Книжный каталог

Иванов Д. Как про*** все

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Иванов Д. Как про все Иванов Д. Как про все 422 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Иванов Д. Тигр и философия жизни И немного про то что значит быть человеком Иванов Д. Тигр и философия жизни И немного про то что значит быть человеком 215 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Альберт Иванов Хитрая ворона Альберт Иванов Хитрая ворона 309 р. ozon.ru В магазин >>
Дмитрий Goblin Пучков Профессор Иванов про ЕГЭ Дмитрий Goblin Пучков Профессор Иванов про ЕГЭ 49 р. litres.ru В магазин >>
Иванов Д. Артефакт Иванов Д. Артефакт 162 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Иванов Д. Заяц над бездной Иванов Д. Заяц над бездной 356 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Иванов Д. Цивилизация майя Полуостров Юкатан Иванов Д. Цивилизация майя Полуостров Юкатан 636 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Как прое*** всё - Иванов Дмитрий - Страница 1

Иванов Д. Как про*** все

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 972
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 138

© Иванов Д., текст, 2016

© ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2016

Я ненавижу книги.

Каждое утро я встаю, пью кофе, смотрю в окно и ненавижу книги. Одиннадцать лет. Каждый день и даже во сне я ненавижу книги и ищу истории, которые могли бы ни много ни мало… изменить мир. Мой мир, ваш мир, наш мир. Превращаю истории в кирпичики из бумаги и картона, кирпичики побольше и кирпичики поменьше, потолще и потоньше, черные и белые (только не горелые)…

Толстой. Достоевский. Гоголь. Ну, Булгаков. Ну, Чехов. Висят над школьной доской, пылятся. Их профили выбиты на медальках, напечатаны на конфетных фантиках, отлиты в бронзе, высечены в мраморе. А есть другие. Без фантиков, мрамора и даже без школьной доски. Неизвестные, не знакомые ни мне, ни вам (порой до самого выхода тиража из печати), но похожие друг на друга в одном: у них за душой есть классные истории.

Эти истории могут стать для вас… ничем не стать. А могут – утешением, советом, помощью, путешествием куда-то, откуда вы вдруг все увидите в невероятно четком свете и тут же все поймете, как будто знали всегда. Написанные из радости и боли, но никогда – из равнодушия. Из любви и ненависти, но ни разу – из душевного холода.

Берите, читайте или просто пролистывайте. Мните, разглаживайте, загибайте и отбивайтесь от (подставьте каждый что-то свое). Забудьте сразу по прочтении или запомните навсегда.

А я… я найду еще;)

У меня дома всего пять книг. Большая, маленькая, синяя, коричневая и… Мураками! Я не очень помню, кто автор у четырех из пяти, а с Мураками я люблю пить вискарь и слушать джаз.

Главное, зачем мне нужны эти книги дома – затем, что я их люблю перечитывать. Вот эта – про любовь и прощение, вот эта – по приколу, а вон та – про то, что грустное на самом деле часто – очень смешно – помогает не драматизировать всякую житейскую фигню.

Для меня книга – это кино, которое я сам режиссирую в своем воображении. Ни больше ни меньше. Посмотрел, получил эмоции и дальше ищешь что бы такого «снять». Меня интересует только история. Хорошая и хорошо написанная. И, желательно, не про вселенскую тоску, какое бы имя ни стояло на обложке и какие бы литературные премии книга ни получила.

Вообще не понимаю, зачем литературу сделали знаменем снобизма. Я обычный нормальный читатель, и я хочу просто развлечься. Хоть с Чеховым, хоть с этой, в черной обложке.)

Лишь бы история была клевой, и автор не зануда)

У меня никогда не было книжных полок, но я всегда покупала книги и закапывала их по углам в квартире, заваливала столы, набивала ими пакеты и откладывала на время, пока не приобрету большие такие, высокие книжные полки. Когда они появились, книги легли на них все своей массой и… застыли во времени, в ожидании, когда я их возьму и перечитаю. А я не брала и не перечитывала, некоторые даже ни разу не открыла. И стою я теперь периодически, любуясь на полки, и не поднимается у меня рука, чтобы нарушить порядок. И я стала думать, почему так: вроде бы все как надо – есть коллекция, живущая в уютном месте, а интереса прочесть нет, что случилось? И поняла, что случилась жизнь: «постарели» эти книги, а я как бы «помолодела». И неохота мне читать ладно скроенные по шаблону произведения, открывать одни и те же угрюмые обложки НАДОЕЛО. Хочется легкости «книжного бытия», хочется по-настоящему талантливой литературы, умеющей простым и веселым языком сказать о любых вещах, даже мрачных.

Теперь у меня есть книжные полки, и, хотя я знаю, что когда-нибудь и это новое осядет тяжелым нечитаемым грузом, я готова произвести революцию: повыбрасывать сегодняшнее избитое старое и поселить там то, что действительно будет пусть временно, но «работать» на меня – с удовольствием читаться…

Буквы и пробелы

Мой дорогой читатель! Я нечетко тебя представляю, я даже не знаю, есть ли ты. Но если ты есть, наверняка ты иногда ходишь по книжным магазинам. Я не знаю, для чего ты это делаешь, что ты там ищешь, в этих магазинах. Ведь буквами и пробелами сыт не будешь. Может, ты приходишь в книжный магазин, чтобы познакомиться с хорошенькой девушкой – ведь они часто ходят туда, правда, я не знаю зачем. А может, ты, читатель, и сам девушка, тогда зачем ты ходишь в книжные магазины, неужели для того, чтобы с тобой познакомился какой-нибудь неудачник? Но как бы там ни было, если ты ходишь в книжные магазины, ты наверняка видел полки, заваленные книгами «Как стать успешным за месяц», «Как стать сексапильным за 100 дней», «Как написать бестселлер», «Как продать родную мать», и так далее. Эти книги хорошо покупаются. Я не знаю точно, кто их покупает, но могу предположить: те, кто задает себе этот вопрос. Просыпается, видит полоску солнечного света на полу и спрашивает сам себя: «Как же, сука, мне стать сексапильным?» Пойду куплю книжку, там все написано.

Да, это правда, и я не могу скрывать ее от тебя, дорогой читатель: 98 процентов населения планеты – кретины, и с этим ничего нельзя поделать. Но как быть с оставшимися двумя процентами? На полках нет книг, отвечающих на вопросы, которые мучают их. Эти два процента не спрашивают себя по утрам: «Как мне стать сексапильным». У них другие вопросы. Значит, для них должны быть готовы другие ответы. «Как так и не найти себя в 37 лет», «Как не обрести много-много друзей и потерять одного-единственного друга, потому что он авангардист и наркоман»… Ну а бестселлером для двух процентов, без сомнения, должна стать книга «Как про***ть всё». Такую книгу, а вернее, эту самую книгу, ты и держишь сейчас в руках, дорогой мой читатель.

Ничего не обещаю. Я не могу бросить спасательный круг, я могу бросить тебе только камень.

В этом тексте ты не найдешь босых следов античности и окаменелых философских ракушек. Буквы и пробелы. Вот все, что я могу тебе предложить.

Мой долг – рассказать, как это случилось со мной. Как я распорядился тем немногим, что у меня было, – жизнью. В другой ситуации я не стал бы об этом рассказывать, потому что это не престижно. Я имею в виду, это не престижно – рассказывать, как просрал свою жизнь. Но долг заставляет. Я расскажу.

Вот сейчас все говорят – нет современного героя! Искусствоведы в панике. Искусствоведы плачут: нет героя, где герой? Нет его. Беда? Да. А ведь искусствоведы, хоть чаще всего они и извращенцы, в данном случае правы. Плохо без героя. Когда нет героя, искусству нечем заниматься. Потому что искусство без героя – это псевдоискусство. Сейчас вокруг одно псевдоискусство. Делают его люди, которые, может, с радостью делали бы искусство. Но они не могут, потому что у них нет героя. Потому что на том месте, где раньше были герои, сейчас пидарасы. Печально? Да.

Онегин и Татьяна

Кто в первую очередь приходит на ум? Конечно, Евгений Онегин. Созданный гением Пушкина герой просрал все: имение, состояние и, наконец, Татьяну. Онегина, как истинного героя, огорчила только последняя потеря. Потому что во все времена имение и состояние были для героя не важны. Нет, состояние для героя важно – его внутреннее, сумеречное состояние. Но это другое. Онегин проебал Татьяну. Она любила его, но он был слеп, потому что был эгоистом. Герои всегда эгоисты, и зачастую именно это приводит их к полному просёру. Когда Онегин просрал весь бабос, это его не огорчило. Хотя потеря бабоса, как принято считать, ведет к потере респекта. Но Евгений был героем и знал: даже если он просрет весь бабос, а с ним и весь респект в современном и отвратительном ему обществе, у него все равно останется огромный запас самореспекта. А это для героя главное. Потому что герой, который знает про себя, что он уже не герой, – это кто? Это пидарас натуральный, которых во множестве я наблюдаю в современном и отвратительном мне обществе.

Источник:

www.litmir.me

Пять книг недели

Пять книг недели

Дмитрий Иванов. Как про*** все. – М.: РИПОЛ Классик, 2016. – 320 с. (Редактор Качалкина). ISBN 978-5-386-09161-3.

Новая книга автора сценария фильма «Заяц над бездной» (режиссер Тигран Кеосаян), сериала «Метод», романа «Где ночуют боги» необычна. Но в то же время мастер трагикомедии остается в своем репертуаре. Это сборник коротких текстов: в каких-то есть сюжет, в каких-то – только размышления. Это одновременно и веселые мысли о современном мире, обществе. Об успехе и о счастье. И о том, что очень часто это не одно и то же. «Ты наверняка видел полки, заваленные книгами «Как стать успешным за месяц», «Как стать сексапильным за 100 дней», «Как написать бестселлер», «Как продать родную мать» и так далее. Эти книги хорошо покупают. Не знаю только, кто…» Книга Иванова о том, как потерять все. Точнее, он использует более эмоционально окрашенный, но запрещенный законом глагол… Как все потерять, но прожить счастливую жизнь.

Михаил Сеславинский. Мой друг Осип Мандельштам: Избранная иллюстрированная библиография и автографы. – М.: Бослен, 2016. – 304 с. ISBN 978-5-91187-260-1.

Да, это история дружбы. Хоть и заочной. А еще история любви. История любви книголюба и книги. И история дружбы коллекционера и поэзии автора, книги которого этот коллекционер собирал. Авторитетный библиофил, руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский впервые столкнулся со стихами Осипа Мандельштама в 80-е годы в городе Горьком (ныне Нижнем Новгороде). Он от руки переписывал полюбившиеся строки в тетрадку. «Я рос в типичной советской семье провинциальной интеллигенции. В трехкомнатной квартире – шесть книжных шкафов; в подарок на день рождения – книги от папы с обязательной дарственной надписью на форзаце. Но сборник Мандельштама у нас в доме отсутствовал». Книголюб задался целью собрать все прижизненные издания любимого поэта. Лирические воспоминания о том, как создавалась эта непростая коллекция, и составили книгу. В ней много иллюстраций: обложки книг, журналов, иллюстрации из них, автографы писателей, фотохроника.

Наум Синдаловский. Петербургский фольклор с финско-шведским акцентом, или Почем фунт лиха в Северной столице. – М.: Центрполиграф, 2016. – 318 с. ISBN 978-5-227-06678-7

Писатель-историк, автор книг «Легенды и мифы Санкт-Петербурга», «История Санкт-Петербурга в преданиях и легендах», «Петербург: От дома к дому. От легенды к легенде», «Петербургский фольклор» и других, Наум Синдаловский (р. 1935) продолжает исследовать фольклор Северной столицы – на этот раз «с финско-шведским акцентом». Изучая древние исторические связи живших бок о бок славян, шведов, финнов, ижорцев, автор рассматривает мифы, легенды, поговорки, «Топонимические меты» через «Следы языческого прошлого», «Русско-шведское противостояние» (названия глав) и т.д. «Поиск общих корней иногда приводит к неожиданным результатам. Местные финны утверждают, что поговорка «Почем фунт лиха?» этимологически восходит к финскому слову «liha», что означает обыкновенное «мясо». Окрестные финны в избытке завозили его на питерские рынки и фунтами продавали горожанам. Видимо, фунт мяса стоил не так дешево, если в фольклоре финское «lihа» могло трансформироваться в русскую «беду», «горе» или «несчастье».

Дамьен Шоссанд. Китай в XVIII веке. Рассвет империи Цинн / Пер. с фр. Н. Зубкова. – М.: Вече, 2016. – 288 с. (Гиды цивилизаций). ISBN 978-5-4444-1959-5

Автор предлагает совершить путешествие в Китай XVIII века, когда в Поднебесной правила династия Цин, и «Цинский Китай <…> был одной из величайших империй в мире»: «Именно тогда империя Цин достигла максимального расширения территории: она включила в себя не только собственно Китай, то есть территорию, унаследованную маньчжурами от предыдущей китайской династии Мин (1368–1644), но и другие поглощенные и завоеванные ими области, как то: Маньчжурию, Восточный Туркестан, Монголию и Тибет». В книге подробно рассматриваются история, политико-административный строй, общество и экономика, обряды, культура, религия, литература, искусство (особое место здесь отводится искусству каллиграфии), наука, столица империи и другие аспекты китайской жизни того времени.

Ефим Гофман. Необходимость рефлексии: Статьи разных лет/ Авт. предисл. Е. Бершин. – М.: Летний сад, 2016. – 222 с. ISBN 978-5-98856-246-7

Сборник киевского литературного критика, эссеиста, публициста, музыканта Ефима Гофмана (р. 1954) включает статьи о русской литературе второй половины прошлого столетия, о творчестве современных авторов (среди которых поэты Ирина Евса, Станислав Минаков, прозаик Захар Прилепин), о российской и украинской общественной жизни… Особая роль в книге отведена Андрею Синявскому (с ним автор был знаком лично, а творческий метод Андрея Донатовича охарактеризовал как «пырнуть пером»), Варламу Шаламову и Юрию Трифонову. У всех троих, как отмечает в предисловии поэт, прозаик, публицист Ефим Бершин, «есть много общего. <…> И Синявский, и Шаламов, и Трифонов, и многие другие страдали именно из-за <…> отсутствия воздуха. Не давали дышать. Но позже, уже в 90-е годы, обнаружилась странная метаморфоза: дышать разрешили, но исчез сам воздух».

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

комментарии (0) Читайте также

110 книг к 125-летию Поделиться

Локон в книге Дениса Давыдова Поделиться

Поделиться

Фотомодель особого назначения Поделиться Другие новости Другие новости

О газете
Обратная связь

с которой материал заимствован. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал ng.ru.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-60208 от 17 декабря 2014 г.

Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Источник:

www.ng.ru

Дмитрий Иванов: Как про*** все - Интересные статьи

Иванов Д. Как про*** все

Фото: Corbis/East News

Среди моих одноклассников в школе был Саша Файзберг. Он был хулиган, при этом был еврей, но он был неправильный еврей.

Однажды в школьном мужском туалете Саша отвел меня в сторону и сказал шепотом:

— Сделай дома так и так, и будет приятно.

И Саша показал мне на своей писе пару простейших приемов. Я удивился. Я много читал и редко думал про писю. Саша делал все наоборот. Конечно, я тоже порой уже чувствовал, что пися нужна не только для того, чтобы писать. Я это чувствовал, когда смотрел на голые ноги девочек из старших классов. Но я на этой мысли не замыкался. А Саша Файзберг замыкался.

В тот же день дома я попробовал сделать так, как показал Саша, мне понравилось, и я делал так потом. Много лет.

А Саша на следующий день попал в переплет и одновременно в анналы истории — так бывает. Оказалось, Саша многим мальчикам из нашего класса показал то же, что и мне. Саша был страстным пропагандистом онанизма. Но двое мальчиков дома спалились при попытке сделать так, как показал Саша, и все рассказали на допросах родителям. Родители объединились и пришли к директору школы с требованием прекратить разнузданную пропаганду онанизма в начальных классах и изолировать Сашу Файзберга от их детей.

Сашу вызвала директриса школы. Она потребовала, чтобы Саша признался, кто его этой гадости научил и кто ему дал поручение всех мальчиков в школе научить тому же. Видимо, были подозрения, что за Сашей стоит кто-то — враг, взрослый, опасный. Но Саша никого не выдал, потому что выдавать было некого — он сам как-то до всего дошел, а рассказывал всем потому, что ему понравилось и он хотел поделиться с друзьями радостью.

Тогда директор нашей школы, Ада Алексеевна, спросила коварно:

— А почему ты всех этому учил в туалете, тайком и шепотом?

Саша не знал ответа на этот вопрос. Действительно, почему? Откуда Саша знал, что учить этому друзей надо в туалете и шепотом? Конечно, это было инстинктивно. Но Саша не знал этого слова, потому что был третьеклассником, и он молчал.

Тогда директриса, полагая, что Сашу почти надломала и нужно надавить еще чуть-чуть, чтобы он выдал имена своих опасных покровителей, вызвала из нашего класса нескольких девочек, самых красивых, поставила Сашу перед ними и сказала:

— Смотрите, девочки. Перед вами — онанист!

Директриса думала, что для Саши это будет позор. Но это был не позор, это был звездный час — в жизни героя, кстати, иногда они довольно тесно смыкаются, даже накладываются. Девочки не стали смеяться. Одна из девочек, Наташа Лареску — забегая вперед, скажу, она потом играла на бас-гитаре в рок-группе, потом стала проституткой, потом наркоманкой, но это было позже намного, уж очень сильно вперед забежал, — спросила с интересом:

— А что это такое — онанист?

Тогда директриса приказала Саше при девочках сделать то, что он показывал мальчикам. Ставка была на то, что Саша должен был сгореть со стыда, навсегда проклясть онанизм и назвать имена покровителей. Но ставка проиграла: Саша охотно показал девочкам то же, что мальчикам. Девочки покраснели, но смотрели на Сашу с большим интересом. Им понравилось. Это был крах педагогики. Педагогика — лженаука.

Сашу Файзберга исключили из нашей школы, и он покатился по наклонной: часто дрался на улице, занимался карате. Учился он потом в другой школе, спортивной, говорили, что там директор бьет учеников лицом об парту, а иногда старшеклассники били директора, когда удавалось подловить его вечером на улице, синего, и оставались безнаказанными, потому что директор наутро после синьки ничего не помнил. Он был бывшим спортсменом, боксером, и у него был поврежден мозг.

Но в нашей школе Саша Файзберг навсегда остался легендой. Так бывает: героя могут отовсюду исключить и выгнать, но он все равно остается там, откуда его исключили, — остается легендой. Саша был первый и последний третьеклассник в истории школы, который дрочил на глазах самых красивых девочек и директора, более того, дрочил по приказу директора, и лучших девочек привели ему тоже по приказу директора. Конечно, он был герой. Как героя, его украшает и возвышает то, что он об этом не знал. Герой часто не знает, кто он.

Много лет спустя я встретил однажды Сашу Файзберга на улице. Саша стал успешным бизнесменом. Я тепло поблагодарил его за все, чему он научил меня и всех ребят тогда, в школе. Саше было приятно, что я помнил его все эти годы. Он даже смутился и сказал:

— Да ладно, не за что. Будет чё надо, звони мне прямо в офис.

Как видно из этой истории, героем человек может стать, пропагандируя что угодно, даже самые простые вещи. Главное — ничего не бояться.

Это было осенью. В пожарную часть, расположенную на пересечении нашей улицы и улицы Садовой, поступили три новые машины. У них были пушки — последний писк пожаротушительной моды. У одной из трех машин на крыше была не просто пушка, а гаубица с коротким толстым стволом. Она могла с земли тушить пожар на двенадцатом этаже. Зачем это было нужно в одноэтажном городе? Не знаю.

Пожарные буквально жарились в лучах славы. На глазах всей улицы — все вышли смотреть — и так и эдак мыли алых чудовищ, разматывали-сматывали брандспойты, навинчивали-свинчивали штуцеры и производили много других операций со всякими по-немецки называющимися предметами. Потом они столпились вокруг машин и оживленно зажестикулировали.

— Испытать надо пушку! — услышал я.

Одна из машин выехала на середину площадки перед ангаром и развернулась пушкой к кладбищу. Ствол пушки начал медленно подниматься. Все замерли. И я.

Здесь следует дать более подробное описание волнующей панорамы, так как она в этой истории играет существенную роль. Слева и справа от пожарной части находились бедные постройки, обнесенные низенькими деревянными заборами. Между пожарной частью и одним из прилегающих к ней старых двориков стояла высокая котельцовая стена. Котелец — это такой строительный материал известковой природы, белый, размером и весом раз в пять превышающий кирпич, с хорошими теплоизоляционными свойствами, к этой истории, впрочем, касательства не имеющими. Зачем стояла там эта белая стена — неизвестно, скорее всего, она была частью путаницы, бессмыслицы и тайны, которую принято считать наукой историей. Наконец, за пожарной частью, за темной каменной оградой располагалось кладбище, старое. Такова волнующая панорама.

В ближайшем к пожарной части дворике, за белой стеной, жила слепая бабушка. Совсем слепая. Она была знакома мне. Она дарила нам, пацанам без отцов и без совести, конфеты. Стоило подойти к ее калитке и постучать громко, как она появлялась из дома с бумажным свертком, полным шоколадных конфет. Не было случая, чтобы конфет у нее не нашлось. Такая любовь к детям требовала определенных расходов. Но слепая бабушка могла себе это позволить, потому что разводила на продажу кур. В ее крошечном дворике, по которому она передвигалась с филигранной точностью слепого, жили куры. Они были белые.

И вот пожарные стали проверять пушку. Водяной столб ударил по одному из кладбищенских тополей, снес множество веток и воробьев, которые, смешавшись с тонной воды, опали на могилы. Наблюдатели — все мы — были впечатлены, воробьи — деморализованы, обитатели старых могил — удивлены обильным орошением, а испытатели, пожарные — нет. Не удовлетворены результатом. Не то чтобы совсем, но — нет.

— Нет той! — сказал один из пожарных, имея в виду, я не знаю что, может быть, мощность, а может, радость.

«Нет той». Так он сказал, я это запомнил. Я много раз это повторял потом, в жизни, когда не наблюдал должной мощности, радости, скорби и красоты. Нет той.

Следующей мишенью для испытания, на этот раз не пушки, а гаубицы, была выбрана котельцовая стена — та самая, белая, отделявшая пожарную часть от дворика слепой бабушки. Трудно сказать, что двигало пожарными. Душа пожарных — потемки. Как бы там ни было, гаубица заняла исходную позицию — по белой стене, прямой наводкой, метров с десяти.

— Максимум! — закричали пожарные. — Ставим на максимум!

Котельцовая стена повела себя, как горячее шампанское. Камни брызнули во все стороны, стена вся высыпалась во двор слепой бабушки и котельцовым дождем опала на куриные головы. Над бабушкиным двориком поднялось облако белых перьев. Мы все — дети, взрослые и пожарные — бросились смотреть, что там: кто умер, кто жив. Это всегда интересно.

Картина во дворе слепой бабушки была страшной. Куры, камни, пыль, кровь. Прозрачное облако белого пуха и перьев. А потом из дома вышла бабушка. Она слышала шум и подумала — это шалим мы, дети. И она прихватила с собой сверток шоколадных конфет, хотела угостить нас, как всегда. Она сделала несколько осторожных слепых шагов, предлагая пустоте и темноте перед собой конфеты. Но никто их не взял, и бабушка напряженно прислушивалась. Белые невесомые перья летали вокруг нее в воздухе. Одно из них коснулось ее лица, она вздрогнула, вытянула вперед руку, повела ею перед собой.

Так я запомнил это: бабушка стоит в облаке перьев, со свертком конфет, и все слепое святое лицо ее спрашивает — кто здесь?

Так я понял тогда, что есть хаос, и он не захочет конфет, когда придет. И так я открыл для себя значение важного, для героя, понятия: «максимум».

Источник:

serge.raikevich.com

Иванов Д. Как про*** все в городе Пермь

В представленном каталоге вы всегда сможете найти Иванов Д. Как про*** все по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти похожие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка осуществляется в любой город России, например: Пермь, Волгоград, Владивосток.