой роще. Он был на голову выше любого мужчины в этом зале, и ни одна наложница его гареме не могла сосчитать всех шрамов на его теле. Сшитая по вычурной аквилонской моде одежда не способна была скрыть его могучие мышцы, а королевский меч, казалось, обычному человеку удастся поднять с трудом. Его называли «варвар» – с презрением или невольным уважением – и он остался варваром даже на королевском престоле. Но именно это позволило Конану завоевать корону и удерживать ее вопреки всему вот уже два года.

Конан уселся на трон, который до него отполировали поколения высокорожденных аквилонских королей, и пронзительные голубые глаза киммерийца обежали его подданных.

– Клянусь Кромом, – пробурчал Конан, – скоро я перестану здесь отличать мужчин от женщин. Совсем распустились…

Стоявший как обычно по правую руку принц Пуантенский не преминул заметить:

– Пока мужчины носят оружие, надеюсь, ты не ошибешься.

– Смогут ли они при необходимости пустить его в дело – вот что меня беспокоит, – отозвался киммериец.

Распорядитель вновь привлек общее внимание, объявив:

– Почтенный Бен-Аззарат из Шема, алхимик и маг – с прошением к Королю Конану Аквилонскому!

Двери тихо открылись, пропустив в Тронный зал невысокого полного мужчину средних лет, облаченного в длинные светлые одежды, как принято в Шеме. Он ничем не отличался бы от респектабельного отца семейства, если б не цепкий взгляд черных глаз и не голубой шар из дымчатого стекла, который маг бережно держал на ладони.

Посетитель поклонился и громко начал:

– Приветствую тебя, могучий король Конан, под чьей рукой слава Аквилонии засияла еще ослепительней! Немало дней добирался я до твоей столицы, и все это время я мог слышать, как люди превозносят твои мудрость и силу. Но дела твои говорят громче людской молвы. Окрестные страны склонили головы перед величием твоей империи… – Бен-Аззарат сделал паузу, чтобы отдышаться. Конан едва заметно поморщился и махнул рукой – дескать, хватит, переходи к делу.

– Прослышал я, что у столь славного властителя при дворе нет никого, кто бы с помощью алхимии, магии и подобных наук укреплял мощь государства и твою, о король. Сейчас многие правители имеют на службе ведающих тайные силы, ибо нередко их помощь и совет спасают жизнь государя и его страну. И я рискнул отправиться в путешествие, чтобы предложить славному королю Конану свои услуги в качестве придворного мага и прорицателя. Я заручился верительными грамотами у правителя города Асгалуна и надеюсь, что моя просьба будет рассмотрена благосклонно… – Бен-Аззарат достал из складок одежды свиток и с поклоном передал его подошедшему пажу. Конан, не проявивший интереса к свитку, тяжелым взглядом уперся в мага.

– Что же ты можешь, почтенный Бен-Аззарат? – наконец спросил король.

Маг не обиделся на столь откровенный вопрос.

– Я, о мудрый король Конан, всю жизнь посвятил проникновению в тайны незримого мира, который, как покрывало, окутывает нашу обыденную действительность. Я могу говорить с душами умерших, могу излечить болезнь, наведенную твоими врагами с помощью злых чар…

«И навести ее на меня самому,» – пробормотал Конан.

– … могу проникнуть в думы любого человека и открыть тебе, кто верен королю, а кто улучает момент, чтобы предать…

«И заморочить мне голову,» – вновь буркнул Конан.

– …могу показать тебе будущее, чтобы ты знал, где таится истинная опасность…

«И обмануть меня,» – подумал Конан и прервал Бен-Аззарата, постаравшись, впрочем, чтобы голос его звучал учтиво:

– Ты действительно великий колдун, почтенный Бен-Аззарат. Думаю, любой правитель с радостью примет твои услуги. Мы же пока не нуждаемся в них. В Тарантии достаточно жрецов Митры, которые не зря едят свой хлеб.

Маг едва заметно нахмурился, и это не укрылось от проницательных глаз киммерийца.

– Позволь, король Конан, продемонстрировать тебе мое искусство. Быть может, тогда ты изменишь свое решение… – и, не дожидаясь ответа, Бен-Аззарат обхватил шар обеими ладонями и вытянул руки перед собой. Никаких заклинаний маг не произнес, но шар вдруг брызнул изнутри ослепительным светом. По стенам и потолку заскользили лучи, снопом бьющие, казалось, прямо из ладоней Бен-Аззарата. Сейчас он не был похож на заурядного горожанина – облитая сиянием фигура мага казалась величественной и зловещей одновременно. По рядам придворных пронесся изумленный шумок и тут же стих, когда лучи, прекратив свое бешеное вращение, сфокусировались перед троном, и там, прямо в воздухе, начали возникать какие-то фигуры, словно сотканные из мельчайших пылинок и столь же неуловимые. Сначала это были просто тени, но их очертания становились все отчетливей…

Толпа загудела – все узнали в одной из теней своего нынешнего короля. Рядом с ним были Паллантид и Просперо, оба с обнаженными мечами – они явно от кого-то отбивались. Лиц нападавших разобрать не удавалось, но, судя по одежде, это не были чужестранцы. Призрачный Конан обернулся, что-то беззвучно крикнул – и тут его лицо исказила гримаса боли и он неловко схватился рукой за стрелу, пробившую его грудь. Среди придворных раздался отчетливый женский вскрик – и лучи внезапно исчезли, стерев видение, словно его и не было. Шар в руках Бен-Аззарата потух, а фигура мага съежилась и поблекла. Придворные взволнованно зашумели, обсуждая увиденное, и лишь Конан оставался внешне спокоен.

– Я показал тебе, король, что может случиться в недалеком будущем, – голос Бен-Аззарата прорезал гул, стоящий в зале. – Но нити времени сплетаются прихотливо, и в нашей власти изменить то, что до конца не определено даже богами… Могут ли твои жрецы справиться с такой задачей?

– Ваше Величество, – наклонился к королю слегка обеспокоенный Просперо, – мне думается, этот маг будет нам полезен. Опасность заговора – серьезная вещь.

Конан с досадой отмахнулся.

– Знаю я их штучки, – сказал он. – Колдун соврет – недорого возьмет. Весь мой опыт говорит – не доверяй тем, кто знается с демонами и темными силами. А со своими заговорщиками мы и без колдовства справимся, клянусь Кромом.

К трону торопливо приблизился изрядно побледневший Публио.

– Мой государь, – нервно зашептал он, оглядываясь по сторонам, точно ожидая немедленного нападения, – прикажи схватить этого фокусника и отправь его в Железную Башню немедленно! Я уверен – он подкуплен заговорщиками, и изобразил твою смерть с целью отвести наши подозрения от настоящих врагов, которые сидят сейчас на берегах Алиманы, ожидая известий…

На лице Просперо заходили желваки.

– Клянусь Митрой, Конан, лучше посади в Железную Башню этого струсившего толстяка, не видящего дальше собственного носа! Каждый пуантенец умрет за короля Аквилонии, ручаюсь головой! Так что оставь свои намеки, канцлер, иначе ты можешь дорого заплатить за них.

– Развоевался ты не ко времени, Просперо, – заметил Конан и обратился к Публио: – Насчет Железной Башни – это ты поторопился. Займись-ка лучше делами своей канцелярии, а мы тут сами справимся.

Киммериец снова взглянул на мага, стоявшего посреди зала.

– Мы убедились, что твоя сила велика. Но я не меняю принятых решений. Незачем мешать магию в дела простых смертных.

Внешне Бен-Аззарат ничем не показал, сильно ли его разочаровал отказ. Он поклонился и спросил:

– Позволено ли мне будет остаться пока в Тарантии, ибо я проделал слишком долгое путешествие для человека моих лет и чувствую большую усталость?

Конан милостиво кивнул, и маг удалился, бережно прикрывая дымчатый шар полой своего одеяния.

– И все равно – не люблю я колдунов, – пробормотал Конан, ни к кому не обращаясь. – Все беды нашего мира – от чернокнижников и дураков, что им верят, клянусь Кромом!

В самом сердце Аквилонии, на отмелях реки Хорот, окруженная высокими стенами, вольно расположилась жемчужина западных стран – Тарантия, хранительница короны великой империи. Она не обладала изящной вычурностью городов Турана, кипучим многолюдьем торговой Мессантии, экзотичностью Хоршемиша или суровым величием Кордавы – но чувствовалась в ней какая-то особенная дерзкая жизнестойкость, позволяющая ей с насмешливой снисходительностью взирать на более древние города, уже растерявшие в прошедших веках свой задор.

Сколько пожаров, эпидемий, восстаний и захватов власти пережила Тарантия, не единожды разрушались ее дворцы, храмы и акведуки – но вновь возрождался неукротимый город, наполнялись людским потоком его улицы и площади, вновь тянулись туда караваны купцов, приезжали искать счастья ремесленники и наемники, прибывали для учебы в Университете молодые люди со всех концов света, шли паломники – посетить храмы Митры, стекались аристократы всех мастей в расчете на славу и положение при дворе. Сейчас столица, оправившись от волнений, связанных с недолгим правлением принца Арпелло, вновь расцвела, и горожане с головой ушли в свои будничные радости и заботы, как всегда не задумываясь о том, насколько ненадежно спокойствие в этом изменчивом мире.

Меньше всего склонны были задумываться о будущем обитатели Тарантийского Университета – предмета гордости и головной боли властей столицы. И сейчас, несмотря на поздний вечер, когда почтенные горожане уже пристраивают на голову ночной колпак, в небольшом кабачке, что близ Университета, веселье было в полном разгаре. Кабачок назывался «Белый Конь», что подтверждала вывеска с намалеванной на ней бледной головой некого мифического зверя, но студенты, бывшие основными его посетителями, называли его просто «Конюшня» – и это название, надо признать, подходило кабачку гораздо больше. Он состоял из одного обширного зала, где на полу, засыпанном начавшей подгнивать соломой, громоздились деревянные столы и скамейки, которые даже вселенский потоп не отмыл бы от въевшихся в них жира и копоти. Попытки нескольких масляных фонарей разогнать полумрак, перемешанный с плывущим из кухни дымом, были просто жалки. За стойкой уныло восседал сам хозяин «Белого Коня», проклинающий, казалось, себя, свое заведение, своих посетителей и остальной мир в целости. Впрочем, в кредит он отпускал охотно, что снискало ему большую популярность среди местной молодежи.

Но вечные грязь, вонь и духота, царившие в кабачке, не мешали компании неприхотливых любителей наук наслаждаться жизнью, молодостью и дурным, зато дешевым вином. Повод для сегодняшнего празднества уже был прочно забыт всеми присутствующими. Кажется, провожали домой в Аргос молодого Джицци. По крайней мере, платил именно он.

Украшали развеселую компанию несколько пестро одетых женщин, согласных за бесценок дарить свою любовь вкупе с известными болезнями. Одна из них, блондинка с устрашающе накрашенными губами, слезла с колен худого смуглого зингарца и, слегка пошатываясь, исчезла за дверью, ведущей на задний двор. Ее кавалер понимающе кивнул и присоединился к нестройному, однако на редкость единодушному хору, затянувшему одну из незамысловатых студенческих песенок:

Крестьянин пашет, плотник стучит

По длинной доске молотком.

А мне такая жизнь претит —

С работой я не знаком.

Солдат воюет, кузнец кует

Подковы и лемеха.

Студент редко ест, зато часто пьет…

Истошный женский вопль, раздавшийся со двора, мгновенно обрубил песню. Мужчины, толкаясь и роняя скамьи, бросились к двери, женщины замерли в растерянности. Внезапно на душераздирающей ноте крик оборвался, перейдя в хрип и бульканье. В кромешной темноте дворика в общей давке ничего нельзя было понять. Раздались ругательства и требования принести факелы. Одна из женщин, менее напуганная, чем ее подруги, вынесла из кабачка фонарь с заляпанными жиром стеклами.

В его неверном свете трезвеющая на глазах компания увидела распростертую на земле блондинку. Ее голова была запрокинута, в глазах остывал смертельный ужас. Светлые волосы, которые недавно перебирал ее возлюбленный, теперь плавали в луже быстро растекавшейся крови. К горлу женщины припало какое-то существо размером с крупную собаку. Лишенные шерсти блестящие бока размеренно вздымались и опадали, острые уши были плотно прижаты к вытянутому черепу. Повисшую над этой сценой тишину разбил истерический визг одной из девиц, выведший всех из оцепенения. Зингарец первым выхватил кинжал и двинулся вперед. Животное повернуло к людям окровавленную морду, и из его горла вырвалось нечто похожее на клекот. Оно явно не было испугано, чего нельзя было сказать о нападавших.

– Это демон, клянусь Митрой! – крикнул кто-то из студентов, вмиг растерявший свою ученость.

Зингарец уже занес свой кинжал, но тут существо молниеносно развернулось и прыгнуло на человека. Коротко вскрикнув, зингарец упал, выроненный им кинжал блеснул при свете фонаря. Тварь вцепилась в юношу мощными лапами, стараясь добраться до горла. Началась общая суета, женщины визжали, стараясь протолкаться обратно в кабачок, мужчины что-то кричали о демонах и метались в неумелых попытках помочь товарищу.

Один из студентов в суматохе подобрался к нечисти сзади и ударил ее захваченным в кабачке ножом для разделки мяса. Тварь обернулась, раздирая пасть в хриплом крике, и, оставив зингарца с разорванной грудью, ринулась на нового противника. Брошенное чьей-то меткой рукой полено сбило демона на землю, но тут существо развернуло большие кожистые крылья, дотоле плотно прижатые к телу, и, взвившись в воздух, камнем упало на растерявшегося человека. В полнейшей неразберихе кто-то опрокинул фонарь, и язычки пламени зловеще заплясали на деревянных стенах «Белого Коня», все ярче освещая картину побоища.

Людей, зажатых в глухом тесном дворике между пожаром и обезумевшей от огня и крови тварью, охватила паника. Выбраться отсюда можно было лишь через дверь кабачка, но ее кто-то, видимо, хозяин, закрыл изнутри.

Никто уже не думал о том, чтобы добить демона, каждый помышлял лишь о собственном спасении, не обращая внимания на крики о помощи очередной жертвы взбесившегося ночного кошмара. Пока одни выбивали дверь, а другие, отталкивая друг друга, пытались преодолеть высокий глиняный забор, отгораживающий этот дворик от соседнего, пламя охватило весь кабачок. На улице испуганно завывали те девицы, кому удалось спастись, в отчаянии заламывал руки хозяин заведения, глядя на гибнущее добро, бестолково суетились ничего не понимающие жители квартала, самые сообразительные тащили ведра и топоры, пытаясь не допустить распространения огня на соседние дома.

Внезапно прогоревшие балки угрожающе затрещали, и пылающие стены «Белого Коня» рухнули, накрыв собой и запертых во дворике людей, и демона вместе с его жертвами. Пронзительный нечеловеческий вопль разнесся над пожарищем, смешавшись с криками гибнущих в огне – и все смолкло. Убывающее пламя выстреливало в темное небо снопы искр, пузырилась краска на обгоревшей вывеске, мягко падал на землю белесый пепел. Когда наступающее утро окрасит небосвод в розовый цвет, лишь черное пожарище напомнит людям о случившемся. Но разве не входит в число достоинств рода человеческого способность забывать?

Молодая Альтея, жена почтенного купца Симплия, владельца лавки тканей и пряжи, вернулась с базара чрезвычайно взволнованная. Ее возбужденный голос донесся до Симплия, пересчитывающего дневную выручку в комнатке над лавкой, едва она переступила порог дома. Впрочем, юная супруга купца почти всегда была чем-то взволнована. Симплий, женатый на ней уже полгода, никак не мог привыкнуть к бойкому и впечатлительному нраву своей половины. Его прежняя жена, умершая два года назад, за всю их совместную жизнь не произнесла столько слов, сколько новобрачная за первые два дня медового месяца. Даже старшая дочь купца Лаис, будучи на год моложе Альтеи, выглядела солидней своей мачехи.

По лестнице простучали быстрые шаги, дверь распахнулась – и жена впорхнула в комнатку, спеша поделиться накопленными новостями.

– Ты все считаешь, дорогой? Нельзя же так много заниматься делами! – защебетала Альтея, бесцеремонно усаживаясь мужу на колени и разметав широким рукавом долговые расписки, аккуратно разложенные на столе. – У тебя, наверно, уже болит голова… – она начала энергично тереть Симплию виски. – Я заходила сегодня в лавку Тодрика, ему привезли такое замечательное ожерелье из Хаурана! Он согласен продать нам подешевле… – Альтея перестала терзать виски купца и стала заплетать в косичку его седеющую бороду. – Знаешь, Дисма с Кривой улицы разрешилась от бремени мальчиком – а у того родимое пятно на правом плече! Позвали жреца, он сказал, что младенца надо отдать в храм, иначе Сет может завладеть его душой… Я бы не отдала ни за что! – неугомонная супруга затеребила золотую цепочку на шее Симплия. – А мы с Лаис были на базаре, там рассказывали, что прошлой ночью в городе был жуткий пожар, сгорел целый квартал, и еще там был демон, который загрыз уйму людей, а пожар устроили нарочно, чтобы демон сгорел в огне, потому что убить его нельзя…

– Рыбка моя, может, ты похлопочешь об ужине? – наконец удалось вставить слово главе дома.

Альтея обиженно наморщилась.

– Тебе не интересно, где я была и что делала? Зачем же ты на мне женился – чтоб я ужин тебе готовила?

Эту опасную тему следовало прервать тотчас же.

– Ты же знаешь, моя птичка, как я тебя люблю. Но мне нужно закончить дела, чтобы я мог отложить тебе на ожерелье.

Морщинки на лице жены тут же разгладились.

– Конечно, дорогой, ужин скоро будет, – послушно сказала она и исчезла за дверью.

За ужином вновь заговорили о базарных сплетнях. Обстоятельная Лаис рассказала, что в одном из кабачков близ Университета случилась драка, закончившаяся резней и пожаром, но кое-кто клянется, что видел там жуткого демона, которого не берет сталь и который пьет людскую кровь.

– Чтоб Сет побрал этот Университет! – раздраженно заметил Симплий. – Съезжаются со всего света толпы бездельников – якобы учиться, а на самом деле пьют и развратничают! Все неурядицы в Тарантии – от студентов. Если городские власти не могут навести там порядок, то пусть этим займутся демоны, я возражать не буду.

Перед сном Симплий, как всегда, обошел дом, проверяя запоры на дверях и окнах первого этажа. Дремавший в своем закутке телохранитель купца Кшети привстал и в который раз продемонстрировал хозяину свои белоснежные зубы.

– Все спокойно? – на всякий случай осведомился Симплий.

– Да, господин, – ответил Кшети, прижав могучие руки к груди. Этого великана-негра Симплий выкупил на невольничьем базаре в Шеме за баснословную сумму, но ни разу не пожалел об этом. Высокий и сильный как носорог чернокожий кушиец не раз спасал имущество, а порой и жизнь купца. Кшети был бесстрашен, предан и глуп, что делало его отменным слугой.

Поднимаясь к себе в спальню по узкой полутемной лесенке, Симплий уловил доносившиеся снаружи шорох и сопение. Выглянув в окно, купец увидел человека, с видимым усилием забирающегося по плющу в открытое окно спальни его дочери. Глава дома довольно усмехнулся себе в бороду.

– Ничего, молодой человек, – с отеческой лаской пробормотал купец, – поиграй еще немного в соблазнение дочери глупого торгаша. Скоро тебя здесь встретят не нежные объятия Лаис, а ее родитель вместе с писцом, и тогда ничто не помешает мне стать законным тестем младшего сына барона Тальпеуса. Внуки Симплия далеко пойдут, дайте срок…

В постели купец долго ворочался, втайне завидуя молодой жене, быстро засыпавшей и легко просыпавшейся. Да, годы уже берут свое… Симплий, казалось, только задремал – как был вырван из сна истошным криком, раздавшимся со стороны комнаты его дочери.

«Воры!» – купец поднялся на непослушных ногах и схватил саблю, всегда лежавшую рядом с кроватью. Полная опасностей жизнь торговца научила его смелости и решительности. Жена судорожно комкала одеяло, глядя на мужа округлившимися от страха глазами. А крик – кричала Лаис, в этом не было сомнения – все не смолкал. Симплий выбежал из спальни, торопливо спустился на второй этаж – и столкнулся с полуголой дочерью, на побелевшем лице которой двумя омутами ужаса выделялись черные глаза.

– Там… там… – заикаясь, начала она, дрожа и тыча пальцем в сторону своей спальни, – демон… Влетел в окно, а Милент… Он его… О, Милент. – Лаис опустилась на пол и отчаянно зарыдала. Только сейчас купец заметил, что легкое полупрозрачное одеяние его дочери густо забрызгано чем-то красным. Купец покрепче ухватил саблю и направился к комнате девушки.

– Отец, не ходи! – истерически закричала Лаис, но Симплий резко распахнул дверь – и отпрянул с невольным криком. На залитом кровью полу хрипел в агонии обнаженный юноша, его предполагаемый зять, его правая рука и грудь представляли собой месиво из кожи, мяса и костей. Рядом восседало нечто похожее на огромную черную птицу, но купец в ужасе понял, что вместо клюва у существа имеется пасть, полная острых зубов. Заметив новую жертву, тварь перестала терзать мощными когтями тело умирающего и, развернув кожистые крылья, с клекотом бросилась на Симплия.

Источник:

modernlib.ru

Олаф Бьорн Локнит Пожиратели плоти в городе Ростов-на-Дону

В данном интернет каталоге вы сможете найти Олаф Бьорн Локнит Пожиратели плоти по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка товара осуществляется в любой населённый пункт России, например: Ростов-на-Дону, Тольятти, Магнитогорск.