Книжный каталог

Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Прочее (Книги)

Описание

Я понимаю, что многие родители детей-аутистов захотят, как и я в свое время, найти сразу конкурентный совет: как быстро, желательно мгновенно ( как и я хотела), решить проблемы своего ребенка. Что я могу им сказать? Я – не бог! Я не знаю. Я могу поделиться опытом того, что помогло мне и что действует в моей жизни. Что я точно знаю – у каждого есть свой ресурс для хороших перемен!

Характеристики

  • Код номенклатуры
    ASE000000000723957

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Денисова-Радзинская Е. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный Денисова-Радзинская Е. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный 49 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный 54 р. book24.ru В магазин >>
Елена Денисова-Радзинская Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный Елена Денисова-Радзинская Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный 176 р. litres.ru В магазин >>
Е. Т. Денисова-Радзинская Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный Е. Т. Денисова-Радзинская Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный 77 р. ozon.ru В магазин >>
Василий Иванович Долинко Книга, как стать успешным и богатым с нуля. Успех и богатство зависят только от вас Василий Иванович Долинко Книга, как стать успешным и богатым с нуля. Успех и богатство зависят только от вас 488 р. litres.ru В магазин >>
Дарья Ермакович Мальчики, книга для вас Дарья Ермакович Мальчики, книга для вас 414 р. ozon.ru В магазин >>
Василий Иванович Долинко Все об информационно-коммуникационных технологиях и системах связи. Современные технологии Василий Иванович Долинко Все об информационно-коммуникационных технологиях и системах связи. Современные технологии 488 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн книгу «Мы все из одной глины

Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный

скачано: 181 раз.

скачано: 161 раз.

скачано: 110 раз.

скачано: 42 раза.

4 час 18 мин назад

5 час 43 мин назад

7 час 29 мин назад

2 дня 17 час 5 мин назад

3 дня 18 час 23 мин назад

6 дней 8 час 31 мин назад

6 дней 9 час 28 мин назад

8 дней 7 час 53 мин назад

9 дней 6 час 38 мин назад

9 дней 12 час 44 мин назад

Классная история, хочу продолжение .

Эротикой тут и не пахнет,больше на детектив похоже.А концовка так вообще обломала

Нуууу очень кратко

Третья уже есть, могу скинуть)

Не люблю читать о том, как героиня все прощает и прощает, а над ней издеваются. Но эта книга затянула. Действительно, много размышлений и эмоций, но они все попали в мое настроение. Понять поступки героя могу, но сама никогда бы такое не простила. Слишком уж много жестокости. Но вечер скоротала, давно так не захватывала книга.

Источник:

www.litlib.net

Мы все из одной глины

Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный

Что я могу им сказать? Я – не бог! Я не знаю. Я могу поделиться опытом того, что помогло мне и что действует в моей жизни. Что я точно знаю – у каждого есть свой ресурс для хороших перемен!

Книга «Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный» автора Елена Т. Денисова-Радзинская оценена посетителями КнигоГид, и её читательский рейтинг составил 1.00 из 5.

Для бесплатного просмотра предоставляются: аннотация, публикация, отзывы, а также файлы на скачивания.

В нашей онлайн библиотеке произведение Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный можно скачать в форматах epub, fb2, pdf, txt, html или читать онлайн.

Работа Елена Т. Денисова-Радзинская «Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный» принадлежит к жанрам «Педагогика и образование» и «Популярная литература по психологии и самосовершенствованию».

Онлайн библиотека КнигоГид непременно порадует читателей текстами иностранных и российских писателей, а также гигантским выбором классических и современных произведений. Все, что Вам необходимо — это найти по аннотации, названию или автору отвечающую Вашим предпочтениям книгу и загрузить ее в удобном формате или прочитать онлайн.

Похожие книги Добавить отзыв Уважаемый пользователь!

Администрация сайта призывает своих посетителей приобретать книги только легальным путем.

  • Пользовательское соглашение
© Все права защищены, НКО «KnigoGid»

Согласно правилам сайта, пользователям запрещено размещать произведения, нарушающие авторские права. Портал КнигоГид не инициирует размещение, не определяет получателя, не утверждает и не проверяет все загружаемые произведения из-за отсутствия технической возможности.

Оформить e-mail подписку на рассылку новинок и новостей портала.

Вход на сайт

Авторизация/регистрация через социальные сети в один клик:

Дорогой читатель!

Книжный Гид создавался как бесплатный книжный проект, на котором отсутствуют платные подписки и различные рекламные баннеры.

Мы хотели бы остаться тем проектом, которым Вы нас знаете – с доступными для бесплатного скачивания книгами и отсутствием рекламы. Нам крайне необходима Ваша финансовая помощь для развития проекта.

Пожалуйста, поддержите нас своим посильным пожертвованием!

Источник:

knigogid.ru

Читать онлайн книгу «Мы все из одной глины

Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный

Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный » Елена Т. Денисова-Радзинская » Публицистика

Елена Денисова-Радзинская. Е.Т.

Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный

Я благодарю свою маму Нелли Викторовну за ее терпение, помощь, любовь и поддержку, за ее умение в трудные моменты жизни встать рядом и поддержать меня всем, чем может. За ее бескорыстие и преданность, и особенно за помощь в воспитании сына – мы обе не умели и не знали как – но были искренни в желании сделать все наилучшим образом как могли.

Прости меня, мама, за мое нетерпение, нежелание понять, за своевольный и непослушный характер, и за то, что не часто давала тебе то тепло и дочернюю нежность, которую ты очень заслуживаешь!

Когда меня спрашивают мои друзья, как я пришла к этому…

Обычно я начинаю свою историю с рассказа о моей депрессии.

Но сейчас я начну с другого и, наверное, буду скакать по темам туда и обратно, потому что это первая серьезная книга, которую я пишу.

Но я надеюсь, что всё равно в ней можно будет выловить здравый смысл.

Я помню, как я поступила в театральный институт. Видимо, уже с того момента Высшая Сила крепко держала меня в своих руках и подводила к сегодняшнему дню…

Я была мамина дочка и после школы сама не очень знала, куда хочу поступать. Я любила животных и растения, и мама решила за меня, как это часто бывает, что биологический факультет университета – самое лучшее. Мы пошли туда вместе, но в этот день, увы, какие-то документы не успели донести.

Мама оставила меня на остановке, где я со свойственной молодости живостью познакомилась с прекрасной девушкой Олей Луговской, которая и уговорила меня поступать вместе в театральный, «чтобы не так страшно», что мы и сделали в тот же день. В результате я поступила сразу, а Оля – на следующий год.

Я благополучно закончила курс Гончарова, играла в театре и «легкой походкой» шла дальше по дороге своей профессии…

Когда я поступила в театральный, мне показалось, что я умнее и выше всех. Это подтверждалось каждый день разными моими успехами, и потому я верила в свою значимость.

Но к последнему курсу мое раздутое Эго и я стали сильно сомневаться в этом. Мои дни напоминали скачки из горячего в холодное, когда сегодня я уверена была, что круче, талантливее и умнее всех, а на следующий день – что бездарнее и хуже меня никого нет.

Внешняя жизнь была наполнена до краев, образно говоря, «театральными блестками и перьями», и я была тогда уверена, что, как говорила моя героиня Вирджиния из фильма «Ищите женщину», «если к тебе не прижимаются в метро мужчины, то это не означает, что метро в Париже не существует!».

А вот моя внутренняя жизнь сильно отличалась от внешнего блеска…

Я по непонятной для меня самой причине вдруг выбрала себе отрывок из чеховской «Скучной истории» и постоянно читала его дома сама себе, неизменно рыдая и изумляя этим свою маму, которая говорила: «Ну сколько же можно уже репетировать этот ужас? Когда вы это уже сдадите и эти дикие репетиции закончатся?»

А я не репетировала, я взывала к Кому-то, Кого еще не знала, через этот рассказ, чтобы хоть что-то понять об этой жизни…

Текст был такой:

«– Помогите! – рыдает она, хватая меня за руку и целуя ее. – Ведь вы мой отец, мой единственный друг! Ведь вы умны, образованны, долго жили! Вы были учителем! Говорите же: что мне делать?

– По совести, Катя: не знаю…

Я растерялся, сконфужен, тронут рыданиями и едва стою на ногах…

– Хоть одно слово, хоть одно слово! – плачет она, протягивая ко мне руки. – Что мне делать? Ну что, что, что?! – добавляла я от себя».

Я пошла помогать ребятам с особыми потребностями (с другой стороны – у кого они не особые?) в подвал мастерской на улице Бажова не от хорошей жизни. Мне нужно было справиться со своей особой потребностью в тот период – избавиться от собственной депрессии.

Я тогда ходила немножко как зомби, а гамлетовский вопрос «жить или не жить? Вот в чем вопрос!» всё равно периодически возвращался в мою голову.

Депрессия была связана с аутизмом близкого мне человека, и я мучалась чувством вины, что не смогла определить это раньше и чем-то помочь.

Мастерская, куда я пришла, погружала меня в другой мир – мир радостной работы, заботы о ком-то, мир взаимодействия с мастерами, докторами и волонтерами, мир, наполненный поддержкой и фантазией, мир сказочных героев, вылепленных из глины или связанных из ниток, мир, где все вместе работают и пьют чай или едят гречневую кашу с овощами, где всех принимают такими, какие они есть, настолько, насколько это позволяют границы наших сердец.

Там я познакомилась с девушкой-керамистом, Анечкой, и она позвала меня в гости на мастеркласс к своему отцу Олегу Бригадирову полепить из глины (в еще один подвал – так я и кочевала в тот период из подвала в подвал).

Я пришла. Взяла в руки глину. Села за большой стол с разными приспособлениями для работы, и вот тут со мной случилось первое личное очень важное для меня чудо… после долгого перерыва.

Я первый раз за несколько длинных месяцев моей депрессии начала улыбаться. Помню, я сидела в этом зале одна и все время удивленно трогала руками свое лицо в области рта, не понимая, что происходит. Мой рот как будто стал жить в этот день отдельной жизнью. Он улыбался, и было невозможно заставить уголки губ опуститься вниз – они все время были подняты вверх, и я была этим просто потрясена.

Я подошла к зеркалу и ошеломленно смотрела на себя… долго.

Мое внутреннее состояние еще не очень совпадало с внешним, но губы как будто говорили мне: у нас уже все хорошо! Пора переключаться на радость жизни. Глаза удивленно вытаращивались, но торжествующая улыбка уверенно застолбила свое нужное место на лице!

Несколько раз я пыталась опустить уголки губ на обычное за последние месяцы унылое место, но они не хотели возвращаться даже на нейтральное и торжествующе взмывали вверх, а за ними вверх вдруг потихоньку поползли и все эмоции. И тогда грусть, отчаяние, неверие в лучшее, ночные страхи будущего, темные ужасные картинки, придуманные больным воображением – все это исчезло «как сон, как утренний туман», а освободившееся место заняла необыкновенная всепоглощающая радость и почти ликование. Я начала плакать. Но не от огорчения.

Это было как при погоде: когда встречаются холодные и горячие воздушные потоки.

Я поплакала немножко, при этом опять удивляясь сохранившейся даже при плаче улыбке.

Мне кажется, что мое первое личное чудо Преображения после долгого перерыва началось именно с того момента, как я взяла в руки глину…

В жизни до этого я пережила уже несколько настоящих чудес. Но это было давно и до депрессии. Еще в том счастливом Мире Неведения.

Сейчас я вернусь в него – я ведь обещала вам скачки туда и обратно.

Когда-то несколько лет назад я, будучи актрисой, играла чертенка в театре и, сломав лодыжку, лежала дома. Меня приходили навещать разные замечательные люди. Практически все они приходили не с пустыми руками, а приносили кто торты, кто пирожные, кто цветы.

Я ковыляла, подпрыгивая на одной ноге, к холодильнику, наполняла его тортами, потом к вазе с цветами, и спрашивала у моих милых гостей совета: как мне жить?

Я тогда очень запуталась в жизни, и мне, помню еще, всего было мало: славы, денег, поклонников и вообще всего. Душевный покой отсутствовал напрочь. Я уже говорила, что моя самооценка все время скакала как сумасшедшая туда и обратно, хотя я понимаю, что на чей-то взгляд все казалось прекрасным и очень удачным!

В то время я как раз и читала (кричала) вслух этот отрывок из чеховской «Скучной истории» и вопила в небо как бы профессору Кати: «Ответьте, ну скажите же мне наконец – вы опытны, вы долго жили – ответьте: «Что мне делать? Что делать? Скажите мне, наконец?» Я уже тогда пыталась, видимо, пробиться куда-то выше, ведь не у придуманного же Чеховым профессора я действительно это спрашивала. Я хотела найти ответ у более опытных и, как мне казалось, более мудрых людей.

Поэтому я задавала эти вопросы и тем, кто меня навещал.

Эти люди давали мне не помню какие советы, но помню, что относилась я к ним с большим пиететом, несмотря на то что они, увы, вылетали из моей головы через пару минут после озвучивания.

И тут пришел Саид Багов. Артист. Он не принес ни тортов, ни цветов, ни мороженого, чем сразу мне не понравился.

Я была большой материалисткой в то время. А он на мой вопрос «Что мне делать?» вдруг ответил какую-то совсем дикую вещь.

В это время я еще учила при помощи магнитофона английский язык и эту его «дикую вещь» случайно записала – не очень разбираясь в технике и думая, что нажимаю на кнопку «стоп», нажала на «запись».

Когда он наконец ушел, я, с облегчением вздохнув, включила свой английский, и оттуда донесся записанный голос Саида:

«Один человек пришел к Богу. И Бог спрашивает его:

– Не дай мне, Господи, уклониться от Твоей любви! – ответил человек.

– Хорошо, что ты попросил это! – сказал Бог. – Я дам тебе то, чего ты даже не просил. Что тебе даже не могло прийти в голову попросить, о чем ты даже не мог мечтать. Все это Я добавлю тебе, потому что ты попросил очень угодное мне: «Не дай мне, Господи, уклониться, от Твоей любви!»

После этого Саид еще что-то говорил о душе и о том, что по физическим законам, когда душа умирает, она что-то весит (и ее вес как бы измеряли), но так как по физике у меня в школе двойка, то в этом месте мои мозги вообще испуганно отключились.

И вот я учу английский и вынуждена, чтобы по неопытности не стереть вместе с речью о непонятном Боге нужный английский, слушать все это вместе много раз.

Вот из ё нэйм? Май нэйм из Лена! Один человек пришел к Богу, и Бог спрашивает его: чего ты хочешь?… И т. д

Сначала от злости, что стерся английский, я просто взвивалась, несмотря на больную ногу. Я вспоминала, что Саид не принес ни тортов, ни мороженого, и это тоже не добавляло добрых чувств к нему. В состоянии близком к бешенству я сидела на кушетке и тупо учила английский, прерываемый какой-то гадостью про какого-то Бога.

«Один человек пришел к Богу…»

Хоть бы он не дошел до этого Бога и по дороге умер, – мстительно мечтала я.

Хоть бы он заблудился… Я не вдумывалась в смысл.

Но вынужденная слушать это не один раз, постепенно я стала вслушиваться и успокаиваться (даже скорее уставать от злости), а потом и вдумываться в смысл. Пришел к кому? К Богу?! А есть ли Он? Этот Бог? – думала я. Да нет, наверняка нет!

А вдруг есть? И какое-то время я мучилась теперь уже этим вопросом.

А потом я сделала то, что поменяло всю мою жизнь. Я приподнялась с кушетки и вслух спросила: «Бог! Ты есть или тебя нет?»

И вдруг в комнате все поменялось. Огромная Любовь наполнила всю комнату и меня. Я не могу этого описать. Как будто вся любовь всех любимых людей, умноженная в миллионы и миллиарды раз, вошла в комнату и в мое сердце. И я услышала Голос. Уверенный. Спокойный. Мужской. Размеренно-доброжелательный… Как голос какого-нибудь достойного народного артиста.

«Да! Я – есть!» – услышала я внутри себя.

«Этого не может быть! Как это Ты есть? Я в Тебя не верила!» – честно призналась я Ему.

«Я есть!» – снова спокойно повторил Он. И вдруг все мои грехи, начиная с сознательного возраста, пронеслись перед моими глазами со скоростью звука. Я выдохнула: «Прости, Господи!», и Он как будто снял за малую часть секунды всю неимоверную тяжесть с моей души. Тяжесть, о которой я даже не подозревала раньше. Ушло все то, что должно было уйти: страхи, неуверенность в будущем, беспричинное беспокойство, стыд, неуверенность в себе и завтрашнем дне (и даже в сегодняшнем!)

«И что же мне теперь делать?» – снова спросила я, ошеломленная и освобожденная.

«Люби меня больше всех на свете. Люби Всех людей. Ты – избранная. Ты спасешься», – ответил Он.

Интересно, что слова «избранная» и «спасешься» я, будучи совсем еще теологически неопытной, моментально поняла – это относилось не к моей особенности или возвышению в чем-то над другими, как, например, бывает в театре или при другой распальцованности. Нет-нет! Это относилось (и Он сделал так, что я это как-то сразу поняла!) к тому, что у меня все-таки был момент, когда я захотела всем сердцем о Нем узнать. Есть слова в одной хорошей книжке: «много званых, но мало избранных» – имеется в виду, что Он зовет всех, и объятья открыты для всех, но не все хотят прийти в эти объятья. А про слово «спасешься» я тоже необъяснимым для меня самой образом как-то сразу поняла, что это не про эту жизнь, а про «потом» про «после этой жизни».

Вот такая встреча была у меня.

Я тогда открыла окно – и было счастье!

Я не знала, что Он мог бы мне сказать еще в этот вечер: «Я создал вас для Себя, и не успокоится душа ваша, пока не обретет Меня!»

Я не знала, но почувствовала, что только с этого дня и с этой минуты, с этого мгновенья я и НАЧАЛА ЖИТЬ… Жить, а не ждать, что по- настоящему буду жить потом, завтра.

Как будто кто-то открыл, наконец, окно, и я начала дышать полной грудью.

Я с трудом заставила себя лечь спать.

Его любовь изливалась и изливалась. И ее было так много, что я несколько раз просила: «Остановись! Я не выдержу этого». Казалось, что мое сердце мало для Его любви. Но Он не останавливался, а мое сердце расширилось, выдержало и поменялось навсегда…

Прошло некоторое небольшое количество времени, и Тот, Кого я с полным правом здесь называю Богом (вы можете называть это Высшей силой или так, как вам пока больше нравится), сказал мне еще одно.

Я поехала в Коктебель отдыхать. После встречи с Высшей силой я была другая. Во мне стало много любви, покоя и радости и мало эгоизма, страха и беспокойства, и в этом не было моей заслуги.

Я шла по берегу моря на рынок за сливами. Всех любила. По дороге я увидела художницу, рисовавшую море. Я, больше желая сделать ей приятное, сказала: «Какая красивая у вас картина!» В ответ я услышала: «Какое плебейство – заглядывать в чужие работы, когда вас туда не звали…»

Я почувствовала себя немножко оплеванной и, купив сливы, на обратном пути очень хотела пробежать мимо этой художницы побыстрее, и уже приготовилась к спринт-броску.

И тут Тот, кто молчал все это время, совершенно четко сказал: «Дай ей сливы!»

Я возмутилась: «Нет! Я не дам! Это очень поганая женщина! Она меня плебейкой обозвала!»

Он спокойно повторил: «Дай ей сливы!»

Я была упряма: «Нет, Господи!»… И тут Он просто начал уходить. И вместе с Ним стали уходить покой, радость, любовь и прочие незабываемые, так недавно обретенные, столь драгоценные для меня вещи.

Я поняла мгновенно: выбор! Или я даю сливы, и Он остается со мной, или я не даю, и Его тоже нет!

Я выбрала Его. «Хорошо, я дам!» – произнесла я. Он тут же вернулся, я подошла к художнице и, протянув сливы, сказала: «Угощайтесь!»

Лицо ее удивленно вытянулось, потом она испугалась, засмущалась и вдруг произнесла почти заискивающе: «Спасибо!»

Я спокойно прошла пять-семь шагов и вдруг услышала внутри себя совершенно четко: «Побеждай зло добром! Побеждай зло добром!» – два раза.

Никогда до этого я не слышала такой фразы. Нигде не читала.

И еще Он сказал мне одну фразу позже…

Когда я вернулась в Москву, вскоре я увидела мальчика пяти лет, очень близкого мне. Я рассказала ему о своей встрече с Небом и собралась уже уходить…

И тут я услышала Его последние слова: «Это твой крест!»

Тогда я ничего не поняла. Я не читала тогда никакую теологическую литературу, не ходила еще в православную церковь, а когда мне предлагали несколько раз прочитать Евангелие, я открывала книгу и после слов «Аврам родил Исаака, Исак родил Иакова, Иаков родил Иуду и Фареса, Фарес родил», удивленно поднимала брови вверх. Терпенья моего хватало как раз до Фареса, и я таким образом лишала себя одной из самых важных и прекрасных книг на земле.

Вернемся к истории нашей глины.

Я продолжала помогать ребятам в мастерской, делая, что могла: полочки, стеллажи, лепила из глины, готовила еду, и т. д. Делала более для себя, чем для кого-то.

И тут произошла поломка печи, понадобились средства для новой печки, и я пошла вместе со своей знакомой Надеждой, врачом-психологом, просить их там, где мне всегда их предлагали раньше на разные проекты. Предлагали щедро, искренне, но я никогда не брала. Я рассказала о проблеме, честно говоря, в мечтах представляя себе, как просто сейчас нам достанутся эти недостающие средства. Ну как на блюдечке с голубой каемочкой!

Но в ответ услышала: «Лена! Сделай мне спектакль со звездами! И тогда я дам деньги на печь!» Просьба меня не обрадовала. Это совсем не входило в мои планы. Я к тому времени не общалась со звездами в личной жизни. Мне в семье было достаточно одной звезды. И я как-то смутилась. Человек увидел это и повторил: «Да! Ты сможешь, я знаю! А вообще приходите ко мне, как все получиться, и хотя я, конечно, бываю очень занят, но вы ловите, ловите меня!»

Последняя фраза меня просто добила. Я никого не собиралась в своей жизни ловить, не собиралась унижаться, просить и, злобно выйдя из кабинета вместе с Надеждой, пошла к выходу, не желая больше сюда возвращаться. Надежда предложила зайти отвлечься в кафе и там спросила меня: «А почему бы нам не сделать спектакль с ребятами? С нашими ребятами с особыми потребностями? А? Они, конечно, мало что смогут, но… Пусть выйдут на сцену с табличками. Давай напишем пьесу и назовем ее…» Она задумалась.

«Колобок!» – злобно подсказала я, вспомнив последние слова нашего несостоявшегося спонсора: «ловите меня, ловите!», и саркастически хмыкнула.

Надежда, как хороший психолог, который знает, что лучше подхватить чужую идею и потом развернуть ее в свою сторону, чем пробивать с нуля свою, с готовностью подхватила: «Да-да! Отличная мысль! Конечно! Так и назовем: «Колобок!» Да, Леночка?»

Я, будучи еще в измененном продолжающейся злобноватостью состоянии, ответила «да», взяла ручку, и мы вместе, хихикая и ободряя друг друга, написали мини-сценарий мини-пьесы на пол- листа А-4.

Звучал он примерно так: «Жил-был колобок, ушел он от бабушки с дедушкой и покатился по земле, по лесу, по глине, стал лепить из глины и сделался керамистом. Но много работал над собой колобок, многому учился и много трудился, и стал колобок Человеком!»

Очень довольные собой, мы похихикали. Тут я очень кстати вспомнила, что наш несостоявшийся спонсор – человек верующий, и злобно добавила: «И был Колобок эгоистом и атеистом, но потом раскаялся и стал верующим!»

Надя, немного обескураженная моим предложением, но в отличие от меня не сильно подкованная в теологически-религиозных вопросах и будучи вынуждена так или иначе поддерживать мою инициативу, чтобы хоть как-то склеить дело, на всякий случай согласилась: «Хорошо! А потом, Леночка, они выйдут с табличками: «Любовь!» «Мир!» Я перебила: «Долготерпение, милосердие, кротость, смирение, и т п.», – я перечислила все свои знания составляющих любви из Евангелия.

«Отлично! – подхватила довольная моей инициативой Надя! – Видишь, как прекрасно все получается! А знаешь, как ребятам будет полезен этот театр? Знаешь, как полезен? Вот давно надо было нам театр делать! Потому что у других инвалидов все это есть, а у нас теперь тоже будет, да? Да, Леночка?»

Я, заглотнув Надину наживку, с готовностью откликнулась: «Да, Наденька! Сделаем мы эту пьесу! Фигня вопрос!»

Надя с облегчением вздохнула. Спонсорские деньги и печка еще не были материализованы, но мне казалось тогда, что это был уже просто вопрос времени.

Я, заразившись идеей, понеслась к ребятам в мастерскую: «Антон! Женя! Таня! Кто хочет играть спектакль?» «Я. Я. Я. » – взревело наше не очень членораздельное общество.

Я даже не ожидала такого быстрого положительного отклика.

– Я буду волк! – заявил Антон! – Я хорошо рычу! Ррррррр! – поднял он руки, как в детском саду играют волка на праздниках.

– А я, а я – кто я? Кто я? Ну кто я? Что мне, нет роли? – заранее попыталась обидеться Танечка, очень ранимая, прекрасная и принцессообразная.

– Все будет! – я была щедра! – Все будут полностью удовлетворены ролями! Ты кого хочешь играть?

– Белку! – с вызовом сказала Танечка.

– А я тоже, тоже хочу белку. – Милана мощно продиралась сквозь стулья, ребят и другие препятствия ко мне. – Я хочу белку!

– Фигня вопрос! – повторила я, вспомнив, как легко у нас получилось написать пьесу, и с широкого барского плеча подарила ей роль: – Милана! Ты – белка!

Обернувшись назад, я увидела Женю. Он тихо, как всегда, сидел в углу и ткал шарфики-коврики, которые мы потом собирались реализовывать на православных или каких-то других ярмарках. Его мама Лена была рядом и с некоторой тоской смотрела на меня, видно не решаясь спросить. Дело в том, что если Таня и Милана довольно прилично говорили, то наш прекрасный и трудолюбивый Женя больше молчал, а если что и пытался сказать, то, мягко говоря, красноречие не было его сильной стороной.

Я решила быть как мать в семье честной со всеми детьми и, раздавая как Дед Мороз подарки, не забыть и не обделить никого.

– Лена! – обратилась я к маме Жени. – Женька будет играть? Хочет? Спроси его!

Лена испуганно посмотрела на Женю и от волнения даже немного заискивающе спросила:

– Женя! Ты хочешь играть в спектакле?

Женя помолчал. Милана и Таня моментально подключились:

– Женя! Давай ты будешь зайцем, а? Давай?

Женя задумался еще сильнее.

На лице Лены были видны ее муки. Я видела, что она как мать очень хотела бы для Жени всего, что только появляется на горизонте, интуитивно чувствуя, что для него любая социализация очень полезна.

Я пришла на помощь.

– Короче, Женя! У нас есть белки, зайцы, и медведь! – называя всех зверюшек, я постаралась проиграть их интонационно, и медведя я специально сыграла грубовато для нежного Жени.

– Я… я… буду… только зайцем! – я хотела бы сказать «сказал» или на худой конец «прошептал» Женя, но если честно, это было «еле слышно как ветерок выдохнул» наш Женя – и то выдох его был услышан только его мамой!

– Он хочет! Хочет зайцем! – радостно и с надеждой перевела она.

– Ура! – закричала не сильно аутичная Ми- ланка. – Женька – заяц, да? Да, Жень? Ты заяц?

– Да, я буду зайцем! – пробормотал он, окончательно обрадовав нас всех своим решением, и я, пока было горячо железо, стала его тут же доковывать. Я прочитала с выражением наш с Надей маленький шедевр – это было чуть легче, чем читать телефонную книгу, но мои потуги на юмор получили высшую оценку у слушателей. Милана с Леной хохотали, Танечка аккуратно подхихикивала, Женя испуганно косился, а Антон хохотал отдельным хохотом громче всех. И я неожиданно для себя, к полному удовлетворению Нади, была уже вовсю вовлечена в процесс создания того спектакля, который она так хотела, совсем кстати на тот момент забыв, что наш спонсор хотел звезд.

Примерно через день наш подвал ждал еще спонсоров из «клуба миллионеров Ротери» для нашей сломавшейся печки. Я их никогда не видела, поэтому, кто такие «Ротери», я до сих пор плохо себе представляю. На встречу я опоздала, поэтому, приехав на другой день и увидев грустные лица наших, я поинтересовалась: что там с «Роте- ри»? Дали деньги?

– Нет! Не дали! – огорченно объяснили мне. – Дали совет.

– Вылезайте из своей кастрюли! Вот такой вместо денег дурацкий совет.

Я задумалась. Что-то интуитивно подсказывало мне, что миллионеры, достигшие чего-то в этой жизни, не будут просто от нечего делать издеваться над ребятами с особыми потребностями, давая им жестокие или обманные советы.

Мне казалось, что в этом совете есть какой-то секрет или кодовое слово, и хотелось, очень хотелось, разгадать этот секрет.

А можно с ними связаться и уточнить?

«Нет, ты что! Они раз в год бывают и все! Нельзя!» «Ротери» были недоступны ни для кого, кроме Нади, их оберегали от посторонних влияний, и ими не собирались делиться.

Я не очень-то и расстроилась. Просто хотелось уточнить совет.

Я стала молиться: «Господи! Что они имели в виду? Какая кастрюля?» Постепенно в голове стали складываться какие-то картинки. Я предположила, что наш подвал, где нас никто не знает и не может узнать, – это и есть кастрюля. И мы сидим там и варимся сами в собственном соку. Никто же из нормальных людей не будет ходить над нашим подвалом и думать: «А есть ли там подвал? И кто же в нем сидит? А может быть, там сидят ребята с особыми потребностями? И наверно, им нужна помощь, поддержка и печь?»

Я поняла, что из кастрюли-подвала нам хорошо бы вылезти! Но как?

И куда? Я размышляла дальше: нужно вылезти туда, где есть хотя бы какая-то тусовка.

Но на дискотеку точно не надо, – продолжала я мыслить как могла. В цирк? Но у меня нет там знакомых. А если в театр?

И тут я вспомнила про свои замечательные отношения с Виталиной – позже женой Джигарханяна, и решила попробовать.

«Разве ты не знаешь? Разве ты не слышал, что вечный Бог, сотворивший концы земли, не утомляется и не изнемогает? Разум Его не исследим. Он дает утомленному силу, и изнемогшему дарует крепость. Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе, поднимут крылья, как орлы, потекут, – и не устанут, пойдут – и не утомятся», – читала я в тот период.

Две девочки, Танечка и Милана, пошли со мной к Джигарханяну лепить из глины. Это была чистой воды авантюра, но ничего другого просто не приходило в голову! Человек удивительного дружелюбия Армен Борисович открыл свои объятья и свой кабинет. «Золото мое!» – услышали девочки слова Великого Мастера. Потом они вместе пили чай, разделили шоколадку, потом они сидели в его кресле, потом вместе лепили из глины и хохотали: Джигарханян сначала немного сопротивлялся, отговариваясь отсутствием опыта, потом втянулся и лепил разные вещи, и приличные, и не очень. Нам было всё равно. Было весело, спокойно и удивительно! Атмосфера любви и принятия была невероятная.

На фото видно это ощущение счастья.

После этого похода стало что-то происходить, например, мама Миланы позвонила и сказала, что Милана боялась ходить одна без Тани, а сейчас пошла. Одна. Храбрости стало больше.

Я думаю, что ресурса стало больше – Сам! (тот, который был в кино), – Он сам как маленький кусочек чего-то почти божественного, принимал, обнимал и благословлял.

И это реально было очень мощно. Там в театре я спросила у Виталины, просто так на всякий случай: а вообще сколько стоит аренда театра? Она сказала: «Узнаю!» И потом ответила: «А мы с Арменом Борисовичем готовы принять вас с этими вашими ребятами благотворительно. Оплатить нужно будет только минимум: работу людей, которые в этот день будут вам помогать. А то вы дернете за что-то не то, и на вас все и свалиться».

На следующий день мне позвонила моя подруга – одна из любимых, но не виделись мы с ней очень давно.

«Лена! Не удивляйся. Меня кто-то разбудил сегодня и сказал дать тебе деньги. Наверно, это Тот, в кого ты веришь. Я хочу дать тебе деньги и срочно. Пожалуйста, приезжай и забери их скорее».

Она назвала сумму, чуть больше той, что нужна была на оплату рабочим в театре.

Я приехала к ней, взяла эти деньги и оплатила аренду.

Начало было положено.

Я еще даже не представляла себе и в мечтах, что будет…

Я не могла себе представить, что наш Женька – аутист, у которого в диагнозе написано: «сзади не подходить, громкую музыку не включать» – заговорит, запоет и запляшет на сцене одного из ведущих театров страны, а его мама скажет: «Если вы полетите в космос – мы с вами!»…

…Что Антон, который плохо говорил и был настолько неаккуратен в гигиене, что ему приходилось звонить по несколько раз из мастерской и просить помыться прежде, чем он выйдет из дома, – будет работать над своим образом вместе со стилистами, подружиться с множеством артистов и музыкантов, примет в подарок от продюсерского центра «Маэстро» на свой день рождения 16 часов бесплатного обучения вокалу, обучится ему и начнет петь песню Пугачевой «сделать хотел грозу, а получил козу» так, что у всех знающих его глаза станут «по 5 копеек»…

…Что мы сами, раньше еле материально стоявшие на ногах, поедем поддерживать в детдома, интернаты и клубы наших друзей на Донбассе, повезем им спектакль о дружбе, поддержке и любви и красные сердца с надписью: «Не бойся! Я с тобой. Бог», и незнакомые люди будут плакать у нас на плечах от той силы, уверенности в лучшем, от той дружбы и поддержки, которую мы им привезем.

…Что мы выступим нашей группой в Кремле, в ЦМТ, в ЦДХ, в Москве и Подмосковье, в Сочи, что нам будут писать письма и отзывы родители, дети, бизнесмены, депутаты и делегаты разных съездов – экологических, социальных и прочих…

…Что нас пригласят со спектаклем в главную центральную детскую библиотеку страны, зрители оставят прекрасные отзывы и будут говорить: «Мы боимся вас потерять…»

Что у нас будет полно грамот…

…Что в прекрасном здании Правительства Москвы мы получим за спектакль орден «Великие люди великой России»…

…Что я буду писать о создании этого спектакля книгу…

…Что нас позовут на главную площадь страны – Красную площадь – на фестиваль «Книга России», и мы будем там выступать, и знать, что это только начало!

Если вы держите в руках эту книгу – значит, это произошло.

Всего этого, конечно, не было и в мыслях, и не могло быть. Но Кто-то там далеко на небе уже готовил свой необыкновенный план поддержки и веры в нас! Потому что мы поверили в Него! И в то, что Он все может!

Заплатив за аренду, я взяла под руку человека-поддержку, человека-друга всех обиженных и оскорбленных, человека-утешителя и вдохновителя, без которого ни у меня, ни у нас, возможно, ничего бы и не получилось. Ее имя Света Китчатова.

Эта девушка заменила многим из нас сестер, матерей, психотерапевтов и платочки для слез. Бывшая фотомодель, уставшая от того, что ее покупали и продавали, она пошла работать в мастерскую к ребятам, потому что там ее точно уже никто не мог купить и продать – ее любили от всего сердца все наши аутисты и не аутисты, все мы. Свете мы придумали новую фамилию, которая к ней необыкновенно подходила: Света Светлая.

Эта красавица и умница была дана нам свыше тоже как особое благословение! Мы нашли друг друга! Принципы бескорыстного служения были для нее не пустым звуком, а настоящим и важным призванием.

Итак, вместе со Светой я начала делать то, чего никогда не делала – ставить спектакль со звездами и нашими будущими особыми звездочками.

После того как мы заплатили пусть весьма символическую, но всё же аренду театра, ночью произошло очередное событие, из тех, что не происходили раньше.

Я проснулась, вернее меня разбудили в четыре утра, и до шести часов у меня в голове сами собой возникали четкие тексты песен, монологов и диалогов. Первый текст (это была ария Создателя, которого Адам своим непослушанием предал в Эдемском саду, вторую будет позже петь И. Д. Кобзон) был такой:

Как ты мог меня так предать,

Как ты мог меня так забыть.

Я уйду, чтобы не рыдать,

Я уйду, чтобы слезы скрыть.

Все могу Я, ведь Я – Творец,

Не могу только вас вернуть,

Потому что Я твой отец

И свободным Я сделал путь.

Я свободным тебя создал.

Все ты сам теперь изберешь,

Если Рай тебе был так мал,

Чем-то был тебе не хорош.

Мне так жалко, дитя, тебя,

Мое сердце ты взял с собой.

Создавал Я вас для себя,

Вам во Мне лишь найти покой.

Ты покатишься по земле,

Чтоб сокровища собирать.

Но ни в городе, ни в селе

Ты не сможешь их отыскать.

Я создал тебя для Себя.

Ты не сможешь покой найти,

Пока я не обнял тебя,

Пока ты еще на пути.

Счастья нету ни здесь, ни там.

Ты нигде не найдешь покой,

Пока ты не построишь храм

В своем сердце, чтоб быть со мной.

Буду ждать тебя каждый день,

Буду ждать тебя каждый миг.

Я увижу тебя сквозь тень,

Я услышу тебя сквозь крик.

Никому тебя не отдам,

Потому что тебя люблю.

И на землю спущусь Я сам,

Охранять тебя повелю.

Будешь счастья везде искать

И покатишься по земле,

Будешь сердце всем заполнять,

А душа… будет жить во мгле.

Не молись здесь чужим богам,

От корысти и лжи беги,

Я тебя никому не отдам,

Только сердце свое береги…

Здесь зажгу для вас Новый свет,

Дам для каждого свою роль.

Если спросите – дам ответ,

Утешать буду вашу боль.

Буду душу твою хранить,

Чтоб вернуть ее Снова в рай.

Чтоб смогла со мной снова жить,

Только сам ее не продай.

И пожалуйста, ты, сынок,

Глаз своих от меня не прячь,

Я – ведь помощь твоя, Я – Бог!

Заболеешь – Я буду врач.

Одиноким Я буду друг

И в отчаяньи помогу,

Знаешь, сила отцовских рук —

Беспредельна! Я все могу.

Я даю приказ облакам,

Создаю все планеты вновь.

Для меня ведь ничто – Века.

Я ведь вечный, Я есть любовь!

Буду светом для тех, кто слеп.

Пред обрывом Я крикну: стой!

уду алчущему Я – хлеб!

Буду жаждущему – водой!

Сколько б ни было тебе лет

Хоть на самом земном краю,

Если ты Мне не скажешь: нет!

Дам тебе Я любовь свою.

Как хочу Я тебя обнять,

Как хочу Я тебя простить.

Так не сложно Меня понять,

Если сердце свое открыть.

Чтобы не было больно вам,

Чтобы было меньше потерь,

Сын мой! Верь здесь Моим словам,

Лишь Отцовским словам ты верь!

Но свобода здесь и назад —

Не возьму ее, чтобы жалеть.

Сам ты выберешь: рай иль ад.

Сам ты выберешь: жизнь иль смерть…

Без тебя не так светел рай,

Хоть и звезды везде зажглись.

Что ж ребенок мой, вырастай,

Колобком по земле катись…

Это была ария, которую я, сонная и не очень имеющая в таком состоянии возможность сопротивляться, записала, не совсем еще понимая, что к чему.

В конце были слова: «Колобком по земле катись». В голове появились картинки, я вдруг захотела послушать классику, в Интернете я набрала в поисковике «классическая музыка», и первой открылась сарабанда XVI века в обработке Генделя.

И я увидела, как Господь под эту мелодию создает прекрасный мир, потом лепит много колобков разной национальности из глины (из земли Я вас создал, и в землю уйдете), а потом выбирает – выдергивает оттуда одного – Адама и радуется ему как Отец.

Я не буду пересказывать весь спектакль, скажу только, что с сотворения мира и ухода Адама и его предательства у нас все началось, а потом Колобок – символ ушедшего от своих корней человечества – продолжил все в лесу, где лесные зверюшки с человеческими характерами живут очень похожей на нашу жизнью, и кто-то только и делает, что ищет золотые орешки, а кто-то нашел книгу о любви, праведности, дружбе, прощении, о призыве побеждать зло добром и, читая книгу, старается жить по ней, сильно раздражая этим золотоорехоискателей. Сюжет был прост как дважды два – четыре!

Все диктовалось по ночам ровно с четырех до шести, и песни, и тексты. И я при этом прекрасно высыпалась, как никогда. Пьеса стала сильно видоизменяться, мощной уверенностью, обрастать, как скелет мясом – песнями, монологами и диалогами, танцами и прочими театральными штучками.

Она по ночам наматывала на себя все больше и больше и из небольшого «колобка» превращалась в полноценную постановку.

Периодически я, приходя в подвал, читала ее всем нашим и получала большое одобрение. И от ребят, и в основном от Светы. Однако часть коллектива была настроена внешне дружелюбно, но за спиной мне передавали некоторое недоумение: зачем это? Мы что – получим за это какие-нибудь средства для ребят или для нас?

Мне передавали эти размышления вслух. Но слушать чье-то мнение было уже некогда!

Мы договорились с Арменом Борисовичем, что прочитаем пьесу ему или режиссеру его театра. Армена Борисовича не было в Москве. И мы со Светой Светлой (Китчатовой) пошли читать пьесу режиссеру, который ставил раньше пьесу моего мужа.

Я несла пьесу как только что рожденного ребенка – с трепетом, гордостью и радостью.

Мы сидели в кабинете Армена Борисовича, и я пыталась читать. Именно пыталась. Потому что меня сильно смущало режиссерское лицо. Оно выражало крайнюю степень сарказма, насмешки и абсолютного 100 %-ного неверия в нашу затею.

Он слушал, изредка еще и разговаривая по телефону, лицо было мучительно скорбящее. Он мучился так сильно, что я тоже стала мучиться от того, что мучаю его (я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я).

Света не знала, что делать. Она искренне поддерживала меня, но пыл мой угасал все быстрее и быстрее.

А ваш не угаснет, если вы услышите такое: «Вы серьезно хотите это ставить? У вас нет денег! Вы не найдете на это столько актеров! У вас нет звезд! Никому не интересно это играть! Лису нужно сделать разлучницей между Адамом и Евой, а Колобок должен стать наркоманом или еще какой-нибудь личностью потемнее».

Я пыталась возразить:

– Колобок же и так большой эгоист! Этого что, не хватит?

– Нет! Побольше темного нужно, а вот дьявола нужно вывести на сцену и сделать поярче как китайского дракона!

– Стоп! – перебила я. – Я не хочу, чтобы кто-то вообще играл на сцене этого дьявола. Слишком много чести! Я его хочу чуть схематически обозначить и все!

– Нет! – возмутился режиссер! – Нет! Дьявол – это должно быть самым интересным! – и что любопытно, именно эта тема оживила его скучающее лицо.

Я совсем теряла смысл всего, и дух мой сильно скорбел и плакал.

Читка пьесы закончилась. Я вышла из кабинета с ощущением полного бессилия, убитая морально и духовно.

Дома я легла в позе зародыша, как всегда раньше ложилась, когда мне было плохо и грустно, и, закрыв глаза, даже стала чуть постанывать.

Но мои страдания прервал телефонный звонок.

– Что? Наверное, лежишь в позе зародыша? – услышала я веселый голос Светы.

– Да, – не стала я скрывать. – Лежу!

– Вставай, а? Тебе Бог дал пьесу? Дал! – сама ответила она на свой вопрос. – Вот вставай теперь и думай, что с ней делать дальше, чтобы она вышла на сцену, потому что Он хочет, чтобы это было, и Он ждет! Ждет тебя! Не отлынивай!

Я немного приподнялась после этих слов и подумала: а что мне делать с той злостью, которую я начала испытывать к этому «прекрасному» режиссеру?

Так появился новый персонаж пьесы – Опытный господин Крот.

Когда наши ребята начинают спектакль, они идут за советом к Опытному господину Кроту, и тот им отвечает: «У вас ничего не получится! У вас нет денег, нет звезд, нет нормальных костюмов, и я не верю!»

Во время премьеры прообраз Крота сидел в зале, заполненном людьми, и смотрел на себя.

Через три с лишним месяца после нашей премьеры его уже не было в театре – его уволили.

Причины я не знаю…

Сейчас я хочу поделиться историей, которая, мне кажется, может быть кому-то полезной.

Когда я узнала о том, что у моего родственника синдром Аспергера (слабая степень аутизма), я, пережив депрессию и едва справившись с ней, вынуждена была уехать по делам из Москвы в Коктебель. И то, что я не могу ничего сделать для своего родственника, меня очень сильно мучило.

Я только-только узнала само название «аутизм», но оставался главный вопрос: «Что делать?» И если в Москве я имела бы хоть какой-то доступ к какой- то информации, то здесь я мало вообще кого знала, а Интернет там тогда работал очень плохо.

Я, почти плача, попросила своих друзей – Влада и Наташу из Феодосии – найти мне хоть что- то по этой теме.

Наташа честно облазила Сеть, как могла, и ответила: «Лена, очень много инфы с описанием, что это, и диагностики. Но вот что с этим делать – об этом почти ничего нет. Я нашла только один положительный опыт в книге Кэтрин Моррис «Услышать Голос Твой!»

Она мне скачала эту книгу, и я стала читать. У мамы в книжке рождаются трое детей, два из них – аутисты, и она делиться опытом, как она их выпрямляет. Опыт положительный, но дети до трех лет, и там это и подчеркивается – что нужно успеть до трех лет.

В это время ко мне в гости пришла знакомая из южного города, который чуть дальше Коктебеля. Мы стали делиться историями из жизни и немного открываться. Далее привожу диалог:

«Она: Знаешь, у меня есть сын.

Я: И у меня есть сын.

Она: Ему около двадцати.

Я: И моему около двадцати.

Она: Он у меня от первого брака.

Я: И мой тоже от первого брака.

Она: У моего поломана нога, и он хромает.

Я: И у моего поломана, и мой чуть хромает.

Она: Моего зовут Тема. Артем.

Я: Моего зовут Тима. Тимофей.

Она: У моего сына аутизм. Слабая степень.

Я: У моего сына аутизм. Слабая степень.

Она: Я никому не говорила до этого про это и не произносила слово «аутизм». Ты – первая.

Я: И я тоже никому не говорила и не называла».

Мы долго смотрели друг на друга.

Я произнесла: «Привози его ко мне сюда. Мы попробуем что-то сделать вместе».

Чем я руководствовалась тогда? Я не знаю.

Моя знакомая стала рассказывать о сыне, как он был талантлив в музыке, играл невероятно блестяще на гитаре (кто его слышал – долго не могли забыть), как, испугавшись большого скопления людей на экзамене, не пошел на экзамен, как она, не понимая, что это аутические черты, кричала на него и причиняла ему боль, не понимая, что делает.

А я узнавала в каждой истории себя и вспоминала свой крик, претензии к несовершенству в поведении сына и его раны…

Как я кричала на него, когда он, будучи неловким, выходил из машины и уронил яйца с двойным желтком, которые я хотела принести показать сестре мужа, а он смотрел на меня беззащитно и удивленно и не возмущался. А я принимала это за упрямство.

Как я кричала: «Почему ты не такой, как все?! Почему ты так по-дурному на все реагируешь? Что ты не можешь нормально себя вести? Поживее! Ну, крикни что-нибудь громко! Ну, руками нормально взмахни!»

Мы со знакомой вспоминали разные случаи и плакали. Это были как исповеди друг другу.

Она рассказывала о том, как хотела сдать его в дурдом, чтобы напугать (чтобы стал вести себя хорошо – нормально). О том, как один раз даже сдала его на два дня, но потом не выдержала, и как он спокойно и грустно смотрел на нее, когда она его сдавала, а потом так же спокойно и печально, когда забирала. Так обреченно и грустно…

И она, и я думали тогда, что они могут, но не хотят. Оказалось, что они очень хотели, но не могли из-за этой странной особенности, кем-то называемой болезнью, кем-то – просто свойством. Но смена названия не облегчает жизнь тех, кто имеет эти аутизмы и эти аспергеры…

Я вспоминала, как устраивала день рождения, и, чтобы никто из пришедших не заметил его «особенности», почти не давала ему слова сказать и что-то сделать. Я отвлекала его друзей и была так активна в этой задаче, что мне почти все удалось (никто ничего не заметил), удалось все, кроме одного – сын так и не почувствовал праздника и был по-прежнему несчастным. Впрочем, как и я…

Моя знакомая привезла своего сына ко мне. Внешне это был немного похожий юноша. По поведению – очень похожий, я просто обомлела!

Знакомая предупредила: он очень недоверчивый, и, если не примет человека сразу, или что-то заподозрит, потом будет трудно найти с ним общий язык.

Я молилась весь вечер так: «Господи! Ты знаешь мое сердце! Я очень переживаю за сына! Но я далеко от него и сейчас никак не могу ему помочь! Пожалуйста, сделай что-то такое с ним Сам, что не могу я! Я хочу чуда! Ты – Отец всех людей! И его небесный Отец тоже! Я обещаю тебе, что этому юноше, который приедет ко мне сюда, я буду давать все как мать! Как своему! Я сделаю все, что могу ему, а Ты, пожалуйста, делай там, в Москве, что-то с моим! Во имя Иисуса! Я верю!»

Так я заключила договор с Богом. И взяла на себя обязательства, которые и сама еще не совсем знала, в чем заключаются.

Но я подумала: не боги горшки обжигают! Хоть что-то хорошее я ведь могу сделать? Я сделаю все, что могу!

И, прочитав еще раз внимательно распечатку Кэтрин Моррис «Услышать Голос Твой!», я с наглостью неофита поняла в общем-то простые вещи: что нужно все-все время менять что-то в жизни аутичных детей, давать им больше впечатлений, разнообразия, составить план перемен, и не давать долго зацикливаться на чем-то одном! Читая про это, я с болью вспоминала, как радовалась, что мой маленький тогда еще сын не доставляет мне вообще никаких хлопот, а сидит и играет в одну игру несколько часов подряд! Кто же знал тогда, что это плохо?!

И я решила действовать, как могла. Когда Артем приехал, морально я была готова. Проштудировав книгу внимательно, я поняла, что еще нужно составить список того поведения, которое точно нужно поменять, потом разработать план, как это пошагово сделать, потом план осуществлять.

Я увидела Артема, он не смотрел в глаза и говорил чуть в сторону.

В уме я сразу отметила: «Не смотрит! Вот что нужно попробовать поменять! Вечером составлю план и подумаю!»

Я протянула ему руку и сказала: «Привет, Артем! Рада тебя видеть! Я – Лена! Друг твоей мамы! А если ты сын моего друга, то значит, что ты тоже мой друг!»

Как меня угораздило сказать такую логически выстроенную фразу, я не знаю, но моя знакомая вечером восхищенно-удивленно делилась: «Лена! Как это ты так правильно догадалась сразу сказать! Он мне потом несколько раз повторял: «Мама! Как она это правильно сказала, ведь действительно, если ты ее друг, а я твой сын, то она и мой друг тоже, да?»

Первое и наиглавнейшее знакомство состоялось удачно. Я была принята. Это было очень важно. Хотя тогда я еще не знала, насколько важно. Я не знала, что аутисты считывают отношение к себе с первых трех секунд знакомства гораздо вернее и быстрее, чем простые люди! Я не знала, что, если ошибиться и испугаться странностей в поведении или сразу показать свое недовольство чем-то, что отличается от нормы, – это КОНЕЦ началу.

Слава Богу, чисто интуитивно, на подсознании, у меня получилось не спугнуть этого и так уже очень напуганного многими негативными и насмешливыми отношениями и неприятиями его и его странностей парня.

Я съездила в канцтовары, купила большую общую тетрадь, много ручек с разными чернилами и вечером взялась за составление плана.

Первым пунктом шло: не смотрит в глаза! Как сделать, чтобы смотрел? Я думала и думала. Ничего не приходило в голову. Вообще ничего. Я уже почти бросила эту затею и легла в постель. Но и там не успокаивалась. Долго ворочаясь в кровати, я искала выход, мучилась и молилась опять: что делать, Господи?

И тут проблески простого ответа пришли ко мне.

Утром во время завтрака я радостно поздоровалась со Светой и Артемом (он смотрел в пол), пригласила завтракать. Мы сели за стол.

За завтраком я внимательно посмотрела Свете в глаза и сказала:

– Приятного аппетита, Света!

Она рассеянно ответила:

– Да, приятного аппетита!

Я отложила в сторону салфетку и обратилась к Свете:

– Света! Разве ты не знаешь, что, когда люди желают приятного аппетита, они ВСЕГДА ДОЛЖНЫ смотреть в глаза?! Светочка! Посмотри, пожалуйста, мне в глаза!

Света, поперхнувшись и удивленно вытаращившись на меня, произнесла:

Я посмотрела на Артема. Настал его черед. Я сказала дружелюбно и с улыбкой:

– Приятного аппетита, Артем!

Артем напрягся, сказал в ответ все, что нужно, и стал пытаться смотреть в глаза, но у него это очень плохо получалось, и он то смотрел, то быстро опускал глаза вниз, и так несколько раз! НО ОН СТАРАЛСЯ.

– Спасибо, Артем! – и сразу перевела разговор в русло еды. – Смотрите, кто любит эти сухофрукты?

Днем за обедом повторилось почти то же самое.

Света на мое «приятного аппетита» посмотрела немного рассеянно. Я опять спокойно, легко и с улыбкой спросила: «Светочка? Знаешь ли ты, что когда говорят…» И т. д.

Артем опять старался и смотрел на меня, но опять опускал взгляд и снова старался.

Я очень была тронута тем, что он старается.

Света и до этого рассказала мне, что он бывает очень внимателен к тому «КАК НУЖНО».

Как нужно сидеть, как нужно говорить и т. д.

Аутисты, я так думаю, интуитивно чувствуют, что они где-то что-то «не добирают», «не догоняют», и некоторые хотят иногда «добрать», «догнать» в безопасной обстановке. Мне попался, к счастью, именно такой случай.

На третий день Артем таращился при «приятных аппетитах» почти без перерывов, а на шестой, когда я уже почти забыла свою задачу, потому что у него уже получалось таращиться очень здорово, и я прописывала себе в тетрадке уже про другое, произошло чудо.

Увлеченная чем-то другим, я механически пробормотала про аппетит и стала есть.

И тут я неожиданно услышала:

Я посмотрела на Артема.

Он смотрел прямо на меня, даже чуть улыбаясь, но с некоторым дружеским упреком, и дальше произнес то, от чего я чуть не свалилась со стула:

– Лена! Вы разве не знаете, что, когда человек говорит «приятного аппетита», он должен смотреть в глаза?! – и я увидела абсолютно безотрывный взгляд Артема! Это взгляд держался не меньше минуты! Мне он показался прекрасной вечностью! Это была первая победа!

Я побежала в спальню, закрылась, упала на колени и благодарила со слезами Господа.

Крылья за моей спиной стали распрямляться. Воздуха в легких прибавилось. Уверенность в том, что я на правильном пути, влилась в сердце и душу. Торжество наполнило всю меня! Сила пришла!

Я с энтузиазмом приступила к дальнейшим шагам. Они назывались: «Все разное! Все меняем, что только можно!» Или: «Стереотипам и привычкам – твердое НЕТ!»

В книге Кэтрин Моррис я прочитала, что она переодевала своих детей много раз, потому что они, как и многие аутисты, хотели только одного и того же все время!

Я вспомнила, как сын хотел ходить в школу всегда одной и той же дорогой, и как это меня бесило, я не понимала, что это за «финт ушами».

Вспомнила, как он хотел, чтобы книги и игрушки лежали ВСЕГДА одинаково, а я злилась и НЕ ПОНИМАЛА.

Мамы, не обвиняйте себя! Пожалуйста! Не обвиняйте! У вас не было ни опыта, ни знаний! Вы не могли! Вы не умели! Вы не знали! Просто примите это как факт! Я прошу вас! Примите себя и простите за то, за что почти и не за что прощать – за отсутствие опыта в этой сфере! Все будет хорошо! Просто верьте!

Света сказала, что действительно Артем очень не любит надевать что-то новое, и я взялась за это.

Я решила одевать Артема в новое хитростью. Я попросила помочь принести уголь – было жарко, и когда Артем снял одежду, я тихонько отнесла ее в стиральную машину. Его это очень разозлило, он был растерян и возмущен, но того, чего я боялась – прямого проявления агрессии, – слава Богу не было, а были жалобы на меня Свете. Но я по этому поводу не сильно «парилась».

И вот тут я хотела бы обязательно упомянуть один фактор, без которого мой рассказ не будет иметь никакой пользы – это родители. Родственники. Не переносящие никакого дискомфорта.

Есть в программе двенадцати шагов родственников анонимных алкоголиков такое выражение «твердая любовь». Это когда несчастным и запутавшимся в проблеме родственникам помогают разделить два понятия: любовь и потакательство. И четко разъясняют, что есть что. Для того чтобы понять это на примерах, можно посмотреть гениальный фильм «Сотворившая чудо», где гувернантка, приехав в итальянскую семью к больной слепой девочке, видит потакательство ее больному поведению, мешающее этой девочке сделать хоть какие-то первые шаги к выздоровлению. Родственники не выносят ее криков, жалоб и слез. Им дискомфортно.

Так же дискомфортно жене алкоголика обозначать свои границы, а потом защищать их. И если муж в пьяном виде проявляет неуважение, нарушая покой, сон или даже безопасность, то часто жена настолько напугана перспективой любого конфликта, что позволяет ему делать то, что человек в нормальном адекватном состоянии никогда не позволит. Теряя свои покой, сон и уважение, она не решает проблему, а наоборот, усугубляет ее, но выхода даже не видит. Это не ее вина – это ее беда, но захочет ли она что-то менять – вот в чем вопрос?

И здесь может помочь опыт других людей, позитивный и положительный опыт тех, кто прошел эти трудности (чаще всего с поддержкой других людей), кто сумел защитить себя и свои границы, кто победил в том, что сумел, сохранив любовь, понять, что потакательство – это вред и для самого больного алкоголизмом человека (и не только алкоголизмом), и для родственника, и отказался от такой ложной любви, когда алкоголика вызволяют из всех ситуаций, отдают его долги и выкупают по много раз вещи из ломбарда.

Если вас раздражает такая ассоциация с алкоголиками, я могу вас понять, и вместе с тем по- другому мне не объяснить, что происходит.

Я вернусь к Артему.

Света, которой он ПРОСТО жаловался, стала очень недовольна.

К нам в гости пришел знакомый из Питера, и я пересадила Артема на другое кресло во время обеда, втайне радуясь, что есть повод для перемен хоть чего-то!

Света стала выговаривать мне: «Лена ему не нравиться, когда ты сажаешь на ЕГО кресло какого-то алкоголика!» (Наш знакомый был действительно болен этой болезнью, но при этом он был всегда трезв, когда приходил в гости!)

Света не унималась: «И вообще – если ты занимаешься аутистами, то и занимайся аутистами, зачем еще алкоголики?»

Мне было и смешно, и грустно, и возмутительно…

Я отозвала Свету и объяснила ей ситуацию: мои двери всегда будут открыты для всех людей, кто ищет помощи и готов меняться. Это мой принцип жизни с тех пор, как я узнала, что есть Бог, и Он меня любит. Все! Это не обсуждается.

Света поджала губы и обиделась.

Через день произошел еще один подобный конфликт, и вдруг она собрала вещи и объявила:

– Я уезжаю! Заболел муж!

– А Артем? – мне так было жалко прерывать всю работу с ним!

И Бог услышал меня!

– Пусть остается! – почти презрительно бросила Света и уехала, оставив мне шанс что-то изменить в жизни хотя бы одного человека.

Мне, конечно, было немного тревожно, но одновременно появилась какая-то свобода от непрерывного контроля и недовольства Светы.

Я вспомнила, что, составляя очередной список и разрабатывая свой план, я предлагала ей подключиться, но с удивлением видела – ей это не интересно. Я пишу, не чтобы обвинить – это просто факты. Наверное, можно и нужно найти этому объяснение, просто сейчас я хочу описать более важные вещи и не заострять на этом внимание.

За день до отъезда Светы, поняв, что Артем имеет в своем телефоне практически только один номер – своей мамы, я поняла, что нужно кого- то вводить для социализации. Но как?

Как ввести в его жизнь кого-то еще, когда сам он избегает людей и первый никогда не пойдет на контакт. Света рассказала мне, что иногда он выходил из дома с каким-то даже хорошим планом, но видел через забор соседа и ИЗ-ЗА ЭТОГО сразу снова шел домой и так и сидел весь день дома.

Я думала, что делать, и поняла: если гора не идет к Магомеду…

Выглянув в окно, я стала поджидать «жертву». Ею оказался наш сосед Павел – прекрасный мастер-самоучка, делающий великолепные изделия из камней, черепицы и прочих естественных материалов. Павел, по счастливой случайности тоже прекрасный анонимный алкоголик, трезвый уже долгое время (вообще, хочу, пользуясь случаем, сказать, что считаю всех выздоравливающих алкоголиков и наркоманов золотым фондом нашей родины – эти люди знают цену жизни, ценят свою новую жизнь и вносят в нее свет).

Я, высунувшись из окна, позвала его:

– Паша! Слушай! Нужна твоя помощь! У меня в гостях знакомый. Он попал в аварию, и у него шрам на лице, – шрам правда был, и про аварию было правдой. – И он настолько подавлен всем этим, что после такой психологической травмы иногда даже не хочет жить, – и это было правдой со слов Светы. – Ему очень нужна помощь людей! – и это правда! – Но сам он считает себя уродом, – слова Светы, – и у него от этого низкая самооценка, – мои выводы, – и, короче, очень нужно его отвлечь от грустных мыслей и чтобы он хоть чем-то занялся! Попроси его, пожалуйста, помочь тебе! Прилепить на вазу что- то, найти на море камушки какие-нибудь! Я готова оплатить тебе этот труд учителя!»

Павел – человек с открытым сердцем, нашел подход к Артему, сам подошел к нему, попросил помочь – съездить набрать камни для работы на море. И тот откликнулся! Света до этого мне сказала, и я потом сама увидела, что ему бывает трудно сказать кому-то «нет», из вежливости. И это было мне на руку, я потом все время этим пользовалась.

Начало было положено. Так в мобильном Артема появился второй телефон. Я же села у окна, дожидаться следующую жертву.

Так были выловлены:

• рыбак, с которым Артем съездил на рыбалку (нужно было «помочь» поработать с сетями);

• наш сторож (ну некому совсем иногда поднести уголь и собрать сухие ветки за забором, и сжечь);

• художница (совсем некому мешать краски);

• мастерица-декоратор (нужно съездить к ней домой в Феодосию, а одна я боюсь и опасаюсь чего-то забыть);

• муж мастерицы-декоратора (не помню, но что-то мы придумали хорошее).

И много-много другого. Я никому не говорила, что Артем аутист. Я понимала, что неизвестность пугает, а история с автокатастрофой (что к тому же было правдой), шрамом и его неверием в себя, вызывает сочувствие у нормальных людей и желание хоть чем-то помочь.

Я внедряла всех людей подряд, кого только можно было зазвать к себе и привлечь на свою сторону. В дело шло все! Перебирать и кривить носом было невозможно! Я поняла тогда еще раз, какая ВЕЛИКАЯ ЦЕННОСТЬ – ЛЮДИ!

Когда Света еще не уехала, я помню, что она все время еще ходила с Артемом ко всем, кого я просила о помощи. Ночью, составляя свой очередной план перемен и рисуя картинки ввода новых людей в жизнь Артема, я именно по картинке заметила, что рядом с парнем все время нужно рисовать Свету, и подумала: хорошо бы теперь ПОМЕНЯТЬ и это! Пусть встретится хотя бы с одним человеком сам. Без Светы. И это тоже будет перемена! Ведь МЕНЯТЬ, МЕНЯТЬ И МЕНЯТЬ – это и была моя задача…

Я пошла на гору и, увидев сверху, что Света опять безвылазно сидит с Артемом и мастером, позвала ее, немного слукавив: «Светочка! Ты можешь принести мне полотенце?» Она принесла, и я ей доверчиво объяснила, что позвала ее для того, чтобы Артем мог теперь совершить еще один шаг вперед и побыть с мастером один. Без мамы.

Я совсем не ожидала того, что произошло потом. Света стала громко кричать: «Как! Ты обманула меня?! Тебе не нужно было полотенце? Ты хотела забрать меня от него? Да как ты могла так врать?!»

Все мои увещевания были проигнорированы, объяснения не слушались, извинения не принимались, и крики услышали и Артем, и Павел.

Я заметила, что после истерик Светы Артем очень расстраивался и еще больше уходил в себя. Мне было за него так больно, как за собственного сына, я вспоминала свой собственный неадекват, и чувство вины за прошлое жгло душу в эти моменты.

Но вот Света уехала. Обвинив меня вдруг напоследок в том, что я все не так делаю и что я всё равно ведь его брошу!

Но пока, к счастью, бросила его она, а мне некогда было удивляться, я, засучив рукава, принялась писать и осуществлять то, что делала Кэтрин Моррис – менять все, что было возможно поменять.

Артем пересаживался теперь на разные места. По вечерам он звонил Свете и жаловался на меня и мое нехорошее поведение, состоящее из этих перемен, а Света звонила мне и почти сладострастно, с наслаждением, передавала его жалобы, но все реже и реже…

Я ездила на рынок, покупала новые вещи из одежды. Что-то он отказывался надеть наотрез, и я возвращала это, что-то с трудом, но оставлялось, и это так радовало! А что-то было воспринято положительно, и это было для меня как праздник!

Я покупала разную еду, однажды удалось купить даже страусиное мясо! И Артем его ел! Разные сладости, разное все, что можно было придумать. Мы ездили по возможности разной дорогой к морю. Каждый день я просила приходить к нам разных людей. Сначала он жаловался Свете и на это, потом успокоился, и… Смирился ли? Или ему стало интересно? Не знаю.

Я продолжала и продолжала.

Я познакомила его с женщиной, у которой было около пятидесяти котов во дворе – под видом, что некому сегодня их покормить и нужно купить молоко.

Со своими друзьями-спортсменами.

С таксистом и инструктором вождения. «Случайно встретились, не мог бы ты помочь – пересесть и нажать то, что скажут, чтобы проверить, будет ли то, что нам нужно?»

В ход шла все время одна и та же легенда: у юноши – авария, шрам, депресняк после аварии, нужна простая человеческая помощь для желания жить и трудиться!

Как я благодарна всем чудным, необыкновенно открытым людям – тем, кто сказали Артему: «Да!»

Спасибо вам всем!

Именно этот принцип я буду потом использовать в создании нашего спектакля с особыми ребятами, а потом и проекта – это принцип «Открытые двери».

История с вождением имела продолжение.

У меня была машина. Один раз я решила попробовать научить Артема водить. Тогда Света еще не уехала.

Из опыта своего родственника я понимала, что аутисты-аспергеровцы бывают настолько аккуратны в езде, о чем остальным приходится только мечтать – у моего не было практически ни одной аварии за шесть лет езды, не считая случаев неаккуратной парковки задом, когда еще не было парктроника.

Я понимала, что, если скажу Артему, что сейчас он будет учиться езде, он убежит от меня на край света.

Что-то новое для него даже в мелочи – проблема, а это вообще будет кошмар!

Я ехала за рулем и, доехав до пустого поля, попросила его «неважным голосом»: «Ой, послушай, на секундочку пересядь, а? Мне нужно тут кое-что подправить…» И я отвлекла его еще разговорами и вопросами на другие темы.

Когда он сел, я, по-прежнему отвлекая и говоря «неважным голосом», между прочим попросила чуть нажать на педаль: «Мне нужно проверить! Помоги пожалуйста!»

Он нажал, и я сразу похвалила: «О! Классно! Да ты как хорошо руль держишь! О! Как ты здорово сейчас нажал…» И т д.

Через три дня он уже хотел ездить сам.

Но у меня была коробка-автомат. А сдавать экзамен нужно на механике.

Я разыграла сцену случайного знакомства с инструктором (перед этим я полдня выбирала из всех самого доброго).

Познакомила Артема с инструктором по вождению (случайно мимо проезжал!), и он быстро втянулся в работу. Инструктор хвалил его и говорил, что он очень-очень аккуратный.

Они ездили сначала на площадке. Потом Артем ездил по городу. Параллельно он учил правила. Потом он завершил эти курсы, и, когда я уехала, нужно было просто сдать экзамен.

Но… заинтересованность в этом тогда была уже только у него одного…

Была интересная история с гитарой.

Артем – музыкант. Талантливый необычайно. Он очень любит гитару, и Света сказала, что любит играть на ней по вечерам. А когда он приехал ко мне, гитара осталась в его родном городе. Это было недалеко, и мы со Светой решили сделать ему сюрприз и привезти эту гитару. Договорились со всеми, с водителем автобуса и осуществили.

Реакция была неожиданная: вместо радости мы услышали возмущение: «Как вы могли трогать мою гитару?! Как вы посмели это сделать?»

Он был рассержен, обижен и ошарашен нашим поступком. Объяснить, что нами двигали самые лучшие намерения, было нереально.

Он сердился на нас три дня.

Унес гитару в свою отдельную комнату, и когда я спросила Свету, можно ли попросить его поиграть, она ответила: «Ни в коем случае! Никогда! Он вообще ни для кого никогда не играет, только сам себе в своей закрытой комнате, и не зли его, пожалуйста, этими просьбами! Всё равно бесполезно, а его можно реально очень этим довести! Просто будет истерика и все!»

Я испугалась, приняла это к сведению и смирилась.

В конце концов, кому как не матери знать своего сына?

С трудом простив нас за прикосновение к своей гитаре, Артем больше не возвращался к этой теме, и я, конечно, тоже.

Мы отдыхали, работали, жили.

Пришло время уезжать. Светы с нами не было. Я собирала ему в дорогу все сувениры, камни, подарки, – все, что ему нравилось. В отдельности в углу лежала уже зачехленной священно – неприкосновенная «немая» для меня гитара, ни одного звука которой я, увы, так и не услышала.

В это время в комнату зашла жена нашего помощника. Она спросила:

– Артем! Как ты? Уезжаешь? – и тут она увидела гитару. Я не успела ей ничего сказать, как она попросила: – Слушай, Артем! Сыграй мне на гитаре, а? Ты ведь играешь?

Артем напрягся и сказал:

– Ну, нет! Я вообще не люблю так играть людям, я больше себе.

Но не тут-то было.

Несмотря на то что я злобно таращила на нее глаза, подавала ей разные знаки руками и пыталась отвлечь ее внимание, та продолжала усиленно просить, уговаривая:

– Ну, Артем! Ты что? Стесняешься, что ли? Не стесняйся! Я так люблю гитару, у меня была первая любовь – парень мой! Он так классно играл на гитаре – знаешь, он играл вот это! – и она стала напевать что-то. – Ля-ля-ля… Можешь это сыграть?

И тут к моему полному недоумению и почти священному ужасу Артем расчехлил гитару, достал ее и стал… играть.

Да-да, сначала он сыграл то, что она просила, потом то, что она попросила потом, потом то, что ему нравилось и захотелось сыграть. И только после того, как мы услышали гудок приехавшей за нами машины, он прервался, зачехлил инструмент и понес его к выходу.

Сказать, что у меня был шок, это ничего не сказать. Все это время у меня в голове шел мучительный процесс переосознания всего, что было.

Я начала понимать, что чужие установки и запреты на что-то новое были приняты мною за аксиому, а они были ложны. Я сожалела, что даже не попыталась попробовать поменять и это, и еще что-то, о чем мне сказали: «Нельзя!»

Я поверила, что НЕЛЬЗЯ никогда! Я поверила, что НИКОГДА – это навсегда. И я сожалела, что упустила время в этом вопросе.

Я была очень огорчена УПУЩЕННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ и одновременно потрясена ВОЗМОЖНЫМИ ПЕРСПЕКТИВАМИ.

Мы спустились вниз к машине, которая должна была везти Артема домой. Он нес гитару и сумку, я несла сумку, и водитель нес сумку – вещей было много (цветные камни для поделок, сувениры, вещи, подарки).

Водитель сел за руль. Мы остались одни.

Я вспоминала всю нашу с Артемом большую маленькую жизнь за это время…

Вспомнила его необыкновенную любовь к природе, и как природа, горы и море ему помогали вдохновиться или успокоиться. Как он чувствовал все живое и оберегал это.

Вспоминала его первые живые положительные реакции на новое: переходы от непринятия и возмущения до радостного удивления и даже тихого смеха…

Вспоминала наши конфликты: когда я конфиденциально попросила инструктора по вождению попросить Артема во время разговоров посмотреть ему в глаза (хотела поменять и это), а инструктор сказал ему: «Лена просила, чтобы я попросил тебя смотреть в глаза!» И Артем очень обиделся, возмутился и, придя с вождения, сидел в углу и ничего не ел и потом долго ворчал. Я вела беседу. Объясняла…

Он мог обидеться на незапланированный заранее поход или поездку, и я подробно объясняла, что это нормально, объясняла как ребенку спокойно с примерами. Но здесь тоже нужно было найти грань – объяснить как ребенку, а относиться как к взрослому!

И он начал понимать, а когда не понимал, я напоминала наш разговор: «Помнишь, мы это разбирали? И ты сам согласился, что это нормально – вот сейчас такой как раз случай! Он поначалу обижался и злился на неожиданный приход кого-то, но постепенно начал понимать, что люди эти несли не только дискомфорт, а от каждого лично ему была польза и немалая (я все время просила людей, которые приходили, что-то подарить ему, сказать, ободрить, похвалить).

И я вспоминала его слова: «Я понял, что люди не такие плохие, как я думал».

Водитель сел за руль, мы остались одни.

И тут меня ждало еще одно потрясение и еще одно разрушение стереотипа.

Я читала, и Света говорила тоже (и иногда поведение моего родственника это подтверждало), что аутисты как бы бесчувственны. Не имеют эмпатии (чувства сопереживания), не выражают эмоций и безразличны даже к самым близким для них людям: родственникам, маме, отцу и прочим. Я свято верила в это.

И тут вдруг я услышала, как Артем сказал: «Лена! Спасибо за все, что вы сделали для меня! Вы так много сделали для меня. Мне кажется даже, что никто так много не делал для меня. Я вас никогда не забуду!»

И мне второй раз подряд пришлось испытать то самое чувство почти шока, которое было после игры на гитаре.

И я поняла тогда точно и, надеюсь, навсегда: ЕСТЬ ЧУЖИЕ ВЫВОДЫ И ЧУЖОЙ ОПЫТ, А ЕСТЬ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ И ВСЕГДА ЕСТЬ НОВЫЕ ШАНСЫ. И МНЕ НИКОГДА НЕ НУЖНО ЭТИМ ПРЕНЕБРЕГАТЬ В УГОДУ ЧУЖИМ ВЫВОДАМ И ЧУЖИМ УСТАНОВКАМ.

Чуду есть место всегда!

И эти мои последние выводы были тут же подтверждены.

Я приехала в Москву. И в Москве я узнала, что пришел ответ на еще одно мое взывание к небу: когда я не могла уехать в Москву и просила Бога помочь мне с сыном, я говорила так: «Я не могу сейчас быть со своим сыном, но я сделаю для чужого сына всё так, как для своего, а Ты, Господь, если можно, помоги мне с моим и сделай Сам хоть что-то!»

Знаете, я много раз хотела сделать сама хоть что-то. Но так как я не понимала проблемы, и мой настрой и моя мотивировка часто были не теми, то у меня мало что качественно выходило…

Приехав, я спросила своего сына: «Как дела?» И тут я слышу: «У меня есть знакомая, и она уговорила меня ходить работать с одной компьютерной программой по повышению самооценки, и вот я хожу к ней, и мы работаем над этим, чтобы я менялся»… МЕНЯЛСЯ! БАБАХ! Звук литавров!

Знаете, для кого-то это могло быть обычное явление. Ну, правда, что тут такого? Сейчас вообще модно ходить на курсы разного рода, проходить коуч-обучение или что то подобное, но…

Но меня может понять только тот, кто хорошо знает аутистов. Когда их невозможно сдвинуть на что-то новое, что-то поменять или чем-то заинтересовать. А уж когда они уже сказали: «нет!»… Это ох и ах… Это очень нет.

Приехав, я стала додавать. Додавать то, чего не давала сыну раньше. Я решила, что могу. Что хуже не будет. Додать любовь. Додать внимание. Понимание. Принятие. Сочувствие и сопереживание. Додать свои уши – чтобы не только говорить самой, а посидеть и послушать то, что иногда не хочется, потому что устаешь от однообразия или чего-то еще.

Источник:

magbook.net

Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный в городе Краснодар

В представленном каталоге вы сможете найти Денисова Е.Т. Мы все из одной глины. Как преодолеть трудности, если ты необычный по разумной цене, сравнить цены, а также посмотреть прочие предложения в группе товаров Прочее (Книги). Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой город РФ, например: Краснодар, Пенза, Калининград.