Книжный каталог

Валерий Петков Старая ветошь

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Роман «Старая ветошь» и повесть «Веничек» объединены общей темой: серая, невзрачная жизнь, череда неприметных дней и заботы о хлебе насущном, однажды прерываются светлым поступком, и тогда человек возвышается над суетой открывается с неожиданной стороны, проявляет лучшие качества. И ещё: если всерьёз думать о любви, обязательно придёшь к Богу. Пожалуй, на сегодня это самая грустная книга Валерий Петкова.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Валерий Петков Старая ветошь Валерий Петков Старая ветошь 99.9 р. litres.ru В магазин >>
Валерий Петков Хибакуша Валерий Петков Хибакуша 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Валерий Петков Мокрая вода Валерий Петков Мокрая вода 99.9 р. litres.ru В магазин >>
Валерий Петков Бегал заяц по болоту… Валерий Петков Бегал заяц по болоту… 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Валерий Петков Камертон (сборник) Валерий Петков Камертон (сборник) 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Левшин И. Говорящая ветошь Левшин И. Говорящая ветошь 379 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
США семейной жизни лыска швабры альтернативы ветошь полотенце, чтобы отправить замену MCF1090 США семейной жизни лыска швабры альтернативы ветошь полотенце, чтобы отправить замену MCF1090 1248.58 р. jd.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Старая ветошь автора Петков Валерий - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Старая ветошь" автора Петков Валерий - RuLit - Страница 1

…«Начинается длинный путь борьбы за то, чтобы какими-то иными словами, иными делами раскрыть людям нормальным свою тайну. Часто в то время, виноватый перед всеми, думаешь, что они все умны, а сам сходишь с ума, и долго спустя, если удастся победить и сделать предназначаемое своей же природой дело, то представится уже наоборот: не было в них никакого особенного ума, стояли они на месте, а сам натыкался на них в своем тёмном беге, как на деревья в лесу. Но тайна, что же сталось, в конце концов, с тайной? Дорогой друг мой, это не тайна, это просто я сам в той своей части, которая не совпадает ни с кем из других. Вот почему никогда не будет конца рассказам о разных историях любви; как ни одна весна в днях своих не совпадает с прошлогодней весной, так никогда не будет исчерпан любовный запас.

Иным это очень рано отравляет душу, что старшие ничего не знают и что я, какой есть, я старший сам себе. Душа детей и художников отличается».

Церковь он увидел сразу, словно в один миг возвели перед изумлённым взором.

Белая, уютная, и Алексей мысленно окрестил её – Церковка.

Обнаружил неожиданно – летом. После похода в Третьяковку. Устал до изнеможения и, перенасыщенный впечатлениями, то есть когда уже и ноги не идут, и мысли никакие в голову не лезут, решил пройтись по улицам, восстановиться.

Выбрал теневую сторону, шёл не торопясь по узкому тротуару. И Церковка возникла словно бы ниоткуда в раздвинувшемся пространстве старинных зданий, в мареве узкой улочки старой Москвы, сбегающей вниз, к широкому проспекту.

Идти под уклон было необычно, уносило вперёд, словно другая воля подталкивала, торопила, заставляя непроизвольно ускорять шаг, но было это как бы исподволь, и невольно возникала улыбка от такого «насилия».

Он поднял голову. Невысокий купол, тускло блестящий в послеполуденном солнце, припылённый, как древняя монета, пролежавшая много времени в земле: прах въелся в позолоту и, кажется, его уже не вытравить. Но эта неказистость была благородного свойства, особого рода и вызывала восторженное уважение к чему-то давнему, хотя и неизвестному.

Храм словно врос в тесноту городского центра и слегка клонился на одну сторону, отчего казалось, что он присел и сейчас вот-вот плавно воспарит к городскому небу, блёклому от жаркого солнца, поднимаясь выше, пока, наконец, не исчезнет из поля зрения. Только капсула луковки, светящаяся благородным сусальным покрытием, изнутри заполненная множеством молитв во здравие и за упокой, будет лететь долго к далёким мирам. Там расшифруют эту информацию и очень удивятся тому, как много несуразностей у землян и какими мелочными молитвами досаждают они Творцу.

Алексей легко толкнул дверь, вошёл. В намоленной прохладе свет невесомо парил золотым и белым переливом, струился вверх, к скошенным квадратам оконцев под куполом. Он нёс умиротворение, притягивал, и уже невозможно было представить его другим, а именно таким и только таким – бесплотным и одухотворённым, насыщенная сладостным ароматом, физически осязаемая радость и такой вдруг – реальный полёт, в едином всплеске телесного и духовного на грани чуда. Он боялся, что этот миг так же быстро закончится, как и начался, жадно вдохнул, до лёгкого головокружения, словно пил до самой глубины, до бледных кругов перед глазами.

– Запах благовоний и фимиама, – подумал тогда. – Воскрешения градущих радостей. – И улыбнулся.

Он медленно огляделся по сторонам. Тёмные лики.

– Почему образов Матери с младенцем не меньше, чем икон Христа? Кажется, даже больше. Он – символ бессмертия духа, она – вечно нарождающейся жизни, но одно и другое произрастает из любви. Она – всем этим движет. Вот – Богородица держит младенца, а те, кто рядом, и даже дальние, переполнены любовью и радуются, потому что соприкоснулись с Божественным проявлением начала новой жизни, это сулит им важные открытия, надо лишь обернуться назад, поговорить с собой, по-новому взглянуть на давние события, оценить их иной мерой, через первородство, рождение.

Это прозрение обрадовало его, показалось важным и не случайным.

С некоторых пор он стал приходить сюда в двадцатых числах каждого месяца.

Только теперь мысленно он говорил – мой Храм, потому что церковь – это здание, а Храм – для души. Так он определил. Посещать Храм стало модно, Алексей же приходил сюда исполнить то, что обещал себе непременно осуществить, делал это неукоснительно.

Он стоял в сторонке, прислушивался к обрывкам молитв, доносившихся до него, вслух не поминая Бога, который присутствовал здесь, и это было всё равно что хвалить в глаза кого-то, кто и так об этом знает.

Источник:

www.rulit.me

Старая ветошь - скачать книгу автора Петков Валерий fb2 бесплатно без регистрации или читать книгу онлайн

«Старая ветошь» (Петков В.) - скачать книгу бесплатно без регистрации

Поделиться ссылкой на книгу!

Роман «Старая ветошь» и повесть «Веничек» объединены общей темой: серая, невзрачная жизнь, череда неприметных дней и заботы о хлебе насущном, однажды прерываются светлым поступком, и тогда человек возвышается над суетой открывается с неожиданной стороны, проявляет лучшие качества.

И ещё: если всерьёз думать о любви, обязательно придёшь к Богу.

Пожалуй, на сегодня это самая грустная книга Валерий Петкова.

Правообладателям! Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает Ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Самый Свежачок! Книжные поступления за сегодня

It is winter 1943 and the once victorious armies of the Third Reich are on the retreat, burning, slaughtering and destroying everything in their path.

Under the command of Captain Josef Kleiser, an SS unit massacres the villagers of Prokev.

But seventeen-year-old Anatole Boniak survives, and taking refuge in the hills, he conceives a deep and brooding hatred for the SS Captain.

It is an obsession that will end in a violent confrontation and colour the Russian snows with the crimson stain of blood.

  • In this searing and surprising memoir, Samantha Geimer, the girl at the center of the infamous Roman Polanski sexual assault case, breaks a virtual thirty-five-year silence to tell her story and reflect on the events of that day and their lifelong repercussions.

    March 1977, Southern California. Roman Polanski drives a rented Mercedes along Mulholland Drive to Jack Nicholson’s house. Sitting next to him is an aspiring actress, Samantha Geimer, recently arrived from York, Pennsylvania. She is thirteen years old. The undisputed facts of what happened in the following hours appear in the court record: Polanski spent hours taking pictures of Samantha—on a deck overlooking the Hollywood Hills, on a kitchen counter, topless in a Jacuzzi. Wine and Quaaludes were consumed, balance and innocence were lost, and a young girl’s life was altered forever—eternally cast as a background player in her own story.

    For months on end, the Polanski case dominated the media in the United States and abroad. But even with the extensive coverage, much about that day—and the girl at the center of it all—remains a mystery. Just about everyone had an opinion about the renowned director and the girl he was accused of drugging and raping. Who was the predator? Who was the prey? Was the girl an innocent victim or a cunning Lolita artfully directed by her ambitious stage mother? How could the criminal justice system have failed all the parties concerned in such a spectacular fashion? Once Polanski fled the country, what became of Samantha, the young girl forever associated with one of Hollywood’s most notorious episodes? Samantha, as much as Polanski, has been a fugitive since the events of that night more than thirty years ago.

    Taking us far beyond the headlines, The Girl reveals a thirteen-year-old who was simultaneously wise beyond her years and yet terribly vulnerable. By telling her story in full for the first time, Samantha reclaims her identity, and indelibly proves that it is possible to move forward from victim to survivor, from confusion to certainty, from shame to strength.

  • He’s a rookie spy chasing a violent Russian KGB man. She’s a young student looking for a friend who has mysteriously disappeared. Can he save her?

    It’s the height of the Cold War and Finland is the playground of the Russian KGB.

    A former Royal Navy officer Iain is asked to work undercover. He’s to investigate Vladislav Kovtun, a violent KGB spy, dubbed The Red King of Helsinki by the Finnish secret service. This is Iain’s first assignment, and when he discovers the bodies left in Kovtun’s wake, he quickly gets embroiled in danger.

    Young student Pia has two goals in life: she dreams of a career in gymnastics and she wants Heikki, a boy in her class with the dreamiest blue eyes, to notice her. But when her best friend, Anni, the daughter of an eminent Finnish Diplomat, goes missing, Pia begins to investigate the mystery behind her disappearance.

    Unbeknown to Pia, Kovtun, The Red King of Helsinki, is watching her every move, as is the British spy, Iain. Will Iain be able to save Pia before it’s too late?

    The Red King of Helsinki is a Cold War spy story set in Finland during one freezing week in 1979.

    If you like Nordic Noir, you will love this fast moving Nordic spy story by the Finnish author Helena Halme.

    Pick up The Red King of Helsinki to discover this chilling Finnish spy tale today!

  • Meet Madame Koska—a fabulous haute couture designer and the owner of a new atelier in 1920s London who has a knack at solving crimes that baffle the police.

    When a priceless brooch disappears from a museum in Russia, Madame Koska is suddenly drawn into the mystery. But who is Madame Koska? And what does the missing jewel have to do with her?

  • Цель этой книги – наметить путь к систематизации русских пословиц. Они рассматриваются на фоне истории России. На их материале автор пытается в какой-то мере воссоздать обыденную картину мира русского народа. Анализируемые пословицы систематизируются по пяти рубрикам – мир, физическая природа, живая природа, психика и культура. Последняя в свою очередь состоит из материальной культуры, куда входят пища, одежда, жилище и техника, и духовной культуры, куда входят религия, наука, искусство, нравственность, политика и язык.

    Книга предназначена для тех, кто ценит русскую народную мудрость.

  • Кем был Константин Эдуардович Циолковской? Скромным учителем из Калуги, который смешил окружающих своими чудачествами, любил ездить на коньках с помощью зонта, стриг у себя на крыльце ребятишек со всей улицы и запускал для них воздушных змеев? Это всё так, но главное — он был гениальным учёным. Более ста лет назад он придумал ракету, которая открыла людям путь к звёздам.

    Набор «Неделька» -- топ новинок -- лидеров за неделю!

    Мужской и женский взгляд на настоящую любовь между 36 летним мужчиной и 20 летней девушкой Хотели разницу в возрасте?:) Это ещё не все. Главные герои "Скандального романа" - Алекс ДЖордан и Лана МейсонКазалось бы эти двое никогда не должны были встретиться. Алекс - популярный автор и сценарист, за плечами которого ни один успешный проект и мировая слава. Лана - обычная студентка Колумбийского университета, которая только делает первые шаги на писательском поприще Один взгляд. Случайное столкновение. События, которых невозможно было избежать, привели их необычному для себя обоих эксперименту - соавторству между преподавателем и его прилежной ученицей И это эксперимент приводит. к Скандальному роману, на фоне поражающего воображение Рождественского Нью-Йорка Почувствуй Новогоднюю атмосферу.

  • Кто-то, сидя за книжками, с детства грезил о сражениях и подвигах… Кто-то бессонными ночами хотел сделать великое открытие и стать Нобелевским лауреатом… Кто-то, лежа на солдатской койке после отбоя, мечтал стать генералом… Если ты долго смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя, – так говорил Ницше. И если шутить со Временем, то и Время может подшутить над тобой… Их мечты сбылись. В другом месте и в другое время. Но есть одно «но» – идет Война… Неизвестная, о которой мало говорили и еще меньше вспоминали… Первая… Мировая… Мясорубка… И неважно, как в данный момент Времени называется Страна, которой ты присягал. Ты будешь ее защищать от врагов. И внешних, и внутренних…

  • Фиона в лесу не одна.

    Когда во время одной из полевых экспедиций она сталкивается с загадочным хищником, у нее остается лишь одна надежда на спасение — таинственный человек по имени Лэндон, проживающий в горах вдалеке от людей.

    Оказавшись с ним наедине в его доме, Фиона чувствует к нему непреодолимое влечение. Вопреки всем запретам она поддается желанию, но тогда выясняет, что Лэндон — не человек, а некто опасный, о ком пишут в страшных сказках.

    Фиона попала в руки своего преследователя или же убегает от единственного человека, способного ее спасти?

  • Царевич Дмитрий не умер! Он каким-то чудом перенесся в начало XXI века, вырос в богатой приемной семье, получил отличное техническое образование в МГТУ имени Баумана. И уже готовился прожить спокойную сытую жизнь, наслаждаясь всеми благами цивилизации, но случай бросил его в самую пучину гражданской войны, известной потомкам как Смутное время.

    Оказавшись в самой гуще событий, Дмитрий не посрамил своего отца – Ивана Грозного! Вернул престол после смерти Бориса Годунова, провел масштабные военные реформы, вырезал боярскую оппозицию, разгромил польских и шведских интервентов, попутно захватив Ливонию и отстояв Смоленск.

    Что ждет его дальше? Уничтожение Речи Посполитой? Захват Крыма и Малороссии? А может, сразу десант в Стамбул?

    Лжедмитрий? Да. Но это совсем другой Лжедмитрий.

    Что бы ещё мне почитать. Подготовка к скачиванию!

    Не закрывайте это окно, большие книги могут долго формироваться.

    Источник:

    nemaloknig.info

  • Старая ветошь, Петков Валерий

    Старая ветошь

    И ещё: если всерьёз думать о любви, обязательно придёшь к Богу.

    Пожалуй, на сегодня это самая грустная книга Валерий Петкова.

    Книга «Старая ветошь» автора Петков Валерий оценена посетителями КнигоГид.

    Для бесплатного просмотра предоставляются: аннотация, публикация, отзывы, а также файлы на скачивания.

    В нашей онлайн библиотеке произведение Старая ветошь можно скачать в форматах epub, fb2, pdf, txt, html или читать онлайн.

    Работа Петков Валерий «Старая ветошь» принадлежит к жанру «Современная проза».

    Онлайн библиотека КнигоГид непременно порадует читателей текстами иностранных и российских писателей, а также гигантским выбором классических и современных произведений. Все, что Вам необходимо — это найти по аннотации, названию или автору отвечающую Вашим предпочтениям книгу и загрузить ее в удобном формате или прочитать онлайн.

    Похожие книги Другие произведения автора Добавить отзыв Уважаемый пользователь!

    Администрация сайта призывает своих посетителей приобретать книги только легальным путем.

    • Пользовательское соглашение
    © Все права защищены, НКО «KnigoGid»

    Согласно правилам сайта, пользователям запрещено размещать произведения, нарушающие авторские права. Портал КнигоГид не инициирует размещение, не определяет получателя, не утверждает и не проверяет все загружаемые произведения из-за отсутствия технической возможности.

    Оформить e-mail подписку на рассылку новинок и новостей портала.

    Вход на сайт

    Авторизация/регистрация через социальные сети в один клик:

    Дорогой читатель!

    Книжный Гид создавался как бесплатный книжный проект, на котором отсутствуют платные подписки и различные рекламные баннеры.

    Мы хотели бы остаться тем проектом, которым Вы нас знаете – с доступными для бесплатного скачивания книгами и отсутствием рекламы. Нам крайне необходима Ваша финансовая помощь для развития проекта.

    Пожалуйста, поддержите нас своим посильным пожертвованием!

    Источник:

    knigogid.ru

    Электронная книга: Валерий Петков

    Электронная книга: Валерий Петков «Старая ветошь»

    Роман «Старая ветошь» и повесть «Веничек» объединены общей темой: серая, невзрачная жизнь, череда неприметных дней и заботы о хлебе насущном, однажды прерываются светлым поступком, и тогда человек возвышается над суетой открывается с неожиданной стороны, проявляет лучшие качества. И ещё: если всерьёз думать о любви, обязательно придёшь к Богу. Пожалуй, на сегодня это самая грустная книга Валерий Петкова.

    Издательство: "Петков Валерий"

    Другие книги схожей тематики: См. также в других словарях:

    Ветоша ветошь — 1) мякоть, старопашка (Полт.) истощенная продолжительным пользованием, выпаханная земля, нуждающаяся в сильном удобрении или продолжительном отдыхе; 2) старая прошлогодняя нескошенная трава. В. С … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

    Ветоша, ветошь — 1) мякоть, старопашка (Полт.) истощенная продолжительным пользованием, выпаханная земля, нуждающаяся в сильном удобрении или продолжительном отдыхе; 2) старая прошлогодняя нескошенная трава. В. С … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

    ВЕТХИЙ — ВЕТХИЙ, исконный, доконный, древний, давний, давнишний, старый, стародавний. Ветхий Завет, все библейские книги, писанные до Рождества Христова, одинаково признаваемые евреями и христианами. Ветхий денми, Предвечный, Бог. Ветхий человек,… … Толковый словарь Даля

    БЫЛОЕ - БУДУЩЕЕ — Прежде жили не тужили; теперь живем не плачем, так ревем. Было житье, еда да питье; ныне житье как встал, так и за вытье. Умерла та курица, что несла золотые яйца. Деды не знали беды, да внуки набрались муки. Старики вымерли нас не дождались;… … В.И. Даль. Пословицы русского народа

    Подсемейство Быки (Bovinae) — Быки самые крупные из полорогих. Это могучие и сильные животные. Массивное тело их покоится на крепких конечностях, тяжелая, широкая, низкопосажен ная голова как у самцов, так и у самок увенчана рогами, толстыми и короткими у одних видов … Биологическая энциклопедия

    Михаил (Семёнов) — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Семёнов. В Википедии есть статьи о других людях с именем Семёнов, Павел. Семёнов, Павел Васильевич Михаил (Семёнов), епископ … Википедия

    Семёнов, Павел Васильевич — 219px Михаил (Семёнов), епископ Имя при рождении: Семёнов, Павел Васильевич Дата рождения: 1873 год(1873) Место рождения: Симбирск, Российская … Википедия

    Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Хорошо

    Источник:

    books.academic.ru

    Читать бесплатно книгу Старая ветошь, Валерий Петков

    Старая ветошь Старая ветошь

    …«Начинается длинный путь борьбы за то, чтобы какими-то иными словами, иными делами раскрыть людям нормальным свою тайну. Часто в то время, виноватый перед всеми, думаешь, что они все умны, а сам сходишь с ума, и долго спустя, если удастся победить и сделать предназначаемое своей же природой дело, то представится уже наоборот: не было в них никакого особенного ума, стояли они на месте, а сам натыкался на них в своем тёмном беге, как на деревья в лесу. Но тайна, что же сталось, в конце концов, с тайной? Дорогой друг мой, это не тайна, это просто я сам в той своей части, которая не совпадает ни с кем из других. Вот почему никогда не будет конца рассказам о разных историях любви; как ни одна весна в днях своих не совпадает с прошлогодней весной, так никогда не будет исчерпан любовный запас.

    Иным это очень рано отравляет душу, что старшие ничего не знают и что я, какой есть, я старший сам себе. Душа детей и художников отличается».

    Церковь он увидел сразу, словно в один миг возвели перед изумлённым взором.

    Белая, уютная, и Алексей мысленно окрестил её – Церковка.

    Обнаружил неожиданно – летом. После похода в Третьяковку. Устал до изнеможения и, перенасыщенный впечатлениями, то есть когда уже и ноги не идут, и мысли никакие в голову не лезут, решил пройтись по улицам, восстановиться.

    Выбрал теневую сторону, шёл не торопясь по узкому тротуару. И Церковка возникла словно бы ниоткуда в раздвинувшемся пространстве старинных зданий, в мареве узкой улочки старой Москвы, сбегающей вниз, к широкому проспекту.

    Идти под уклон было необычно, уносило вперёд, словно другая воля подталкивала, торопила, заставляя непроизвольно ускорять шаг, но было это как бы исподволь, и невольно возникала улыбка от такого «насилия».

    Он поднял голову. Невысокий купол, тускло блестящий в послеполуденном солнце, припылённый, как древняя монета, пролежавшая много времени в земле: прах въелся в позолоту и, кажется, его уже не вытравить. Но эта неказистость была благородного свойства, особого рода и вызывала восторженное уважение к чему-то давнему, хотя и неизвестному.

    Храм словно врос в тесноту городского центра и слегка клонился на одну сторону, отчего казалось, что он присел и сейчас вот-вот плавно воспарит к городскому небу, блёклому от жаркого солнца, поднимаясь выше, пока, наконец, не исчезнет из поля зрения. Только капсула луковки, светящаяся благородным сусальным покрытием, изнутри заполненная множеством молитв во здравие и за упокой, будет лететь долго к далёким мирам. Там расшифруют эту информацию и очень удивятся тому, как много несуразностей у землян и какими мелочными молитвами досаждают они Творцу.

    Алексей легко толкнул дверь, вошёл. В намоленной прохладе свет невесомо парил золотым и белым переливом, струился вверх, к скошенным квадратам оконцев под куполом.

    – Запах благовоний и фимиама, – подумал тогда. – Воскрешения градущих радостей. – И улыбнулся.

    Он медленно огляделся по сторонам. Тёмные лики.

    – Почему образов Матери с младенцем не меньше, чем икон Христа? Кажется, даже больше. Он – символ бессмертия духа, она – вечно нарождающейся жизни, но одно и другое произрастает из любви. Она – всем этим движет. Вот – Богородица держит младенца, а те, кто рядом, и даже дальние, переполнены любовью и радуются, потому что соприкоснулись с Божественным проявлением начала новой жизни, это сулит им важные открытия, надо лишь обернуться назад, поговорить с собой, по-новому взглянуть на давние события, оценить их иной мерой, через первородство, рождение.

    Это прозрение обрадовало его, показалось важным и не случайным.

    С некоторых пор он стал приходить сюда в двадцатых числах каждого месяца.

    Только теперь мысленно он говорил – мой Храм, потому что церковь – это здание, а Храм – для души. Так он определил. Посещать Храм стало модно, Алексей же приходил сюда исполнить то, что обещал себе непременно осуществить, делал это неукоснительно.

    Он стоял в сторонке, прислушивался к обрывкам молитв, доносившихся до него, вслух не поминая Бога, который присутствовал здесь, и это было всё равно что хвалить в глаза кого-то, кто и так об этом знает.

    Тем более что молитв он толком не знал. Он складывал, как ему казалось – молитвы, а свободное пространство заполнял своими словами. Сложные же тексты на старославянском слушал почтительно, однако многое не понимал и принимал просто по звучанию, как хорошую песню о добре и любви на другом языке.

    В прохладной гулкости Храма он вслушивался в музыку эха, в новые смыслы, которые зарождались в нём, в их звучание, они начинали приобретать цвет, объём, вкус – осязаемо, до лёгкого хруста, как нечто материальное, например, краска, нанесённая на холст и запечатлевшая это мгновение.

    Что прорастало в нём в такие минуты? С чем можно сравнить это состояние? С лопающейся на солнце почкой дерева? дождём, безнаказанно заполняющим видимое глазу пространство? бодростью начинающегося летнего дня? или колким пощипыванием лёгкого морозца на щеках? Важное слово. Как начало снегопада, его движение и осмысление по-другому? Набежавшая тень лёгкой грустинки оттого, что лишь почувствовал, прикоснулся едва-едва и до конца не понял, что же это было в реальности, вокруг, но смутно, на зыбком краешке догадки. Как это важно, чтобы уверовать в то, что ты – человек и это свойственно только тебе.

    Вот сейчас, позже лишь то состояние будет вспоминаться в какие-то минуты, а слова будут другие, потому что множество граней высветило стекло простой лампадки у иконы и едва приметное колебание медового потёка живого пламени свечи. Таинственные, нестрашные тени, неясные гулкие звуки долетающих молитв и взгляд на действо вокруг, будто изнутри, из центра происходящего. Где есть только он, и доступно понять, что в горизонтальной плоскости излучается больше синего, вертикально – красного, а мощная энергия не отпускает, держит крепко и спасительно, словно бурная вода в центре круговорота не даёт тёмным силам втянуть в глубь воронки. Затащить в чёрную, погибельную бездну безумной погони за несусветными благами, что в итоге окажутся они лишь чернильным, обманным облаком, за которым давно исчез неуловимый некто, заманивший в морок этой ловушки, перехитривший легко и ставший из добычи – охотником.

    И всходил над Храмом старый месяц – вету?х, замирал ненадолго, а вскоре уже плыл юный – молоди?к. Они сменяли друг друга, и не было им дела до глупостей, гордыни и зависти, плодящихся на планете Земля, ставшей из зелёной и полной жизни – серой, закрытой губительным дымом труб и ядовитыми облаками взрывов бесконечных войн и смертельных экспериментов.

    Алексей хоть и корил себя за невысказанные слова, ощущал происходящее в нём и вокруг тонко. Уходил из Храма просветлённым, понимая, как пронзительно хорошо сейчас. Так бывает, когда неожиданно найдёт осязаемое присутствие важной мысли, она притянет своей новизной, откровением, и возникнет острая жажда вернуться вновь.

    Месяц пролетал в нетерпеливом ожидании посещения Храма.

    Именно – жаждал он посетить его, словно речь шла о некоем напитке, необходимом жизненно, чтобы восстановиться и обрести силы думать, дышать полной грудью, радоваться звукам, краскам вокруг, испытывать потрясение от чего-то хорошего, самого простого, но истинно глубокого, в привычном ещё вчера, но неожиданно открытом заново, ставшем важной частью теперешней его жизни, и двигаться дальше в убийственной суете за старинными вратами.

    Рассказами о Храме он ни с кем не делился.

    Здесь он бывал по субботам, тайком от всех.

    Итак, менеджер небольшой фирмы Алексей проснулся как обычно, без забойного звона будильника.

    В полумраке громоздился в алькове шкаф, накренённый «пизанским образом», поэтому его надо было, прежде чем закрыть, слегка надавить сбоку, на скошенный угол, сместить на короткое время, будто по плечу приятеля похлопать, и в это краткое мгновение постараться зафиксировать дверь в проёме шкафа.

    Происходило это с некоторым грохотом, потрескиванием сухого дерева, старых петель, поэтому самые необходимые вещи лежали рядом, на большой кровати, занимая всю видимую поверхность.

    Остальное пространство от кровати до противоположного угла комнаты занимала низкая стенка, старенький «Шарп», ровесник начала перестройки. Дальше, во всю стену – окно.

    Ближняя, большая его створка при сильном ветре приоткрывалась, и в такие «стихийные» дни Алексей спал в старом, бесформенном свитере, надеясь на скорый антициклон, перемену направления ветра и нормальный сон в обычной майке.

    Зато в комнате всегда был свежий воздух, и даже при закрытой двери не застаивался уксусный, резкий дух утомлённого мужского тела. Известное дело – запах самца суров.

    Он лежал на промятом диванчике, закинув руки за голову.

    Неторопливо шлёпал шлицами пароходного колёсного хода будильник.

    Разлепил глаза, ничего нового для себя не увидел. Мгновенно впрыгнул в поле зрения большой обеденный стол у окна. Под ним занимал много места, бугрился крышкой солидный кофр на молниевых застёжках, приподнятый с одного угла колёсиками средних размеров. Приоткрытый слегка, с напластованиями аккуратных пакетов с майками, трусами, носками, и приходилось нырять под стол, стараясь не поранить макушку о внутренность столешницы, всякий раз выкладывать их на диванчик в поисках нужной вещи, потом всё в обратном порядке складывать, и досадовать слегка, потому что было уж не так идеально и аккуратно, как он ни старался.

    Он окинул «тридцать два квадратика» комнаты, люстру из пяти рожков в виде раскрывшихся в серой пыли цветков унылого ландыша, подумал в который раз:

    – Надо бы купить запасную лампочку, не дай бог, перегорит – последняя! Включу однажды, бабахнет – и как собираться в темноте, если в прихожей уже нет лампочки?

    С наслаждением, протяжно зевнул.

    Выпутался из тёплой квашни пёстрой ветоши постели, умышленно высоко поднял ноги, крутил «педали», разгонял воздух.

    Нагромождение книжных полок слева от диванчика слегка поколебалось, позвенело стеклянными вставками, затихло.

    Книги Алексея лежали стопкой рядом. Достаточно было протянуть руку, взять с тумбочки очки, но перед этим встать и включить свет, потому что торшер капризничал, включался и выключался сам. Стоял в изголовье хозяйской кровати без толку на тяжёлом железном блине, на фоне обугленного торца комода. Видно, однажды старушка уснула и забыла его выключить.

    Хозяйка квартиры, преклонных лет врач на пенсии, жила у дочери на Профсоюзной, квартиру сдавала, чтобы скопить деньги на свадьбу великовозрастному внуку, цинику и пофигисту, которому были её хлопоты безразличны.

    Долетел слабый звук двигающегося лифта.

    Алексей сидел, ёжился, словно размышляя – нырять ему в прорубь морозного утра или нет? Стыло и неуютно на лёгком сквозняке. Так бывает, когда быстро идёшь по улице, а ветерок попутный, в спину, ощутимо обдувает тело, согретое быстрой ходьбой. Захотелось вновь влезть под привычные тряпки, понежиться, может быть, ещё приспать коротко.

    Всю рабочую неделю он хронически не высыпался.

    Во рту пересохло. Алексей подвигал губами, нагоняя слюну, ощутил привкус металла, будто внутри него был железный каркас и за ночь он поржавел от пота, испарины, пропах окалиной. Он был уверен, что громко храпел, но сам не слышал забойного грохота звуков, потому что был в бесчувственном обмороке тяжкого сна: сильно устал накануне.

    – Интересно, слышно ли было соседям? – подумал он так, словно смотрел фильм и нечаянно включил на полную громкость, а сам в наушниках этого не почувствовал.

    Встряхнул двумя руками одеяло, заметил грустную ямку на том месте, где недавно ещё ворочалось неатлетическое тело в поисках уюта и тепла. Попытался равномерно распределить в пододеяльнике вытертое до белой основы одеяло, придать ему хотя бы видимость квадратности. Да так и кинул на мятую простыню, решив, что вечером, в свободное время он и подушку взобьёт, и жгут простынки раскрутит перед сном, а поскольку днём никто его ложа не увидит, не оценит его небрежность или наоборот – не похвалит опрятность, то сойдёт и так.

    Возможно даже, он наберётся смелости, сходит за рассохшуюся хоккейную коробку в глубине двора и выбьет пыль.

    Впрочем – приступы опрятности не случались даже и в выходные дни, но на это было другое объяснение – всё равно скоро спать, не перед кем выёживаться. Такое отношение примиряло его с безропотным раскладным диванчиком и гасило внутреннее недовольство своей слабохарактерностью перед кусачими бытовыми проблемами, упирающимися в бока прорвавшимися через ткань пружинами дивана.

    Диванчик изначально не был «пушистым», а сейчас и вообще больше напоминал углубление в камне, и Алексей мысленно окрестил его «прокрустово ложе».

    Он встал, потянулся.

    – Отбой закончился! Подъём!

    Шторы он открывал и закрывал только в выходные дни, потому что надо было обходить стол с торца, вставать на стул, всё это повторять дважды, да ещё и в обратном порядке, а поскольку на неделе дома днём не было никого, то и смысла открывать шторы тоже не было. К тому же между стёкол, в самой середине, висела и не падала большая, на полгоризонта, муха, с неразличимыми на фоне разводов немытого окна крыльями. Когда Алексей глядел на неё, вспоминал, что у Чехова часто встречаются в рассказах мухи, как символ вселенской скуки, и ему становилось грустно, но доставать муху зимой было не с руки, и он планировал это сделать погожим весенним днём, а может быть, и в тёплый летний месяц. Пока он не знал, в какой именно. Потом распахнуть широко окна, разъединить половинки и помыть – чисто, до ощущения полного отсутствия стёкол, словно нет их вовсе, руку протяни и коснёшься листвы высоченных тополей под окном.

    Летом начиналась жара, и он всё откладывал мытьё, пока не налетали осенние дожди, и он опять успокаивался, глядел на мир сквозь пыльный полусумрак стекла.

    Потом засыпал в сером, приглушённом свете немытых окон.

    Он вышел в крохотный тамбур-коридорчик, высоко поднимая тощие волосатые ноги, потому что повсюду были протянуты провода удлинителей: проводку строители забыли спрятать в стены при ремонте, а хозяйка не напомнила.

    Прикрыл за собой двери, промелькнул неясным призраком в мутном омуте старого зеркала, прошаркал засаленными, скособоченными тапками по бугристому линолеуму, кинутому прямо на бетон, отчего пол напоминал земляное покрытие в халабуде для отдыхающих где-нибудь на юге.

    Заученным движением плеснул воды в чайник из большой бутыли с этикеткой «Гроза». Важно было на глазок определить «ватерлинию», не перелить, потому что чайник на уровне ладони пропускал воду при закипании, приходилось брать тряпку и вытирать кипяток.

    Тряпка пахла кислым, липла стылым подсолнечным маслом к рукам, вызывала омерзение, желание вымыть руки душистым мылом. Однако он терпел, привык.

    Постоял молча, почесал ногу об ногу, приподнял майку, поскрёб бок, длинно зевал. Глаза захлопывались сами, склеивались закисшей, болезненной желтизной.

    – Тяжко всё-таки зимой подниматься.

    Он вспомнил, как стремительно носился по студенческой общаге, пел или мурлыкал мелодию, и ничто не могло испортить ему настроение, светлое и весёлое с утра и до вечера. Долгие годы вообще не задумывался, отчего так происходит, а сейчас вдруг с грустью понял, что это уже в прошлом, но вспомнилось почему-то именно сейчас.

    Кухня узкая, длинная, как штакетина из забора. Мойка в углу, вдоль стены типовой набор столиков, шкафчиков, которыми он по большей части не пользовался, и были они лишь саркофагами для невесомых тараканьих мумий, он же – доставал из решётки-сушилки несколько посудин по необходимости.

    Газовая плита, холодильник «Минск-17», на нём кашпо с гуцульским орнаментом. Его занимала «восковка» с толстыми листьями. Большой куст разросся пышно, подпирал неопрятный потолок, и был Алексею неприятен, потому что напоминал кусты сирени на деревенском кладбище, где был похоронен отец.

    А ещё он однажды подслушал разговор двух старушек в автобусе, одна из которых утверждала, что «восковка» может развить «раковую нутряную метастазу органов», потому что это растение-хищник отбирает жизненные соки у тех, кто постоянно находится в пределах трёх метров от горшка! От кресла же до улыбчивых «гуцулов» было явно меньше трёх, и в те редкие разы, когда он всё-таки в кресло опускался, старался не засиживаться.

    Понятно, что это было полной ерундой, но как-то уж очень деловито, напористо внушала старуха товарке свою теорию. Это всплывало всякий раз при виде куста, породило устойчивый комплекс неприятия, а ещё больше напоминало, что не надо лезть в чужие глупые разговоры, даже и ненароком, а потом расстраиваться неизвестно из-за чего.

    Тем не менее, Алексей исправно его поливал, но делал это без всякого удовольствия, словно нёс некую повинность, надеясь, что от таких его мыслей растение не совершит над ним плохого или вообще зачахнет. Однако оно становилось всё пышнее, словно назло, вероятно, стараясь переубедить его, а возможно, даже – подпитывалось его отрицательной энергией и антипатией.

    Иногда он отстригал большими ножницами нижние пожелтевшие листья, толстые и крепкие, как негнущиеся пальцы. И снова становилось неприятно, словно попросили постричь ногти на ногах у кого-то.

    Он мог бы сказать хозяйке, что цветок неожиданно завял, но лукавить не хотел и обрекал себя на эти маленькие трагедии.

    Окно было прикрыто задымлённой занавеской, которая никогда не отодвигалась, на подоконнике лежала толстым слоем пыль. Здесь же стояло старое кресло, накрытое бордовым пледом. Алексей высокопарно называл это место «рекреация», «место для пленэра», но садился сюда очень редко, потому что было кресло шатким, ненадёжным.

    Он плеснул бурливого, брызжущего колючками кипятка в кружку, коротко понаблюдал, как разворачиваются крупные листья на дне, окрашивают воду в густой коричневый цвет, понял, что очень хочет чая. Ему нравился крепкий чай. И листья. Так он убеждал себя, что чай настоящий.

    – Ритуал немыслим без привычной чашки, кружки. Так вкусней. – Сглотнул слюну.

    Он залил «скорострельные» серые лепёшечки геркулесовых хлопьев, кинул туда кусочек сливочного масла, столовую ложку клубничного варенья, чтоб уменьшить отвращение, пошёл в ванную чистить зубы и старательно бриться, потому что не любил седоватых, неаккуратных «нескошенных» кустиков на лице.

    Здесь недавно был сделан ремонт. Новая плитка сизовато-белого цвета над ванной, прикрытой спереди сдвижными шторками, кафель пола тёмно-бурый, практичный, пыль на нём незаметна, шкафчик над маленькой раковиной. Полотенцесушитель остался старый, неудобный, потому что косо упирался одним краем в стену, ничего нельзя было развесить, а за его замену местный «техник-сан» потребовал немыслимые деньги. Поэтому новый «полотенчик» так и лежал в упаковке, под шкафом на кухне. Хромированный, блестящий, холодный и бесполезный.

    В зеркале отразилось худощавое удлинённое лицо, небольшие брыли, лоб, кое-как прикрытый непокорными вихрами – «соль с перцем», вспаханный мыслями и заботами жизни, брови-запятушки, слегка вытянутый вниз тонкий нос, пышные усы, отчего мелкий подбородок был похож на кадык-выскочку, вспрыгнувший выше привычного предела, да так там и застрявший.

    – Только глядя в зеркало чужой лысины, можно понять, что у меня неплохая шевелюра! – подумал он. – Всё-таки обычное зеркало привирает, льстит глазу. Или глаза вступают с ним в сговор? Нас созидает мнение других, и очень редко кто от этого по-настоящему свободен.

    Впрочем, худощавость и густые волосы с лёгким налётом первой седины не давали точного ответа, сколько же ему лет. Обычно он с серьёзным лицом произносил заготовленную фразу:

    – Вот в мои – семьдесят восемь лет!

    Окружающие изумлялись, пристально вглядывались в лицо, не верили, особенно дамы, возражали, что ему от силы сорок два. Тогда он корректировал, говорил так же серьёзно, но тотчас же заглядывая в глаза:

    – Да, вы правы – на самом деле восемьдесят четыре.

    Дамы наигранно возмущались, он молчал, выдерживал «мхатовскую паузу» и только после этого говорил, что реально ему тридцать восемь, и, насладившись слегка эффектом, окончательно запутав собеседницу или собеседниц, переходил к делу, по которому пришёл. С мужчинами он этот фокус не практиковал, кокетничал же только с дамами около или за пятьдесят, особенно чутко воспринимающими всё, что связано с необъятным понятием – возраст, так и не развеяв сомнений относительно своих лет.

    Сейчас же лёгкий туман горячих испарений покрывал зеркало, определить реальный возраст за влажной дымкой было невозможно, да и так ли уж это важно. Одним словом – мужчина в расцвете лет и на пороге увядания.

    Он брился разовым станком, потому что электробритва вызывала раздражение. Покупал по акции шуршащую пачку «5+1», не ленился, наклеивал маленькую бумажку с датой начала бритья, много позже, выбрасывая последний станок, с удовольствием отмечал, что хоть станок и «разовый», но пользовался он им – месяц, а в сумме получалось полгода, и если разделить стоимость на шесть, выходило совсем уж экономно.

    При использовании книги "Старая ветошь" автора Валерий Петков активная ссылка вида: читать книгу Старая ветошь обязательна.

    Поделиться ссылкой на выделенное

    Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

    Источник:

    bookz.ru

    Валерий Петков Старая ветошь в городе Казань

    В данном интернет каталоге вы сможете найти Валерий Петков Старая ветошь по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка может производится в любой город РФ, например: Казань, Ростов-на-Дону, Уфа.