Книжный каталог

Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Дуй, ветер! Шумите, деревья! – под это языческое заклятье языческие жрецы бога Пикуолиса, повелителя смерти, приносят своему господину кровавые жертвы! На этом черном алтаре оказался и Игорь Ранчис, молодой аспирант из Санкт-Петербурга, явившийся в Литву, чтобы избавить свою семью от древнего родового проклятья, наложенного еще в тринадцатом веке первым литовским королем Миндовгом. Молодой человек отправился в Литву, взяв с собой любимую девушку… И под гул языческих барабанов душа Игоря вселилась в тело его далекого предка, литовского кунигаса Довмонта, язычника, правителя, воина… и будущего псковского князя. Думать некогда – нужно защищать свою землю от многочисленных врагов, и в первую очередь – от рыцарей Тевтонского ордена. Не дремлют и родственники, прикидывающиеся друзьями, алчными глазами смотрят на власть и языческие жрецы.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Посняков А. Довмонт: Неистовый князь Посняков А. Довмонт: Неистовый князь 253 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Посняков А. Довмонт. Князь-меч Посняков А. Довмонт. Князь-меч 268 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь 233 р. ozon.ru В магазин >>
Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь 149 р. litres.ru В магазин >>
Чернявский С. Князь Довмонт. Литва, немцы и русичи в битве за Балтику Чернявский С. Князь Довмонт. Литва, немцы и русичи в битве за Балтику 254 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Куцаева Н., Старостина И. (ред.) Святой благоверный Довмонт (Тимофей) Князь Псковский Куцаева Н., Старостина И. (ред.) Святой благоверный Довмонт (Тимофей) Князь Псковский 67 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Посняков А. Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол Посняков А. Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол 587 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь

«Довмонт. Неистовый князь» Андрей Посняков читать онлайн - страница 7

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Пейте-пейте, — неожиданно улыбнулся старик. — Это древний напиток из меда и трав.

Напиток оказался приятным на вкус и, похоже, хмельным, и весьма! Сделав несколько глотков, Игорь почувствовал, как перед глазами все резко поплыло. Он хотел что-то сказать, но не поворачивался язык, хотел уйти — но ноги не слушались. То же самое происходило и с Ольгой. Девушка пошатнулась и наверняка упала бы, кабы ее тотчас же не подхватили на руки парни в травянисто-зеленых плащах. Подхватили и принялись раздевать! Сняли и футболку, и шортики, всё…

То же самое проделали и с Игорем. Только уже не парни, а девушки, нагие феи литовских лесов. Зачем они разделись? Ах, наверное, это уже начинался обещанный Йомантасом обряд…

Молодой человек не мог сопротивляться, но пытался хоть что-то соображать, что было довольно трудно. Перед глазами все дрожало и плыло, мысли путались и никак не могли собраться в кучу. Он чувствовал, как феи подняли его, понесли… прикрутили веревками к вкопанному в землю столбу. Напротив, среди идолов, торчал еще один столб — к нему привязали Ольгу.

Парни мерно захлопали в ладоши, девушки затянули какую-то песню и принялись водить хоровод вокруг идолов и… жертв.

— Дуй, ветер! Шумите, деревья! Радуйся — лес. Дьявас, отец богов, эта песня — тебе.

Девушки пели по-литовски, но Игорь понимал все, о чем они поют, и почему-то не удивлялся.

— И тебя, Пикуолис, мы не забудем! О, повелитель подземных пущ! И, Земина, мать земля, прими нынче жертву. И Лайма, богиня судьбы, и ты, Велиона, хранительница мертвых душ. Скоро и у тебя будет праздник!

Это уже была не песня. Это говорил речитативом жрец, крепкий длиннорукий старик с огненным взором. Рядом с ним подвизался мосластый Йомантас, что-то подвывал и время от времени тряс деревянными колокольчиками.

Действие постепенно ускорялось. Задавая ритм, парни били в ладоши все чаще и чаще, нагие девушки уже не водили хоровод, а словно змеи извивались в каком-то бесовском танце и все время приговаривали, кричали:

— Дуй, ветер! Шумите, деревья! Радуйся, лес! Блоу, вейяс! Спрогимо толи, медзиу! Дьяукитес, медьена!

На крепкой шее жреца болталось ожерелье из сушеных змеиных голов… точнее — из голов ужей!

Все быстрее кружились девушки — вайдилутес, жрицы-девственницы, поддерживающие священный огонь. Их гибкие молодые тела извивались, сверкали глаза. Криве же входил в какой-то неистовый транс, седые космы его растрепались, на губах его вдруг показалась пена…

Девушки вдруг упали на колени. Все разом, каждая — напротив какого-то идола. Упали, изогнулись и вдруг задергались, застонали, явно испытывая оргазм.

Тем временем в руках жреца-криве сверкнул изогнутый нож! Или то был серп, не важно…

Девушки-жрицы стонали все громче и громче! Били в ладоши молодые жрецы.

— Радуйся, лес! Радуйся. Пикуолис, властелин подземных чертогов и падших душ! Прими… Прими! Прими!

Выкрикнув и плюнув желтоватой пеной, криве подскочил к Оленьке и несколько раз вонзил нож ей в живот. Брызнула кровь, девушка закричала, задергалась. Глаза ее распахнулись от жуткой боли! Высыпались наземь кровавые кишки…

Страшно кричала Ольга, и юные девственницы-вайдилутес вторили ей сумрачным эхом.

— Не-е-е-еет! — дернувшись, в исступлении закричал Игорь. — Не-е-ет!

Омыв жертвенной кровью лицо, криве вновь подскочил к окровавленной жертве и, засунув в рану узловатую ладонь, ловко вырвал печень!

Несчастная девушка последний раз дернулась в судороге, изогнулась… и застыла, устремив прямо на Игоря мертвые, распахнутые от нестерпимой боли очи.

Нальшанские земли (Литва)

Верный конь нес князя к оврагу. Там, впереди, за перелеском, укрылись враги. Устроили засаду… что ж, поглядим! Поглядим, чью сторону примут великие боги. Нет, недаром еще вчера принесли Перкунасу хорошую жертву. Белого жеребца и трех молодых красивых рабынь, родом из смоленских земель. Смолянки — все красивые, князь знал…

С утра еще где-то над дальним лесом появилась угрожающая грозовая синь, сейчас же темные тучи затянули все небо. Прямо над головой всадника вдруг грянул гром. Сверкнувшая молния ударила в росший неподалеку, на пути, дуб. Конь испуганно шарахнулся, прижав уши, взвился на дыбы… Всадник едва удержался в седле, выругался. Снова загрохотало, сверкнуло. Ударило…

На этот раз — прямо в коня и в князя… О, великий Перкунас? Ты что же, ошибся? Зачем ты помогаешь врагам? Это не они, это мы принесли тебе жертвы… Что же ты, Перкунас? Что же ты…

Игорь пришел в себя от жгучей холодной сырости. Он лежал в глубоком овраге, даже не лежал, уместнее было бы сказать — валялся, словно какой-нибудь алкоголик или никому не нужный бомж. Вокруг грохотала гроза, сверкали молнии, неудержимым водопадом лил дождь, самый настоящий ливень. Где-то наверху, на краю оврага, слышалось тревожное лошадиное ржание.

Откуда здесь лошади? Откуда этот овраг? И… где Ольга?! Ольга! Молодой человек вздрогнул, вспомнив окровавленный нож жреца и предсмертный крик девушки. Неужели… Неужели это все правда? По-настоящему? Нет, не может быть. Бред какой-то. Ну да, полный бред.

Юноша поднял руку — вытереть лоб… Что-то холодное прикоснулось к коже. Что у него такое на руке-то? Перчатка! Да не простая, а искусно сплетенная из проволоки! Кольчужная! Такая же кольчуга покрывала и все тело Игоря, доходя до середины бедер! А еще был ярко-зеленый плащ с золотой оторочкой, какие-то странные сапоги со шпорами, а на поясе… кинжал в красных ножнах и меч! Самый настоящий меч, длиной чуть больше метра, тяжелый, с красивой резной рукоятью, мерцающей тусклым серебром.

Черт побери! Это что еще, скажите, пожалуйста, за дела такие? Сон? Тогда уж скорее кошмар.

Дождь между тем утих, посветлело небо. Ветер быстро разносил тучи, и гром уже гремел где-то далеко за лесом. Лес… Игорь выбрался из оврага и ахнул. Вот это лес! Густой, темный, непроходимый — целая пуща! Это куда же его занесло? Нет, тот лес, под Утеной, тоже не казался парком, но здесь… Здесь все выглядело намного круче, солиднее! Дубы так дубы, могучие, не обхватишь и вчетвером. Сосны так сосны, высоченные, царапающие кронами небо. А еще — угрюмые темно-зеленые ели, целый ряд красновато-серых осин, малочисленные вкрапления рябин и берез, светло-золотистые липы. Тоже высоченные, не хуже сосен или дубов.

В небе уже проглянуло солнышко, но здесь, в пуще, все еще царил сумрак, лишь густой подлесок, высыхая, исходил паром. Заросли малины и ежевики, можжевельник, смородиновые кусты, орешник — все это покрывало склоны оврага, не давало идти, цеплялось за одежду…

Снова раздалось ржание. Раздирая заросли широкой грудью, гнедой жеребец подскочил к Игорю, ткнулся носом в щеку. Неожиданно для себя молодой человек погладил коня по гриве и прошептал:

Похоже, так звали жеребца. Но он-то, Игорь Ранчис, откуда это мог знать? Черт побери, да что это такое творится-то?

Конь был явно не простой, оседланный, с зеленой попоной, шитой золотистыми нитками, с узорчатым и очень красивым седлом, к луке которого был привязан футляр с луком и стрелами. Еще была палица, точнее — шестопер. Тоже болталась у седла. Увесистая такая штука, чем-то похожая на фашистскую гранату.

Повинуясь какому-то неведомому порыву, молодой человек вдруг вскочил в седло! Именно вскочил, запрыгнул, а не забрался. Ловко так, быстро, умело — словно всю свою жизнь только тем и занимался, что скакал на боевых жеребцах. Конь принял это как должное и, довольно всхрапнув, тряхнул гривой. Словно бы говорил: ну, куда поскачем, хозяин? Так ведь и говорил! Вернее, спрашивал, кося блестящим зеленовато-карим глазом.

— Гимба, — сняв перчатку, Игорь потрепал жеребца по холке… или — кто-то сделал это за Игоря? Молодой аспирант вообще-то никогда с лошадьми не…

Где-то невдалеке вдруг затрубил рог! Послышались голоса, крики, лошадиное ржание.

Игорь хотел было откликнуться, но… А вдруг это враги? Те, что устроили засаду… Скачут сейчас, ищут…

— Даумантас! Ты где?

Голоса показались знакомыми. Ну да — знакомыми, очень даже. Это же все… Улыбнувшись, юноша тронул поводья и прямо через кусты погнал коня на крики.

Там, за деревьями, он и увидел своих. Крепких парней в сверкающих кольчугах и шлемах. Альгирдас, Бутигейдис, Любартас… А вон тот, постарше, вислоусый, в немецком панцире — верный Сирвидас, воевода. Он еще отцу служил… До тех пор, пока того не убили коварные утенцы, восставшие против своего законного господина. Поддались на россказни Наримонта, холопы! Ничего… ничего… Будет вам еще, будет!

— Кунигас! — подъехав ближе, воевода спешился и, сняв шлем, подошел к Игорю… вернее, к тому, кого он называл Даумантасом, кунигасом и князем. — Твой шлем… Я пошлю слуг поискать.

Сирвидас тут же обернулся, повелительно взмахнув рукой:

Трое шустрых подростков, поклонившись, бросились в заросли. Те самые, откуда только что выбрался Игорь. Парни наши шлем очень быстро, молодой человек не успел переброситься с воеводой и парой слов.

Источник:

knizhnik.org

Читать Довмонт

Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 969
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 133

Довмонт: Неистовый князь

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Андрей Посняков, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Били в ладоши жрецы. Извивались в мрачном танце юные девственницы-жрицы. Ухмылялся крепкий косматый старик с морщинистым темным лицом. Кругом горели костры, и тухлый запах смерти стелился над поляной и рекой, над орешником и старой ольхою, над всей пущей.

Девушки-жрицы упали на колени. Упали, изогнулись и застонали, славя жестоких древних богов.

В руках старика сверкнул изогнутый нож!

Перед ним, на жертвеннике, лежала распятая нагая дева. Юная красавица с синим взором и нежным, побледневшим от неописуемого ужаса личиком. Теплые светло-русые локоны, тонкая белая кожа, упругая, трепетно вздымающаяся грудь.

Девушки-жрицы стонали все громче и громче! Били в ладоши молодые жрецы.

– Радуйся, лес! Радуйся, Пикуолис, властелин подземных чертогов и падших душ! Прими нашу жертву… Прими! Прими!

Изогнувшись в каком-то бесовском танце, старик вдруг сплюнул желтоватой пеной и, подскочив к девушке, со смаком вонзил нож ей в живот.

Какой вид открывался с обрыва! Невероятно красивый, захватывающий, волшебный, он манил вдаль, открывая взгляду аквамариново-синий простор озера, не очень широкого, но длинного, словно река. На противоположном берегу сразу же начинался лес: густой, смешанный – с вековыми елями, сумрачными осинами и небольшими вкраплениями белоствольных березок на опушках. Лес казался разным.

Вблизи, у самой воды – густо-зеленый, чуть подальше – желтоватый, а совсем далеко – пропадающий в туманной голубой дымке. Стоял июнь, и все вокруг утопало в медвяном многоцветье только раскрывшегося лета, залитого солнечным светом, таким ярким, что больно было в глазах.

На самой вершине обрыва – высокого, метров восемь – упрямо цеплялась за песчаную почву сосна. Кривые ветви ее напоминали разметавшиеся в каком-то жутком кошмаре руки, а серые корни – омерзительных змей, неведомо как вгрызшихся в землю. Или даже, скорей, они походили на серые пальцы полусгнившего, вылезшего из могилы трупа. Крепкие – не разожмешь, – эти корни-змеи поддерживали осыпающийся берег, и хотя сосна опасно кренилась к воде, выглядела она вполне устойчиво и, наверное, в чем-то красиво. Прямо под обрывом, внизу, у самой воды, торчали серые камни, судя по разбросанным вокруг щепкам, послужившие причиной гибели не одной местной лодки.

Однако сейчас озеро было спокойным. Волны почти не бились о берег, лишь иногда налетавшие вдруг легкие порывы ветра раскачивали ветки сосны да гнали по воде мелкую рябь.

– Нет, потрясное селфи будет! Говорю же, ага.

Девушка в узеньких рваных джинсах и кедах, в наброшенной поверх короткой маечки куртке, подбежала к сосне, встала на корнях на самом краю обрыва, вытащила из кармана айфон…

– Нет, правда, круто!

Невероятно красивая, юная, стройненькая, словно молодая березка, девушка, казалось, сошла прямо со страниц какого-нибудь глянцевого журнала. Несомненно, красавица привлекала внимание еще и нежными чертами лица, светлой, тонкой кожей и невероятно ясным взглядом больших серовато-голубых глаз.

Сделав пару снимков, она помахала рукой тем, что стояли невдалеке от обрыва. Трое парней и девушка – такая же красивая, тоненькая, голубоглазая, только волосы посветлей. Но все та же аристократическая изысканность, все та же светлая кожа, чуть тронутая первым летним загаром. Эта выглядела чуть помладше, но похожа на первую – очень! Скорее, это были родные сестры, да.

– Ну что ж, сестричка? Иди же сюда. А вы нас сфоткайте, парни.

Ожидая сестру, красавица чуть подвинулась, освобождая место… и в этот момент под ногами ее, прямо из-под корней, показалась отвратительная скользкая лента! Раздвоенный язык, холодные немигающие глаза, черная блестящая кожа…

Змея! Ядовитая склизкая гадина.

Заметив опасность, девчонка испуганно дернулась. Серо-голубые глаза ее округлились, кеды соскользнули с корней…

Ухватиться покрепче за ветку… вот так… так… Хорошо! Было бы… Только ветка, увы, оказалась непрочной. Послышался противный треск, и юная красавица, не удержавшись, полетела вниз, прямо на камни.

Не обращая внимания на змею, младшая сестренка упавшей подбежала к самому краю обрыва, глянула… и, всхлипнув, растерянно обернулась:

– Она… там… лежит… Надо бежать! Помочь!

– Да, да, бежим, Лайма.

Быстро оббежав обрыв, парни с девчонкой выбрались к озеру, к серым камням… Лаума лежала, раскинув руки, не шевелясь. В мертвых, широко раскрытых глазах ее отражалось высокое июньское небо. Все вокруг было заляпано кровью.

– Лаума-а, сестричка… – Лайма бросилась погибшей на грудь и, тут же отпрянув, в отчаянье закричала: – Не-е-ет!

«…в это же время король литовский Миндовг быль убит одним знатным литовцем, хотевшим завладеть королевством. Но сын короля, находившийся у русских и услышавший об убийстве отца, возвратился в Литву, чтобы отомстить за убийство отца. Всех христиан, которых он нашел пленными в своем государстве, он милостиво отправил назад в Ригу, к магистру. Но затем он дался в обман литовцам, составил с ними заговор и послал в том же году войско в Вик и Пернов и опустошил эти области в Сретение Господне. А неделю спустя…»

– Игорь! Да очнись же. Оторвись, наконец, от своих хроник.

Сидевший на лавочке молодой человек в светло-сером костюме и дорогих модных туфлях оторвал взгляд от ридера и улыбнулся:

– Рад тебя видеть, Олик!

– И я рада, что ты рад. Как ваши аспирантские труды? Вижу, и тут не дают покоя.

Стройная девушка лет двадцати в синих коротких шортиках и накинутой поверх надетой футболки кофте уселась на скамеечку рядом. Молодые люди поцеловались, и поцелуй вышел куда более долгим и жарким, нежели требовали бы приличия, из чего любой внимательный человек, несомненно, сделал бы вывод о том, что эта парочка – больше, чем просто друзья.

Так оно и было, молодой аспирант Игорь Викторович Ранчис и студентка-первокурсница Ольга познакомились еще полгода назад на дискотеке в студенческом городке и сразу же… нет, не переспали. Просто сразу же понравились друг другу, а переспали уже позже, месяца через три, что для торопливой питерской молодежи в общем-то нехарактерно. Тем не менее именно так все и произошло – чувства молодых развивались по нынешним понятиям медленно, зато по-старинному основательно и надежно. Несмотря на весь свой внешний лоск, Игорь Викторович вовсе не был вертопрахом, наоборот, считался человеком вдумчивым и серьезным. Аспирант на кафедре всеобщей истории РГПУ – куда уж серьезней! С виду, конечно, такого не скажешь – вполне себе обычный молодой человек двадцати трех лет от роду. Высокий блондин с серо-стальным взглядом. Модная аккуратная стрижка, холеные усики, небольшая «шкиперская» бородка, тоже холеная, на левой щеке – небольшая родинка. Игорь был из тех молодых людей, этаких «красавчиков», что обычно очень нравятся женщинам. Что и говорить, девчонки ему прямо на шею вешались: красивый, стройный, к тому же – из очень небедной семьи, что тоже немаловажно. Правда, вот – умный. Слишком умный – и это девчонок пугало! Ну, зачем же разговаривать с ними о «Теории полей», о Питириме Сорокине или о книге Лебона «Психология толпы»? Ладно еще – со студентками-гуманитариями, но с со всеми прочими – увольте! Наверное, во многом именно поэтому Игорь и не был до сих пор женат, кто знает?

Однако, похоже, все шло к свадьбе. Новая пассия Игоря, Ольга – Оленька или Олик, как он ее называл, – характер имела серьезный, к тому же была чудо как хороша. Тонкая аристократически хрупкая фигура, столь же аристократически-светлая кожа, лишь слегка подрумяненная холодным петербуржским солнышком. Чистое, слегка вытянутое, личико с тонкими нежными чертами обрамляли светло-русые локоны, с неописуемым волшебством гармонирующие с ослепительно-синим взором и легким румянцем на щеках девушки. Длинные волосы тепловато-мягкого оттенка добавляли к образу Ольги некую изысканную таинственность, женственность и нежность.

Источник:

www.litmir.me

Андрей Посняков, Довмонт

Библиотека книг

Скачать книги в формате fb2, epub, txt, mobi. Полные версии книг бесплатно, без регистрации и смс

Довмонт. Неистовый князь

Автор: Андрей Посняков

Название: Довмонт. Неистовый князь

Теги: жизнь после смерти путешествия в прошлое альтернативная история борьба за власть

Аннотация на книгу «Довмонт. Неистовый князь»:

Дуй, ветер! Шумите, деревья! – под это языческое заклятье языческие жрецы бога Пикуолиса, повелителя смерти, приносят своему господину кровавые жертвы! На этом черном алтаре оказался и Игорь Ранчис, молодой аспирант из Санкт-Петербурга, явившийся в Литву, чтобы избавить свою семью от древнего родового проклятья, наложенного еще в тринадцатом веке первым литовским королем Миндовгом. Молодой человек отправился в Литву, взяв с собой любимую девушку…

И под гул языческих барабанов душа Игоря вселилась в тело его далекого предка, литовского кунигаса Довмонта, язычника, правителя, воина… и будущего псковского князя. Думать некогда – нужно защищать свою землю от многочисленных врагов, и в первую очередь – от рыцарей Тевтонского ордена. Не дремлют и родственники, прикидывающиеся друзьями, алчными глазами смотрят на власть и языческие жрецы.

Лучшие книги
  • Чёрный город (5,00 из 5)
  • Похождения бравого солдата Швейка (5,00 из 5)
  • Земля лишних. Коммерсант (5,00 из 5)
  • Шекспир мне друг, но истина дороже (5,00 из 5)
  • Сафари для победителей (5,00 из 5)
Скачать книги fb2

По любым вопросам напишите на почту lovebook7@list.ru

Коллекция бесплатных книг Электронная библиотека

в формате fb2 - для чтения с телефона, смартфона, планшета, также можно читать на компьютере;

в формате epub - для айпада (iPad) и айфона (iPhone);

в формате txt - можно читать книгу на любом гаджете: от телефона до компьютера;

в формате mobi - для электронных книг Amazon Kindle

Правообладателям/авторам

Скачать книги полностью, бесплатно и без регистрации в формате fb2, txt, epub, mobi на телефон андроид, айфон (iphone), айпад (iPad)

Источник:

knigifb2.net

Читать бесплатно книгу Довмонт

Довмонт. Неистовый князь

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Андрей Посняков, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Били в ладоши жрецы. Извивались в мрачном танце юные девственницы-жрицы. Ухмылялся крепкий косматый старик с морщинистым темным лицом. Кругом горели костры, и тухлый запах смерти стелился над поляной и рекой, над орешником и старой ольхою, над всей пущей.

Девушки-жрицы упали на колени. Упали, изогнулись и застонали, славя жестоких древних богов.

В руках старика сверкнул изогнутый нож!

Перед ним, на жертвеннике, лежала распятая нагая дева. Юная красавица с синим взором и нежным, побледневшим от неописуемого ужаса личиком. Теплые светло-русые локоны, тонкая белая кожа, упругая, трепетно вздымающаяся грудь.

Девушки-жрицы стонали все громче и громче! Били в ладоши молодые жрецы.

– Радуйся, лес! Радуйся, Пикуолис, властелин подземных чертогов и падших душ! Прими нашу жертву… Прими! Прими!

Изогнувшись в каком-то бесовском танце, старик вдруг сплюнул желтоватой пеной и, подскочив к девушке, со смаком вонзил нож ей в живот.

Какой вид открывался с обрыва! Невероятно красивый, захватывающий, волшебный, он манил вдаль, открывая взгляду аквамариново-синий простор озера, не очень широкого, но длинного, словно река. На противоположном берегу сразу же начинался лес: густой, смешанный – с вековыми елями, сумрачными осинами и небольшими вкраплениями белоствольных березок на опушках. Лес казался разным.

Вблизи, у самой воды – густо-зеленый, чуть подальше – желтоватый, а совсем далеко – пропадающий в туманной голубой дымке. Стоял июнь, и все вокруг утопало в медвяном многоцветье только раскрывшегося лета, залитого солнечным светом, таким ярким, что больно было в глазах.

На самой вершине обрыва – высокого, метров восемь – упрямо цеплялась за песчаную почву сосна. Кривые ветви ее напоминали разметавшиеся в каком-то жутком кошмаре руки, а серые корни – омерзительных змей, неведомо как вгрызшихся в землю. Или даже, скорей, они походили на серые пальцы полусгнившего, вылезшего из могилы трупа. Крепкие – не разожмешь, – эти корни-змеи поддерживали осыпающийся берег, и хотя сосна опасно кренилась к воде, выглядела она вполне устойчиво и, наверное, в чем-то красиво. Прямо под обрывом, внизу, у самой воды, торчали серые камни, судя по разбросанным вокруг щепкам, послужившие причиной гибели не одной местной лодки.

Однако сейчас озеро было спокойным. Волны почти не бились о берег, лишь иногда налетавшие вдруг легкие порывы ветра раскачивали ветки сосны да гнали по воде мелкую рябь.

– Нет, потрясное селфи будет! Говорю же, ага.

Девушка в узеньких рваных джинсах и кедах, в наброшенной поверх короткой маечки куртке, подбежала к сосне, встала на корнях на самом краю обрыва, вытащила из кармана айфон…

– Нет, правда, круто!

Невероятно красивая, юная, стройненькая, словно молодая березка, девушка, казалось, сошла прямо со страниц какого-нибудь глянцевого журнала.

Сделав пару снимков, она помахала рукой тем, что стояли невдалеке от обрыва. Трое парней и девушка – такая же красивая, тоненькая, голубоглазая, только волосы посветлей. Но все та же аристократическая изысканность, все та же светлая кожа, чуть тронутая первым летним загаром. Эта выглядела чуть помладше, но похожа на первую – очень! Скорее, это были родные сестры, да.

– Ну что ж, сестричка? Иди же сюда. А вы нас сфоткайте, парни.

Ожидая сестру, красавица чуть подвинулась, освобождая место… и в этот момент под ногами ее, прямо из-под корней, показалась отвратительная скользкая лента! Раздвоенный язык, холодные немигающие глаза, черная блестящая кожа…

Змея! Ядовитая склизкая гадина.

Заметив опасность, девчонка испуганно дернулась. Серо-голубые глаза ее округлились, кеды соскользнули с корней…

Ухватиться покрепче за ветку… вот так… так… Хорошо! Было бы… Только ветка, увы, оказалась непрочной. Послышался противный треск, и юная красавица, не удержавшись, полетела вниз, прямо на камни.

Не обращая внимания на змею, младшая сестренка упавшей подбежала к самому краю обрыва, глянула… и, всхлипнув, растерянно обернулась:

– Она… там… лежит… Надо бежать! Помочь!

– Да, да, бежим, Лайма.

Быстро оббежав обрыв, парни с девчонкой выбрались к озеру, к серым камням… Лаума лежала, раскинув руки, не шевелясь. В мертвых, широко раскрытых глазах ее отражалось высокое июньское небо. Все вокруг было заляпано кровью.

– Лаума-а, сестричка… – Лайма бросилась погибшей на грудь и, тут же отпрянув, в отчаянье закричала: – Не-е-ет!

«…в это же время король литовский Миндовг быль убит одним знатным литовцем, хотевшим завладеть королевством. Но сын короля, находившийся у русских и услышавший об убийстве отца, возвратился в Литву, чтобы отомстить за убийство отца. Всех христиан, которых он нашел пленными в своем государстве, он милостиво отправил назад в Ригу, к магистру. Но затем он дался в обман литовцам, составил с ними заговор и послал в том же году войско в Вик и Пернов и опустошил эти области в Сретение Господне. А неделю спустя…»

– Игорь! Да очнись же. Оторвись, наконец, от своих хроник.

Сидевший на лавочке молодой человек в светло-сером костюме и дорогих модных туфлях оторвал взгляд от ридера и улыбнулся:

– Рад тебя видеть, Олик!

– И я рада, что ты рад. Как ваши аспирантские труды? Вижу, и тут не дают покоя.

Стройная девушка лет двадцати в синих коротких шортиках и накинутой поверх надетой футболки кофте уселась на скамеечку рядом. Молодые люди поцеловались, и поцелуй вышел куда более долгим и жарким, нежели требовали бы приличия, из чего любой внимательный человек, несомненно, сделал бы вывод о том, что эта парочка – больше, чем просто друзья.

Так оно и было, молодой аспирант Игорь Викторович Ранчис и студентка-первокурсница Ольга познакомились еще полгода назад на дискотеке в студенческом городке и сразу же… нет, не переспали. Просто сразу же понравились друг другу, а переспали уже позже, месяца через три, что для торопливой питерской молодежи в общем-то нехарактерно. Тем не менее именно так все и произошло – чувства молодых развивались по нынешним понятиям медленно, зато по-старинному основательно и надежно. Несмотря на весь свой внешний лоск, Игорь Викторович вовсе не был вертопрахом, наоборот, считался человеком вдумчивым и серьезным. Аспирант на кафедре всеобщей истории РГПУ – куда уж серьезней! С виду, конечно, такого не скажешь – вполне себе обычный молодой человек двадцати трех лет от роду. Высокий блондин с серо-стальным взглядом. Модная аккуратная стрижка, холеные усики, небольшая «шкиперская» бородка, тоже холеная, на левой щеке – небольшая родинка. Игорь был из тех молодых людей, этаких «красавчиков», что обычно очень нравятся женщинам. Что и говорить, девчонки ему прямо на шею вешались: красивый, стройный, к тому же – из очень небедной семьи, что тоже немаловажно. Правда, вот – умный. Слишком умный – и это девчонок пугало! Ну, зачем же разговаривать с ними о «Теории полей», о Питириме Сорокине или о книге Лебона «Психология толпы»? Ладно еще – со студентками-гуманитариями, но с со всеми прочими – увольте! Наверное, во многом именно поэтому Игорь и не был до сих пор женат, кто знает?

Однако, похоже, все шло к свадьбе. Новая пассия Игоря, Ольга – Оленька или Олик, как он ее называл, – характер имела серьезный, к тому же была чудо как хороша. Тонкая аристократически хрупкая фигура, столь же аристократически-светлая кожа, лишь слегка подрумяненная холодным петербуржским солнышком. Чистое, слегка вытянутое, личико с тонкими нежными чертами обрамляли светло-русые локоны, с неописуемым волшебством гармонирующие с ослепительно-синим взором и легким румянцем на щеках девушки. Длинные волосы тепловато-мягкого оттенка добавляли к образу Ольги некую изысканную таинственность, женственность и нежность.

Происхождения, к слову сказать, Олик была самого что ни на есть простого: всю жизнь прожила с мамой в однокомнатной квартирке в Ивангороде. Мама работала в турфирме, заодно приторговывая продуктами из расположенной здесь же, за речкой, эстонской Нарвы. Не бог весть что, но на жизнь денег, в общем, хватало. В том числе – и на учебу Ольги.

– А я «Социологию» на пятерку сдала, вот! – закинув ногу на ногу, Ольга показала Игорю язык и весело засмеялась.

– Что, прямо так на экзамен и пришла? В шортиках? – улыбнулся молодой человек.

– Да нет же! Экзамен-то еще с утра был.

– Что же сразу не позвонила, не похвасталась?

– Я звонила, – девчонка сверкнула глазами и тут же нахмурилась. – Несколько раз звонила, чес-слово. А вот ты – отключен был.

– Так у нас заседание кафедры было… Ой! Забыл ведь включить – вот безголовый.

Игорь быстро вытащил смартфон и, включив звук, глянул на экран:

– И впрямь звонила.

– Когда я тебя обманывала? – шутливо обиделась Ольга. – Не доверяешь, да?

– Почему же? Доверяю.

– Не доверяешь, не доверяешь, не доверяешь!

– Чес-слово! Честное пионерское, как говорили в древние времена.

Девушка снова расхохоталась:

– Ой, пионер нашелся. Ну… и где мы мою пятерку отпразднуем? Я, между прочим, самому Венгерову сдавала. Никто к нему не шел, потому и быстро.

– Чего? – молодой человек искренне изумился, подняв кверху брови. – Это что же, Аристарх Никодимыч тебе пятерку поставил?

– И еще сказал, что я – подающая надежды! Да-да. Именно так и сказал.

Они сидели в скверике перед главным корпусом РГПУ, как раз напротив памятника Ушинскому, в окружении цветов и акаций. Место было людное, поэтому с поцелуями осторожничали, к тому же сам Ушинский (памятник) вроде как косился в их сторону, посматривал явно этак неодобрительно.

– Знаешь, где отпразднуем? – Игорь погладил девушку по коленке. – Ко мне поедем. Теть Лена с утра еще подалась по делам в Москву, сказала, что дня на три. Сестренки на Карельском перешейке. Отдыхают. То ли в Светогорске, то ли в Оленегорске – где-то там.

– Там Финляндия уже совсем рядом.

– Угу. У Лаумы однокурсники оттуда. Они и пригласили.

– Поня-атно. – Ольга томно погладила губы языком. Вообще-то она от подобных жестов воздерживалась… вот разве что для Игоря.

– Значит, ты у нас нынче – совсем одинокий мужчина?

– Савсэм, савсэм! На ужин приготовлю что-нибудь вкусненькое. А вино я уже купил. Красное сухое бордо, как ты любишь.

– Так что же мы здесь сидим? – встрепенулась девушка. – Едем!

Машина – ослепительно-белый «Ситроен-ДС5» – была припаркована рядом, в соседнем университетском дворике. Недавний подарок «тети Лены», по-простому говоря – мачехи. Мать Игоря умерла при родах, не дожив до своего восемнадцатилетия три дня. Отец сильно горевал, но через год женился. Сначала на одной женщине, с которой не ужился долго, потом – на другой. На ослепительной красавице брюнетке Елене, Елене Васильевне, женщине с деньгами и связями. После трагической гибели отца – утонул на рыбалке – «тетя Лена», как называл мачеху Игорь, имея на руках двух несовершеннолетних дочерей и пасынка-студента, умудрилась выйти замуж за человека небедного. Потом развелась и открыла свой «Модный дом», делами которого по мере сил нынче занимался и сам Игорь, и его младшие сестры. Такая вот семейная история. Ничего особенного… только слишком уж много смертей.

Вывернули на Гороховую, свернули. В пробке у Загородного простояли не зря – целовались. Не в полную силу, конечно – за дорогой следить надо, – но…

Но когда поднялись в квартиру, ждать уже не было никаких сил! Без слов поцеловав Ольгу в губы, Игорь снял с нее кофточку, а затем и футболку, покрыл жаркими поцелуями, поласкал плечики, нежную шейку, пупок… Потом расстегнул бюстгальтер, накрыл ртом нежно-розовый трепетный сосочек, поласкал языком, погладил, осторожно зажал между пальцами… а затем расстегнул на возлюбленной шортики, протиснул ладонь к лону, чувствуя настоящий пожар!

Ольга прикрыла глаза и, тихонько застонав, закусила губу… Игорь быстро сбросил с себя всю одежду, подхватил полуголую девушку на руки, возложил на тахту. Стащил, наконец, шорты, а за ними – и кружевные красные трусики, припав языком к нежному естеству…

Оленька застонала еще громче, выгнулась, словно пантера перед прыжком… Игорь накрыл ее тело своим, нежно целуя в губы…

Наверное, соседи слышали громкие стоны… Плевать! Пусть так… пусть будет так хорошо… так славно… так…

– Телефон, – отдышавшись, Ольга раскинулась на тахте, вытянув ноги. – Давно звонит, кстати.

– Блин, нашли время… Впрочем…

Игорь, как был, голый, соскочил с ложа, подобрал валявшийся на полу пиджак, глянул на смартфон:

– Лайма… Ну, как там у вас, сестренка? Что?! Что?! Нет… не может быть… как же так… Слушай, ты держись там, а я сейчас… сейчас буду, да… скоро…

– Что-то случилось? – Оленька приподнялась на постели, с тревогой взглянув на посеревшее лицо возлюбленного. – Что-то плохое, Игорь?

– Лаума погибла, – тихо пробормотал молодой человек. – Упала с какой-то скалы.

Девчонок так назвал отец, Виктор, а точнее – Викторас – Ранчис. Давно обрусевший и родившийся в «коренной петербуржской семье», он никогда не забывал свои литовские корни, хотя иногда признавался, что многое хотел бы забыть. Как бы то ни было, а дочерей он назвал по-литовски. Старшую – Лаума, что значило «небесная колдунья», младшую – Лайма – богиня удачи и судьбы.

На кладбище было малолюдно. Тетя Лена не хотела видеть никого, кроме самых близких. Правда, пришли студенты – подружки и друзья Лаумы. Все плакали и искренне жалели погибшую. Едва зарыли могилу, пошел дождь, совсем не по-летнему холодный, промозглый и нудный. В северной столице так бывает часто. Бывает и снег в июне пойдет – по-всякому, смотря какое лето. Дождь нынче был в тему. Словно вся природа скорбела, плакала.

Поминки устроили в ресторане на Московском, опять же – для близких, но позвали и студентов. Пусть. Игорь с Ольгой подвезли троих, по пути разговаривали. Точнее, говорил один Игорь – расспрашивал о гибели сестры.

– Понимаете, там змея показалась, вот Лаума и… – сопел юный парнишка в свитере и кедах.

– А потом выяснилось, что и не змея это была вовсе, а уж! – подал голос второй студент – белобрысый увалень в синей кургузой курточке и дорогих джинсах. – Да-да, уж, не только я видел. Длинный такой, толстый… но две желтые точки на голове имелись. Я заметил, хоть он и быстро уполз.

Что-то в семье было связано с ужами, какое-то предание, Игорь его слышал в детстве, но точно вспомнить не мог. Но что-то такое было – точно. Он спросил тетю Лену, не на поминках, а позже, дня через три.

– Уж? – Елена Васильевна непонимающе моргнула. Черное траурное платье ей очень шло. Сама – брюнетка, плюс черная одежда и тоненькая ниточка серебра на шее. Этакая знатная испанская дама эпохи короля Филиппа Второго. – Уж… Нет, не помню… Хотя…

Неожиданно для себя Игорю вдруг стало неприятно. Слишком уж ухоженно и аристократично выглядела мачеха. Да – осунувшееся лицо, да – глаза заплаканы, но – тщательно наложенный макияж, опять же платье. Впрочем, Елена часто повторяла, что дама должна всегда оставаться дамой. Держать марку, как она выражалась. Вот и держала, не позволяя себе целиком сорваться в горе. Надо было жить… хотя бы ради Лаймы, ее-то нужно было еще поднимать на ноги, шестнадцать лет всего – школьница.

– Залтис! Да, залтис… Виктор как-то рассказывал. Залтис – по-литовски уж. Не простой уж – священный. Ну, знаешь, из древних языческих времен. Таким ужам, кажется, приносили жертвы.

– Жертвы? – молодой человек покусал губу. – Да, да, теперь и я вспомнил. Отец говорил как-то… когда был немного выпивши. Только не про жертвы… Этот залтис – уж – какое-то знамение, что ли… Не дай бог увидеть его во сне! Во сне… Лауме он вовсе не во сне привиделся.

– Бывают же совпадения, – Елена Васильевна качнула головой и, вытащив сигарету из брошенной на стол пачки, закурила.

Игорь поморщился – сам он недавно бросил, но… Но сейчас не выдержал, закурил, пусть даже и дамские. Настроение было такое… дерьмовое.

– А где Оля твоя? – неожиданно спросила мачеха.

– Домой поехала. Мать навестить… Что с тобой? Тебе нехорошо? Может, таблетку? «Скорую»?

Резко побледнев, женщина тяжело опустилась в кресло. Помотала головой:

– Нет, нет, не надо таблетки… Лучше коньяка плесни.

Игорь послушно подошел к бару. Вытащил бутылку коньяка, налил, глядя, как сползают по стенкам бокала тяжелые янтарные капли.

– Больше! Полную! Ну.

Полную так полную. Что уж тут скажешь – надо. Молодой человек налил и себе. Молча, не чокаясь, выпили.

– Ты знаешь, кто такой Миндовг? – чуть помолчав, женщина подняла глаза.

– Литовский кунигас, князь, – удивленно отозвался Игорь. – Первый король Литвы… и последний, насколько я помню.

– Все правильно, – Елена Васильевна вздохнула и потянулась к бутылке. – Так вот, Виктор рассказывал, что в их семье было такое предание. Будто бы этот Миндовг за что-то проклял вашего дальнего предка. Наложил проклятье – мол, что все красивые девушки в вашем роду не будут доживать и до восемнадцати лет. Умрут, погибнут. Но прежде – за их душами приползет священный уж – залтис.

– Чушь какая-то, – наливая коньяк, пробормотал аспирант. – Ну, ведь верно же – чушь. Мракобесие.

– Тем не менее в семье многие так вот умирали.

– Виктор об этом почти не рассказывал. Не любил.

Они выпили еще – помянули. Просидели почти до самого позднего вечера. Игорь уже собирался к себе, на Кондратьевский, как вдруг из комнаты младшей сестры послышался крик!

– Что? Что случилось? – молодой человек едва не столкнулся с мачехой…

Дверь в комнате Лаймы внезапно распахнулась, и девушка выбежала в коридор, растрепанная, с глазами, широко распахнутыми от ужаса.

– Змея! – прижимаясь к матери, с надрывом промолвила Лайма. – Мне снова приснилась змея. Она звала меня, звала…

– Змея? – обняв дочь, Елена Васильевна успокаивающе погладила ее по плечу и вздрогнула: – А, может, это был уж?

– Может, и уж. Толстый, противный… С такими желтыми пятнышками.

Отец что-то такое знал, явно знал. Правда, в подробностях никому ничего не рассказывал, отделываясь лишь общими насмешливыми словами о «мрачном семейном предании», известном как «проклятье Миндовга». Эту злую тайну Викторас Ранчис унес с собой в могилу, и теперь сложно было о ней судить. Однако если предание было известно отцу, то, возможно, какие-то сведения о нем сохранились у его родственников в Литве? Отношения, правда, Виктор Ранчис ни с кем не поддерживал, однако известно было, что его двоюродная сестра, некая Милда Францевна Вилтене, проживала то ли в Вильнюсе, то ли в Каунасе. Наверняка следы ее можно было бы отыскать, хотя бы через справочное бюро. Еще был кто-то в Зарасае, то ли тетка, то ли дядюшка, но тут совсем все было темно, даже имена неизвестны. Отец говорил только, что дядюшка когда-то был мельником… или тетушка – мельничихой. Как-то так…

Игорь все-таки выбил командировку в Тракай и в Вильнюс. Поработать в библиотеке, в архивах знаменитого Тракайского замка. Что-то посмотреть, сравнить – подобрать материалы для будущей диссертации. Руководство пошло навстречу, молодой аспирант числился в ректорате на хорошем счету. Тем более, если бы не отпустили – уехал бы сам по себе, не так уж и далеко тут.

Подготовился молодой человек основательно. Насколько смог. Даже перечитал все старые письма отца, написанные еще матери. Увы, о литовских родственниках там упоминалось довольно скупо. Мол, будучи проездом в Вильнюсе, заглянул к тете Мильде. Та, овдовев, вроде бы как собиралась перебраться в Каунас, там, на окраине города у нее имелся дом. Еще отец писал, что по пути домой заглянул на мельницу близ Зарасая, милого маленького городка, со всех сторон окруженного непроходимыми лесными пущами, в которых, говорят, водились даже зубры!

– Даже зубры водились! Нет, ты слышала?

Повернув на трассу, Игорь прибавил скорость и искоса посмотрел на Ольгу. Возлюбленная все-таки упросила его взять ее с собой, напирая на то, что в Литве никогда не была и ей было бы очень интересно. Молодой человек подумал… и взял. А что? Вдвоем-то куда веселее, тем более пусть девчонка расслабится после похорон – Лауму она хорошо знала и переживала ее гибель всерьез.

– Говоришь, зубры… – покачав головой, Ольга принялась наматывать на палец локон – была у нее такая забавная привычка, когда понервничает или задумается о чем-нибудь.

Девчонке, кстати, тоже еще не было восемнадцати; первый курс любого вуза это, в принципе, детский сад. Почти одно и то же.

– Зубры – зубрами, а как бы не встретить никого пострашней, – Оленька зябко повела плечиками. – Какие-то меня предчувствия терзают. Грустные.

– Мне тоже невесело, – Игорь включил магнитолу, поискать какой-нибудь джаз. Майлза Дэвиса или Луи Армстронга – как раз бы под настроение.

Наш герой всегда считался человеком серьезным. Даже в подростковом возрасте его никогда не оставляло чувство старшего брата, этакой взрослости, обязательности, что ли. Он всегда выглядел взросло, и молодежные прикиды напрочь не переносил, особенно – музыку, всякий там рэп и прочее. Под влиянием мачехи с детства еще обожал джаз и даже классический рок, но рок сейчас был бы не в тему. Да и Олик… Что и сказать – подружка Игоря джаз не переносила, предпочитая музыку веселую, танцевальную. Это потому что молодая еще, даже можно сказать – юная. Одним словом – детский сад.

При использовании книги "Довмонт. Неистовый князь" автора Андрей Посняков активная ссылка вида: читать книгу Довмонт. Неистовый князь обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь в городе Пенза

В нашем каталоге вы можете найти Андрей Посняков Довмонт. Неистовый князь по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка производится в любой город России, например: Пенза, Улан-Удэ, Рязань.