Книжный каталог

Православие. Самодержавие. Народность

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Граф Сергей Семенович Уваров (1786-1855) - один из ведущих российских государственных деятелей первой половины XIX века, знаковая фигура для понимания общественных и политических процессов Российской империи периода ее расцвета. Деятельность С. С. Уварова до сих пор неоднозначно трактуется историками, а его вклад в развитие русской культуры систематически недооценивается. Неутомимого труженика и реформатора С. С. Уварова можно уподобить строителю, который, возводя новые этажи русского образования, одновременно реконструировал старые помещения и всемерно усиливал фундамент, а значит, смотрел в будущее. Считая монархическую власть единственно возможной для России формой государственного правления, создатель краеугольной триады "Православие - Самодержавие - Народность" полагал, что удержать Россию одним только насилием невозможно, а просвещение и образование со временем избавят государство от необходимости применять репрессии. "Посреди быстрого падения религиозных и гражданских учреждений в Европе, при повсеместном распространении разрушительных понятий, ввиду печальных явлений, окружавших нас со всех сторон, надлежало укрепить Отечество на твердых основаниях, на коих зиждется благоденствие, сила и жизнь народная, найти начала, составляющие отличительный характер России и ей исключительно принадлежащие... Русский, преданный Отечеству, столь же мало согласится на утрату одного их догматов нашего Православия, сколько и на похищение одного перла из венца Мономахова. Самодержавие составляет главное условие политического существования России. Русский колосс упирается на нем, как на краеугольном камне своего величия... Наряду с этими двумя национальными началами находится и третье не менее важное - Народность. Вот те главные начала, которые надлежало включить в систему общественного образования, чтобы она соединяла выгоды нашего времени с преданиями прошедшего и с надеждами будущего, чтобы народное воспитание соответствовало нашему порядку вещей и не было чуждо европейского духа..." (С. С. Уваров)

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Сергей Береговой Православие, самодержавие, народность Сергей Береговой Православие, самодержавие, народность 99 р. litres.ru В магазин >>
Уваров С. Православие. Самодержавие. Народность. Иллюстрированное издание Уваров С. Православие. Самодержавие. Народность. Иллюстрированное издание 826 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гусакова В. Русское православно-национальное искусство XIX - начала XX века. Православие. Самодержавие. Народность Гусакова В. Русское православно-национальное искусство XIX - начала XX века. Православие. Самодержавие. Народность 3960 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Самарин Ю. Православие и народность Самарин Ю. Православие и народность 363 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дмитрий Литвин Настоящий флаг Российской Империи – бело-жёлто-чёрный. Брошюра. Настоящий Имперский флаг Российской Империи Дмитрий Литвин Настоящий флаг Российской Империи – бело-жёлто-чёрный. Брошюра. Настоящий Имперский флаг Российской Империи 5.99 р. litres.ru В магазин >>
С. С. Уваров Православие. Самодержавие. Народность. Книга в коллекционном кожаном переплете ручной работы с золочёным обрезом, многоцветным тиснением и в футляре С. С. Уваров Православие. Самодержавие. Народность. Книга в коллекционном кожаном переплете ручной работы с золочёным обрезом, многоцветным тиснением и в футляре 14154 р. book24.ru В магазин >>
Сергей Семенович Уваров Православие. Самодержавие. Народность Сергей Семенович Уваров Православие. Самодержавие. Народность 690 р. book24.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

УВАРОВ С С ТЕОРИЯ ОФИЦИАЛЬНОЙ НАРОДНОСТИ

Мои будни

Автором теории стал С. С. Уваров. Православие, самодержавие, народность — принципы, которым должно следовать народное образование. 3) Народность. В начале 1832 г. С.С.Уваров (1786-1855) был назначен товарищем министра народного просвещения.

Данная идеология впервые была озвучена в 1833 году графом Уваровым, который в Российской Империи занимал пост министра народного Просвещения. Самодержавие. Уваров искренне верил, что русский народ не разделяет таких понятий как «царь» и «страна». Православие. Народ в России является религиозным, и почитает духовенство наравне с государственной властью. Народность. Основа России кроется в единении всех народностей.

Теория Уварова была логичной и многие политические деятели ее поддержали. У любой народности есть как достоинства, так и недостатки. Официальная же теория блог акцентировала только на положительное, отказываясь принимать отрицательное. В России было множество проблем, которые было нужно решать, идеология официальной народности такую необходимость отрицала. В 1836 году журнал «Телескоп» опубликовал «Философское письмо», в котором автор отмечал, что Россия фактически изолировать себя от Европы.

Автор подчеркивает, что в России нужно активно развивать идейные течения и духовную жизнь общества. Эту теорию распространяли все, кто имел хоть какое-то отношение к государству. В начале 30-х гг. XIX в. появилось на свет идеологическое обоснование реакционной политики самодержавия — теория “официальной народности”.

Поэтому всем “служителям просвещения в России предлагалось исходить исключительно из соображений официальной народности”. В России становилось практически невозможным бороться за социально-экономические и политические преобразования. И западники, и славянофилы были горячими патриотами, твердо верили в великое будущее своей России, резко критиковали николаевскую Россию.

По их мнению, западный мир изжил себя и будущего не имеет (здесь мы видим определенную общность с теорией “официальной народности”). Славянофилов часто относят к политической реакции в силу того, что их учение содержит три принципа “официальной народности”: православие, самодержавие, народность.

С точки зрения западников, Россия, как и большинство других славянских народов, долгое время была как бы вне истории. При всех различиях в оценке перспектив развития России западники и славянофилы имели схожие позиции. И те, и другие выступали против крепостного права, за освобождение крестьян с землей, за введение в стране политических свобод, ограничение самодержавной власти.

Ее основателями стали В.Г. Белинский и А.И. Герцен. Герценовская теория русского общинного социализма дала мощный толчок развитию социалистической мысли в России.

Смотреть что такое «Теория официальной народности» в других словарях:

Только к концу жизни, в 1883 г., он был освобожден. 3) народность – под ней понималось единение царя с народом, при котором возможно бесконфликтное существование общества. В числе них были великие русские писатели А.С. Пушкин (в 1830-е гг.), Н.В. Гоголь, Ф.И. Тютчев.

Они критиковали теорию славянофилов о самобытном пути развития России. Западники были уверены, что и в России со временем утвердятся западно-европейские порядки – политические свободы, парламентское устройство, рыночная экономика. Именно эти традиции, по мнению славянофилов, должны спасти Россию от пороков, которые уже проявились к тому времени в западно-европейских странах, двигающихся по пути капитализма.

В ее основе лежали консервативные взгляды на просвещение, науку, литературу. Согласно этой теории, русский народ глубоко религиозен и предан престолу, а православная вера и самодержавие составляют непременные условия существования России.

Газета, публикующая материалы, относящиеся к данной теории — «Северная пчела». Война и мир. 3, 1, 22. Ср. Девизом его (Николая I) царствования было: православие, самодержавие, народность. Впервые сформулирована С. С. Уваровым в 1832, получила иронич. В докладе С.С.Уварова «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством народного просвещения», представленном Царю 19 ноября 1833 г., прослеживается такая логика.

В этих «священных остатках ее народности, находится и весь залог будущего». Правительству (и в особенности вверенному С.С.Уварову министерству) надлежит собрать эти «остатки» и «связать ими якорь нашего спасения». Без любви к Вере предков, — считает С.С. Уваров, — народ как и частный человек должны погибнуть».

Правительство Николая 1 стремилось создать в России идеологию, которая отвечает потребностям государства. Религия можно решать вопросы, которые нельзя решить самодержавием. В дальнейшем сторонники данной программы использовали в своей деятельности лозунг «Самодержавие.

Идеология самодержавия. Теория “официальной народности”

Еще в 1872 году А.Н. Пыпин в своих литературных произведениях приходил точно к таким же выводам. Фактически в документе происходило констатация факта, что является важным для российского народа, и что его сплачивает. Никаких предложений о развитии не было, поскольку и так все идеально. Но обществу нуждалось в конструктивном развитии. Государство создало в стране обстановку самоуверенного национализма, который базировался не на реальном положении дел, а на застое общества.

Необходимо отметить, что принципы, которые были изложены в теории официальной народности, не являлись новыми. Теория официальной народности — государственная идеология Российской империи в период царствования Николая I, автором которой стал С. С. Уваров. Теория официальной народности возникла в годы царствования Николая 1; эта теории основывалась на принципах православной веры, самодержавия и народности.

Источник:

labudnu.ru

Православие. Самодержавие. Народность

Православие. Самодержавие. Народность

44. Православие, самодержавие, народность: официальная доктрина монархии в России

Официальной идеологией николаевской России стала «теория официальной народности», автором которой стал министр просвещения граф С.С. Уваров, высокообразованный человек, поставивший своей целью объединить охранительную политику Николая I с развитием просвещения и культуры государства.

Основу теории составила «уваровская троица»: православие – самодержавие – народность.

Согласно этой теории, русский народ глубоко религиозен и предан престолу, а православная вера и самодержавие составляют непременные условия существования России. Особенность заключений С.С. Уварова состояла в признании самодержавия как единственной возможной формы правления в Российском государстве. Крепостное право рассматривалось как неоспоримое благо для народа. Подчеркивался священный характер самодержавия, православие признавалось единственной возможной религией государства, которая отвечает всем запросам народа, обеспечивает нерушимость царской власти. Эти постулаты ставили своей целью доказать невозможность и ненужность коренных социальных изменений в России, объяснить необходимость укрепления самодержавия и крепостного права

Народность понималась, как необходимость придерживаться собственных традиций и отвергать иностранное влияние.

Россия в соответствии с «теорией официальной народности» должна была выглядеть счастливой и умиротворенной.

Бенкендорф говорил: «Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что только может представить себе самое пылкое воображение».

Понятие «народность» рассматривалось С. Уваровым как самобытная черта русского народа, как исконная приверженность к царскому самодержавию и крепостному праву.

Сущность уваровского представления о русской жизни состояла в том, что Россия – совершенно особое государство и особая национальность, непохожая на государства и национальности Европы. На этом основании она отличается всеми основными чертами национального и государственного быта: к ней невозможно приложить требования и стремления европейской жизни. Россия не должна повторять западный путь развития, основанный на революционных потрясениях и деспотических режимах, необходимо искать свой путь, исходя из собственного исторического прошлого и особенностей современного состояния России. Руководствуясь этим принципом, в государственной преобразовательной деятельности Уваров выступал как убеждённый сторонник самобытного эволюционного пути России в общем русле мировой цивилизации. Россия имеет свои особые учреждения, с древней верой, она сохранила патриархальные добродетели, мало известные народам Запада. Это касалось народного благочестия, полного доверия народа к властям и повиновения, простоты нравов и потребностей. Крепостное право сохранило в себе много патриархального: хороший помещик лучше охраняет интересы крестьян, чем могли бы они сами, дает им гарантированное жилье и питание, т. е. по теории С.С. Уварова неоспорим вывод о том, что условия существования русского крестьянина лучше положения западного рабочего.

Главной политической задачей является сдерживание наплыва новых идей в Россию. «Устойчивая» крепостная Россия противопоставлялась мятущемуся Западу: «там» – мятежи и революции, «здесь» – порядок и покой.

Главное в «формуле» Уварова – указание на необходимость при любом движении вперед, при любой реформе, направленной на дальнейшую модернизацию и европеизацию России, обязательно учитывать самобытность и патриархальность ее уклада, традиции, на которых держится жизнь всего народа, неоспоримость власти монарха.

Источник:

www.e-reading.club

Православие, самодержавие, народность

Православие. Самодержавие. Народность Православие, самодержавие, народность

Как известно, в Российской империи в качестве идеологии использовала знаменитая триада графа Уварова: «Православие, самодержавие, народность», называлось все это дело «теорией официальной народности».

Совершенно очевидно, что на практике данная идеологическая конструкция постоянно давала сбои, поскольку на самом деле все в большей мере зависит от политико-экономической системы, а не от чьих-то там идей, мнений или даже законов государства.

Можно использовать самую «демократическую» конституцию, но при этом сохранять совершенно варварские порядки на деле (например, во многих неразвитых странах так и происходит). Примерно так и отвечала современности сама триада, которая использовалась в большей мере с 30-х годов XIX века до ликвидации самодержавия.

Стоит отметить, что лозунг «Православие, самодержавие, народность» - это антитезис знаменитого лозунга Великой французской революции, которая изменила не только общественные порядки, но и гуманитарную науку (появился трезвый взгляд на развитие истории, что отразилось в появлении исторической школы периода реставрации, а затем и ряда наук, изучающих общество). К слову, лозунг Великой французской революции – «Свобода, равенство, братство».

Т.е. кризис самодержавия, естественно, появился задолго до известных событий, и идеология политической реакции действовала, вероятно, весь период самодержавия, когда было необходимо поддерживать несправедливую и отсталую систему при помощи аппарата насилия, а закреплять идеологическими надстройками вроде церкви.

И не просто так в триаде упомянуто православие, поскольку именно на православие надеялись монархи, даже такие, как Петр I и Екатерина II, несмотря на личное пренебрежение. Все они считали, что есть идеология элиты, а есть идеология «для масс», которые находились в полурабском положении.

И в данном случае хотелось бы продемонстрировать то, как главные идеологические работники государства, которые активнее прочих работали с населением, фактически агонизируют по поводу своего очевидного краха. Но до последнего (т.е. до февральской революции) защищают самодержавный строй.

В данном случае будут приведены отрывки из православных изданий в период начала XX века до революции 1917 года.

Волнения, как известно, начались еще задолго до революции 1905 года, и поэтому вопрос о сохранении самодержавной власти становился открытым. В частности, в высших кругах поговаривали о конституционной монархии. Реакция попов:

«Веруем, что боговенчанный наш царь есть отображение на земле божественного провидения. Царство самодержавное на земле есть снимок едино-властительства божия» (Кормчий, 1903, № 24).

Снимок – лучше и не скажешь. Вероятно, таким образом они опровергают слова Энгельса о том, что:

«Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни,— отражением, в котором земные силы принимают форму неземных» (Энгельс. Анти-Дюринг).

Для попов все наоборот.

Далее следуют почти евангельские строки:

«Образ царя земного в нашем государстве взят с образа царя небесного, так что кто противится власти царской и власти начальников, от него поставленных, тот противится божию установлению» (Вера и разум, 1905, № 2)

Видимо, Грозный, т.е. первый официальный самодержец, прежде чем вступил в сей ранг, долгое время консультировался с божеством, дабы точно представлять, как на небесах все устроено. И поэтому не удивительно, что в этот период не было ни образования, ни медицины, ни науки, а еретиков, как известно, сжигали на кострах, согласно соборному уложению. В общем, как в сказке жили – не тужили, людей продавали, крестились и молились.

Впрочем, после событий 1905 года (кровавое воскресение), конечно, подобные аргументы вряд ли работали.

Церковникам постоянно приходилось подтверждать свою преданность, поскольку после 1905 года некоторые законы, которые карали за переход из православия в другой культ, были отменены. И поэтому власти, вероятно, ожидали, что попы могут взбунтоваться, и именно из-за этого нужно было писать, что все равно они за самодержца (православие ведь оставалось государственной религией, и попы получали деньги от правительства):

«Наша богослужебная проповедь была сплошь да рядом возведением самодержавия в абсолют. Пастыри и архипастыри являлись охранителями самодержавия едва ли не в такой же мере, как и православия» (Церковный вестник, 1906, № 2).

На самом деле в большей мере, поскольку самодержавная власть в России постоянно подстраивала церковь под свои нужды. Например, чего стоит только церковная реформа Петра Великого, и ведь смирились с этим попы.

Даже в самые сложные и переломные периоды, когда самодержавная власть все же пошла на уступки (например, манифест 17 октября 1905 года), попы продолжали свою линию. Причем не потому, что стояли за последовательное самодержавие, а потому, что сама власть была недовольна тем фактом, что пришлось идти на уступки, но все же сохранить самодержавие удалось:

«Царское самодержавие должно сохраниться в полной неприкосновенности и неограниченности» (Вера и церковь, 1906, № 3).

Совершенно очевидно, что если бы власть сама приветствовала те реформы, что были осуществлены (явно непоследовательные), то попы бы их приветствовали, а не критиковали.

В период реакции, т.е. после революционных событий 1905-07 гг., попы продолжали пропаганду. На этот раз они пытались отвадить от революции последних участников. Совершенно очевидно, что в этот период был заметен явный спад в среде революционеров:

«Мы своим неповиновением царской власти, своим непочтением к ней, восстаем против учреждения божественного, прогневляем бога и нарушаем его святую волю» (Проповеди, 1908, май).

Важно сказать, что это попытка манипуляции, поскольку говорить «Мы» не совсем корректно, ведь говорит не революционер, а поп. Тем более что вряд ли кто-то из революционеров стал бы прислушиваться к подобному вздору. Дело ведь не только в народе, но и во власти, и в правящем классе, чего никак не хотели признавать попы весь период. К слову, свою роль они достаточно скромно замалчивают.

О врагах народа:

«Кто осмелится говорить об ограничении его (самодержавия), тот наш враг и изменник»(Церковные ведомости, 1911, № 5)

А в ту пору об ограничении говорили даже правительственные чиновники, понимая выгоду от этого для себя лично.

Еще одно забавное «открытие»:

«Идея народовластия, или народоправия, как лицемерно нелепая, выдуманная, чтобы дать высшим сословиям незаметно держать в своих руках народ, чужда душе русского народа» (Голос церкви, 1912, № 10).

Примечательно, что русский народ в этом плане все равно остается, что называется, с носом. Однако изменение характера власти – это прогресс. Российская империя – преимущественно традиционное/неразвитое общество. Давно назрела потребность в индустриализации, и в этом плане ощущалась такая отсталость, которая стоила очень дорого, поскольку, как известно, пришлось все создавать не долгие годы, как в развитых странах, а резко, дабы догнать уровень развития наиболее развитых стран.

Лукавство попов в данном случае заключалось в том понимании, что переход от одной модели к другой попросту сулит явное снижение роли религии в жизни общества, по примеру как раз таки развитых стран, где в отдельных случаях уже было светское государство (например, Франция, США).

Думы о конституции:

«Всякая мысль о какой-то конституции, о каком-то договоре царя с народом является кощунством, непростительным оскорблением не только царя, но и бога» (Голос церкви, 1912).

Суть в том, что самодержавие «естественно», а также закреплено «на небесах». Просто абсурдно развиваться. Лучше уж заморозить исторический процесс и продолжать жить в недоразвитом государстве вместе с попами и помещиками.

В период войны пропаганда также не отличалась особенной оригинальностью:

«Единая, твердая, самодержавная власть, может предотвращать и усмирять народные страсти. Необходима могущественная, сильная власть монарха, самим богом поставленного и его силою сильного, могущего сдерживать и укрощать порывы страстей человеческих и водворять в государстве повиновение» (Кронштадтский пастырь, 1914, № 41 — 42).

Твердая власть не смогла ничего из вышеперечисленного подтвердить на практике. Войти в войну было можно, заручиться поддержкой некоторых западных держав тоже, однако воевать не получилось. Война показала истинное лицо самодержавной власти, когда по факту у людей не было ни еды, ни оружия, ни нормального командования, адекватного современным стандартам на тот исторический момент. Поэтому дезертирство было просто феноменальным. Т.е. если в первый месяц войны был некий «патриотизм масс», то он достаточно быстро испарился, и оставался только в среде попов, чиновников, помещиков и, кстати, буржуазии тоже. Видимо, война – один из основных факторов, почему буржуазия в целом потерпела поражение и перестала быть силой прогресса в ходе революционных событий, превращаясь в реакционную силу.

Война «довела до ручки» все. Вся та «мощь» экономики, которая была связана с открытием рынков (т.е. когда говорят, что резкий рост был только в Российской империи, то это явная ложь, резкий рост был во всех развитых странах сразу), тут же исчезла, инфраструктура разрушалась. А в обществе росло недовольство, и теперь простые выстрелы в толпу не каждый раз способствовали тому, чтобы ее «утихомирить». Толпа росла, и к ней присоединялись самые широкие массы, со временем и солдаты, и полицейские. Речь не шла о том, чтобы «показать революционность» или же приверженность определенной политической идеологии. Тут важнейший фактор – выживание, а объективный - развитие. Та сила, которая способствует развитию способа производства в конкретной ситуации – побеждает. Естественно, что в такой ситуации разного рода идеи: религия, философия, право, конституция и проч. и проч. не имеют особенного значения. Ими можно прикрываться от случая к случаю, но это ничего не изменит по факту.

Маркс писал в «К критике политической экономии»:

«Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что? сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по её сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого? старого общества»

А вот, видимо, последнее восхваление царской власти в тот период:

«царская власть — это богом данная власть» (Церковный вестник, 1917, № 7 — 8)

После переворота церковники тут же сообразили, что:

«Совершившийся переворот был делом великой милости Божией к нашему отечеству»

А на церковных соборах указывалось, что церковники должны:

«открыто и прямо осудить то учение о якобы «божественном» происхождении царского самодержавия на Руси, которое от имени церкви веками публично, в проповедях с церковного амвона преподавалось, официально предписывалось и всеми мерами утверждалось носителями царской власти как богооткровенное» (Богословский вестник, 1917, № 6--7).

Так, собственно, и исчезла известная триада «Православие, самодержавие, народность». Церковники доказали, во-первых, что на исторический процесс они особенно не влияют, людей в случае волнения «усмирить» не могут, и в целом даже не отличаются преданностью к тому, что называют «божественной волей». Самодержавие, которому они служили несколько сотен лет, они предали мгновенно, а затем говорили о том, что временное правительство «от бога на века».

Источник:

kritix.ru

Иванов Идеология православие, самодержавие, народность

Иванов Идеология "православие, самодержавие, народность"

Среди русских государственных деятелей консервативной ориентации второй четверти XIX в. выделяется фигура министра народного просвещения Сергея Семеновича Уварова (1786—1855), который известен не только своей деятельностью на ниве народного образования, но и как создатель знаменитой триады: «православие, самодержавие, народность». За этой доктриной, сыгравшей важную роль в истории русской общественной мысли, оказавшей определенное влияние на развитие русской культуры 30—40-х гг. ХIХ в. и ставшей своеобразным символом русского консерватизма, в историографии прочно закрепился термин «теория официальной народности» 1 , введенный в научный оборот А. Н. Пыпиным.

Истоки и генезис этой доктрины пока не стали предметом всестороннего обобщающего исследования. Исследователи, затрагивавшие в своих трудах эту тему, писали о европейских корнях уваровской идеологии 2 . В последнее время появилась обстоятельная статья А. Л. Зорина, посвященная идейному влиянию на Уварова политического учения немецких романтиков, которое автор статьи считает решающим в процессе формирования мировоззрения Уварова 3 .

© Иванов О. А., 2001

Работ, анализирующих саму доктрину, немного. Наиболее значительной из них является статья А. Л. Зорина «Идеология «православие — самодержавие — народность»: опыт реконструкции» 4 . В ней А. Л. Зорин попытался проанализировать знаменитую формулу, опираясь на документ, вышедший из-под пера Уварова и ранее историками не использовавшийся. Этот документ — письмо Уварова к Николаю I (март 1832 г.) с изложением основных принципов, которые должны лечь в основу будущей государственной идеологии 5 . Среди других работ, посвященных данному вопросу, следует отметить статьи Н. И. Казакова и М. М. Шевченко 6 . Оба автора, разбирая смежные вопросы, лишь кратко характеризуют доктрину Уварова.

Вопрос о времени появления уваровской триады остается открытым до сих пор. Ранее считалось, что впервые Уваров сформулировал ее в отчете о ревизии Московского университета, представленном Николаю I 14 декабря 1832 г. Однако Зорин, ссылаясь на обнаруженный им в личном фонде Уварова меморандум к императору, переносит дату появления формулы на март 1832 г. 7 Вполне возможно, что некий «зародыш» теории появился и раньше, поскольку еще в 1818 г. Уваров в речи, произнесенной на торжественном собрании Главного педагогического института, говорил о любви к отечеству, вере и государю, которую необходимо воспламенять в молодом поколении 8 .

В современной западной русистике одним из наиболее значительных исследований по данной проблематике является книга Ц. Х. Виттекер, посвященная биографии Уварова 9 . Изучая жизнь и деятельность Уварова, Виттекер, естественно, не обошла стороной и вопрос об уваровской идеологии 10 . Одна из основных идей Виттекер состоит в том, что Уваров до конца своих дней оставался умеренным либералом, сохраняя верность тем политическим взглядам, которые он высказал в известной речи 1818 г. Справедливо замечая, что в 30—40-е гг. Уваров "не уставал повторять, что "закон поступательного движения" останется непременным условием развития цивилизации и залогом ее здоровья", Виттекер приходит к выводу о сохранении Уваровым либеральных воззрений и после революционных событий 20—30-х гг. Став министром, считает Виттекер, Уваров зачастую вынужден был скрывать свои истинные взгляды, подчиняясь общей линии правительства 11 . В этом вопросе она полностью солидаризируется с известным русским историком С. М. Соловьевым, который также считал Уварова либералом 12 . Отвергая версию о переходе Уварова с позиций умеренного либерализма к консерватизму, Виттекер тем не менее характеризует преобразовательскую политику в области народного просвещения во второй четверти ХIХ в как "консервативное обновление" 13 .

Следует назвать причины, которые способствовали переходу Уварова с позиций умеренного либерализма к консерватизму: во-первых, огромное воздействие революционных событий в Европе (революционные выступления 20—30-х гг. ХIХ в.) и России (восстание декабристов); во-вторых, влияние представителей французской консервативной мысли, таких как Ф. Шатобриан и Ж. де Местр; в-третьих, общение с русскими консерваторами, в частности, с Н. М. Карамзиным, идейное влияние которого на Уварова неоспоримо.

В конце 20-х — начале 30-х гг. Уваров окончательно переходит в лагерь консерваторов. Ярким свидетельством этого являются упоминавшееся выше письмо-меморандум Николаю I и отчет о ревизии Московского университета, представленный царю 4 декабря 1832 г. В отчете, подводя итоги своей инспекционной поездки в Москву, Уваров убеждал Николая в том, что России необходимо «образование правильное, основательное, необходимое в нашем веке с глубоким убеждением и теплою верою в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности» 14 . Между тем «дух и расположение умов молодых людей» готовы к восприятию правительственной идеологии, следовательно, задача министерства, которую выдвигает Уваров, состоит в том, чтобы создать систему образования, основанную на охранительных началах, составляющих «последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего Отечества» 15 . Подобная система, основанная на прочном фундаменте, позволит уберечь студенчество от влияния европейских революционных идей и воспитать значительное количество достойных «полезных и усердных орудий правительства». Больше Уваров ничего разъяснять не стал, поскольку содержание основных принципов своей доктрины он раскрыл в письме- меморандуме. Видимо, свежих идей существенных дополнений к уже сказанному у Уварова не было.

В циркулярном предложении управляющего министерством народного просвещения от 21 марта 1833 г. Уваров снова выдвигает в качестве основной задачи воспитание молодого поколения в духе охранительной идеологии. «Общая наша обязанность, — обращается Уваров к попечителям учебных округов, — состоит в том, чтобы народное образование совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности 16 «. Определив основные направления своей политики в области просвещения, Уваров не стремился в данном случае что-либо разъяснять. Этот документ интересен тем, что в нем впервые в печати прозвучали главные составляющие уваровской доктрины. Помимо попечителей циркулярное предложение адресовалось также преподавателям учебных заведений, которые должны проникнуться, по словам Уварова, «чувством преданности трону и отечеству и употребить все силы, дабы сделаться достойным орудием правительства» 17 . Последняя фраза — сделанное в своеобразной форме указание педагогам на хозяина дома. Это не приглашение к сотрудничеству и не предложение, а директивная установка на подчинение своих идей «видам правительства», пропаганду угодных ему теорий.

Стремление превратить и студентов университетов, и их наставников в «достойные орудия правительства», т. е. в людей, чьи мысли и действия не расходятся с правительственными установками, весьма характерно для Уварова. Будучи твердо уверенным во всесилии государственного аппарата России, Уваров именно на него возлагал свои надежды как на единственную реальную силу, способную не только предотвратить революцию, но и обеспечить благоденствие русского народа. Поэтому и студенты, как будущие государственные чиновники, и преподаватели, как их наставники должны опираться в своей деятельности на государственную идеологию.

Наиболее развернуто Уваров изложил свои идеи в четырех документах: в письме-меморандуме императору датированном мартом 1832 г., в докладе «О некоторых общих началах могущих служить руководством при управлении министерством народного просвещения», представленном царю 19 ноября 1833 г., и двух юбилейных отчетах о деятельности министерства народного просвещения в течение 5 и 10 лет («Обозрение действий правительства за истекшее пятилетие» и «Десятилетие министерства народного просвещения") 18 . Меморандум фактически представляет собой черновой вариант доклада. Это первый из известных на сегодня источников, вышедших из-под пера Уварова и содержащих основные положения его доктрины. По объему он больше, чем доклад, и отличается от последнего рядом нюансов. В «Обозрении. » Уваров мало места отвел обоснованию доктрины в целом, но зато попытался кратко охарактеризовать историческую роль в судьбе России каждого из принципов своей теории. В «Десятилетии. » он кратко повторяет основное содержание доклада, внося в текст существенные дополнения и изменения.

Основные отличия меморандума от доклада и отчетов обусловлены положением, которое занимал их автор в момент написания этих работ. Меморандум Уваров писал, будучи лишь членом Главного правления училищ, а доклад он представлял уже как управляющий министерством народного просвещения. Поэтому меморандум более эмоционален, менее официален (личное письмо императору!), содержит ряд сильных эффектных фраз, поскольку он создавался с целью убедить Николая 1 в истинности и необходимости для России указанных принципов.

Так, характеризуя положение, сложившееся в области просвещения к началу 30-х гг., Уваров рисовал перед царем мрачную картину духовной деградации молодого поколения: «Положение учреждений, состояние умов и в особенности поколение, которое выходит сегодня из наших дурных школ и в нравственной запущенности которого мы, может быть надо признаться, должны упрекнуть себя, поколение потерянное, если не враждебное, поколение низких верований, лишенное просвещения, состарившееся прежде, чем оно успело вступить в жизнь, иссушенное невежеством и модными софизмами, будущее которого не принесет блага Отечеству» 19 . Такие слова не могли не произвести впечатления на Николая I, которое усиливалось предложением Уварова императору: «взять на себя роль поводыря и указывать путь», направляя возможную будущую министерскую деятельность автора письма в нужное русло. Несомненно, используя подобные обороты, такой тонкий дипломат, каким был Уваров, хотел убедить Николая в правоте своих идей, доказать царю, что он не ошибся в своем выборе. Читая декларацию о намерениях кандидата на пост министра, самодержец должен был убедиться в том, что Уваров именно тот человек, который способен превратить дурные школы в хорошие, не потерять будущее поколение образованных русских людей, а наоборот, воспитать патриотов своего Отечества, могущих с полной самоотдачей трудиться на пользу России.

Убеждая императора в своей правоте, Уваров привлекает в союзники знаменитого французского историка и государственного деятеля Ф. Гизо. «У общества, — цитирует Уваров ученого, — нет более политических, нравственных и религиозных убеждений» — и этот вопль отчаяния, — добавляет он уже от себя, — непроизвольно вырывающийся у всех благонамеренных людей Европы, каких бы взглядов они не придерживались, служит единственным символом веры, который еще объединяет их в нынешних условиях» 20 . Эти слова, как и обращение к высказываниям Гизо, в высшей степени не случайны. А. Л. Зорин, анализируя вышеприведенное высказывание, указывает на то, что Уваров «вольно перетолковывает выступление Гизо, менее всего похожее на «вопль отчаяния» 21 . Возникает вопрос: чем руководствовался Уваров, используя вольный перевод изречения Гизо в своем меморандуме? Ответ, как нам представляется, достаточно прост. Характеризуя положение Европы, Уваров заявляет, что «после 1830 года нет мыслящего человека, который хотя бы однажды не спрашивал себя с удивлением, что же такое эта цивилизация». По всей видимости, сам Уваров подразумевал под цивилизацией современное ему государственное и гражданское устройство стран Западной Европы. Поэтому, отвечая на поставленный вопрос, он приходит к выводу, что цивилизация вместо того, чтобы воспрепятствовать развитию революционных процессов, стала «пособницей ходу событий», «превратилась в призрак» и «каждый из нас и как частное лицо и как член общества уже в глубине души сверг ее с трона» 22 . В этих словах звучит скрытая установка на неприемлемость принципов национально-государственного устройства европейских держав для России. Между тем порочность этих принципов осознают и сами европейцы. Тут-то Уваров и вставил цитату из выступления одного из крупнейших современных ему политических деятелей Франции, стремясь убедить в своей правоте царственного читателя. Естественно, что слова Гизо, «одного из творцов Июльской революции, человека наделенного совестию и талантом, выразителя мнения всех благонамеренных людей Европы независимо от их идейных воззрений», пришлись как нельзя кстати. Высказыванием Гизо Уваров подчеркивал не только разрушительность европейских либеральных и радикальных идей, не только признание этого факта самими европейцами, но и выгодное положение России, которая «пока избегла подобного унижения» 23 .

Впрочем, будущее России, как считает Уваров, оставляет желать лучшего: «Не забираясь слишком далеко, достаточно бросить взгляд в прошлое, чтобы проникнуться нынешним положением дел в Европе и его отношением к всеобщей цивилизации, ставшей тем очагом, без которого современное общество, такое как оно есть, не может существовать и который в то же время содержит в себе зародыш всеобщего разрушения» 24 . Фактически Уваров вычерчивает перед императором замкнутый круг, в котором оказалась Европа. Характерно, что под «всеобщей цивилизацией» и «современным обществом» подразумеваются все страны и народы, в том числе и Россия не выделяется из общего контекста. Таким образом, она также помещается Уваровым в «очаг, без которого не может существовать», но который рано или поздно уничтожит ее. Есть ли выход из такой ситуации? Уваров не дает прямого ответа на этот вопрос. Но из текста меморандума следует, что современное общество оказалось в кризисной ситуации «таким как оно есть», поэтому можно наметить путь выхода общества из кризиса, который состоит в изменении самого общества.

Уваров считал, что средством спасения для России могут стать ее национально-государственные особенности, поскольку она «невзирая на повсеместное распространение разрушительных начал, сохраняла теплую веру к некоторым религиозным, моральным и политическим понятиям, ей исключительно принадлежащим» 25 . Опираясь в своей деятельности на эти понятия, возрождая их значение, можно избегнуть «всеобщего разрушения», спасти общество от кризиса. Эти понятия, по мысли Уварова, должны быть положены в основу будущей государственной идеологии, сформулировать которую должно министерство народного просвещения. Уваров предлагает императору план создания идеологии, состоящий из трех этапов. На первом этапе нужно "найти начала, составляющие отличительный характер России и ей исключительно принадлежащие», затем собрать эти начала в единое целое и «на них укрепить якорь нашего спасения» и, наконец, используя эти принципы, укрепить Отечество на твердых основаниях, «на коих зиждется благоденствие, сила и жизнь народная» 26 .

Создание подобной идеологии и ее внедрение в систему народного образования — задача трудновыполнимая. Поэтому Уваров поставил перед министерством четыре менее объемные задачи, решение которых в конечном итоге приведет к выполнению главной цели. Во-первых, Уваров предполагал не только собрать разрозненные принципы в единую стройную теорию, но и «согласить их с настоящим расположением умов». Во-вторых, Уваров считал необходимым создать такую систему образования, которая, опираясь на национальные корни, одновременно находилась бы в органической связи с европейскими системами образования. В-третьих, поскольку Россия уже не может обойтись без европейского влияния, Уваров предлагал разработать систему мер, направленных на его ограничение. В-четвертых, Уваров полагал необходимым создать действенную систему надзора, цель которой «удержать стремление умов в границах порядка и тишины».

Анализируя уваровские работы, Ц. Х. Виттекер приходит к выводу, что Уваров имел целую программу политических, экономических, культурных преобразований. На наш взгляд, уместнее говорить не о программе, а о взглядах Уварова, так и не оформившихся в целостную и развернутую систему.

Эти частные цели в своей совокупности представляют общегосударственную задачу, от решения которой зависит судьба России. И первый шаг на пути претворения поставленной задачи в жизнь — разработка государственной доктрины, основанной на исконных национальных особенностях, отличающих Россию от других стран. Таких особенностей, таких начал, без коих Россия, по мысли Уварова, «не может усиливаться, благоденствовать, жить», всего три: «православие, самодержавие, народность».

Православие, полагал Уваров, составляет основу жизни народа. Русский человек не мыслит своей жизни без православной веры, которая охватывает все стороны его деятельности и быта. С давних пор он привык видеть в ней «залог счастия общественного и семейственного". Уваров отмечаел, что вера обеспечивает кровную связь между поколениями, преемственность традиций, поскольку «без любви к Вере предков народ как частный человек должен погибнуть». Подчеркивая искренность и глубину религиозных чувств русских людей, Уваров предупреждал императора об опасности ослабления народной веры: «ослабить в них Веру то же самое, что лишить их крови и вырвать сердце. . Это было бы измена в пространном смысле» 27 . Не случайно Виттекер, анализируя первый символ доктрины, отметила, что "принципы православия больше отвечали своей провиденциальной роли и составляли лучшую основу для национального развития, чем любая религия Запада" 28 .

Примечательно, что в меморандуме Уваров заменяет православие терминами «национальная религия», «господствующая церковь». Использование этих определений Уваровым приводит А. Л. Зорина к выводу об «очевидном конфессиональном индифферентизме» их автора, которому «безразлично, о какой церкви идет речь, если она укоренена в истории народа и политической структуре государства» 29 .

Как нам представляется, говорить о равнодушном отношении Уварова к религии и церкви большое преувеличение. В более ранних и более поздних своих работах Уваров подчеркивал положительную роль христианства в мировой истории и его влияние на всемирную литературу 30 . Уваров знал, что его адресат твердо уверен в Богоизбранности, в Богоосвященности своей власти. Между тем Уваров с завидным постоянством использует понятия общего характера, не раскрывая, какая конкретная религия и церковь подразумевается. В чем же дело? Вероятно, в том, что Уваров, увлекшись еще в молодости идеологией немецкого романтизма продолжал оставаться и в зрелом возрасте под ее непосредственным влиянием. Именно из трудов немецких романтиков и перекочевал термин «национальная религия» в уваровский меморандум. Но в сочинениях Уварова, по справедливому замечанию М. М. Шевченко, фактически «не прослеживается связь со святоотеческой традицией" 31 . В то же время связь с мировоззрением романтиков прослеживается достаточно отчетливо.

Уваров высоко оценивал историческую роль православия в судьбе России. Православная вера выступает у него той силой, которая помогла России «устоять среди бурь и волнений». В прошлом вера русского народа «сохранила бытие России при напоре и полудиких орд языческого Востока, и полупросвещенных полчищ мятежного Запада». Способствуя отражению военной агрессии, сохранению русской государственности и самобытного характера Руси, она помогала выстоять русским людям в годы тяжелейших испытаний. Православная вера выступает у Уварова в роли спасителя русского просвещения. Когда развитие просвещения в древнерусском государстве «остановилось под игом варваров», только «вера не дала ему померкнуть навеки». Уваров подчеркивает, что защитная функция православной веры сохранилась и в настоящее время, но теперь в ХIХ в. перед ней стоят уже другие задачи. Ныне вера, «основанная в нашем Отечестве на незыблемом камени Православия, служит ему вернейшею защитою от того развращения умов, которое гибельнее всех физических зол и иноплеменных нашествий». Таким образом, Уваров рассматривает православие как одно из основных средств защиты России и русского народа от проникновения с Запада мистико-религиозных и политических идей, способных «развратить умы» и тем самым нанести непоправимый ущерб русской нации и русской государственности 32 .

Православная вера — основа народного монархизма и патриотизма, считал Уваров. Она оказывает значительное влияние на другие структурные элементы доктрины. Ослабление, а тем более утрата веры в народе нанесет удар и по самодержавию, и по народности, так как приведет русский народ к падению «на низшую степень в моральном и политическом предназначении». Православие, наряду с самодержавием и народностью, выступает у Уварова становым хребтом мировоззрения русского народа. Все три принципа соединены в сознании русских людей в единое нераздельное целое, поэтому «русский, преданный Отечеству, столь же мало согласится на утрату одного из догматов нашего православия, сколь и на похищение одного перла из венца Мономахов». Этому положению своей теории Уваров придавал большое значение — не случайно с небольшими изменениями он трижды повторил его, каждый раз завершая таким образом характеристику первого символа триады 33 .

Самодержавие, по Уварову, представляет «главное условие политического существования России», это фундамент, на котором держится все российское государство. «Рука, прикоснувшаяся к подножию, потрясает весь состав государственный» — для Уварова это истина, которая не требует доказательств. Большинство русских людей, независимо от сословной принадлежности, образования, занимаемой должности, идейных воззрений, «отношения к правительству», осознают губительность попыток реформировать институт самодержавия, поскольку монархическим сознанием проникнуто мировоззрение всех слоев и сословий России. А потому как нелепо и смешно выглядят те, кто в конституционном устройстве европейских держав видят свой идеал. Они, пишет Уваров далее, "не знают России, ее положения, ее нужд, ее желаний».

Пристрастием к европейским формам, по мнению Уварова, мы наносим вред прежде всего сами себе, поскольку забываем об исконных русских национальных особенностях. Самодержавие, которое входит в число этих особенностей, может эффективно действовать, только опираясь на народ. Поэтому Уваров считал одним из главных направлений деятельности правительства всемерную заботу о том, чтобы самодержавие в России было «сильным, человеколюбивым, просвещенным». Только в этом случае самодержавная власть может в достаточной мере выполнять свои функции верховной власти в государстве. Важная роль в этом отводится Уваровым министерству народного просвещения, которое должно заботиться о развитии и укреплении монархических воззрений у подрастающего поколения, следуя «духу монархических учреждений» в своей деятельности 34 .

Историческую роль самодержавия Уваров видит в том, что оно «соединило расторженные члены Государства и уврачевало язвы его». Создав сильное единое государство, превратившееся впоследствии в империю, которая раскинулась на просторах от Балтийского моря до Тихого океана, самодержавие обеспечивало на протяжении столетий его целостность и политическую самостоятельность. Уваров утверждает, что только самодержавие способно поддерживать «целость в такой огромной массе, которой не было в Истории мира ничего подобного» 35 . Самодержавие в доктрине Уварова оказывает непосредственное влияние на остальные основополагающие принципы, в частности, на народность. Уваров призывает в «монархических учреждениях искать той силы, того единства, той прочности, коих мы слишком часто думали открыть в мечтательных призраках равно для нас чуждых и бесполезных, следуя коим нетрудно было бы наконец утратить все остатки Народности, не достигнувши мнимой цели Европейского образования» 36 . Судя по всему, Уваров видел в самодержавии силу, способную не только обеспечить политическую стабильность в обществе, но и сохранить «остатки народности», т.е. укрепить русскую государственность и консолидировать русскую нацию.

Третий принцип уваровской формулы — народность. Самый сложный и противоречивый, вызывающий и по сей день споры. Несомненно одно — сам Уваров прекрасно понимал всю сложность и многогранность этого понятия. Недаром, характеризуя принцип народности, он писал, что этот вопрос «не имеет того единства, какое представляет вопрос о самодержавии». Суть понятия народности в работах Уварова сводится к двум составляющим: русской нации и русскому государству, которые представляют собой две части единого организма. Единство народа и государства достигается путем совместного многовекового развития. Причем развитие любого государства, которое «подобно человеческому телу, переменяет наружный вид по мере возраста», выступает в трудах Уварова как естественный процесс, бороться с которым бессмысленно. Тем не менее, по Уварову, при всех изменениях черт государственного строя, сущность государства должна оставаться неизменной 37 .

Другая особенность принципа народности заключается в его динамичности. «Народность — пишет Уваров, — не состоит в том, чтобы идти назад или останавливаться; она не требует неподвижности в идеях». «Народность» такое же древнее понятие, как православие и самодержавие, но, в отличие от последних, она на протяжении столетий претерпевала значительные изменения, сохраняя старые и приобретая новые черты, поэтому «относительно народности все затруднение заключается в соглашении древних и новых понятий». Россия развивалась и будет развиваться благодаря своей народности, опираясь на православную веру и монархию, без возврата к прошлому, но и без решительного разрушения «существующего порядка вещей». Уваров уверен, что между «обветшалыми предрассудками» (идеи ХVIII в.) и «новейшими предрассудками» (революционные идеи Запада) «находится обширное поле, на котором здание нашего благосостояния укрепиться может». А для того чтобы построить это здание, нам надо, считал Уваров, не только сохранить «святилище наших народных понятий» в неприкосновенности, но и положить их в основу всей государственной политики, и в первую очередь политики в области народного просвещения 38 .

Надо признать, что во взглядах самого Уварова понятие «народность» не было статичным. С годами оно расширялось, обогащалось новыми гранями. По прошествии пяти лет со дня назначения на пост министра в юбилейном отчете императору Уваров дал такое определение народности: «Дух русский, здравый, высокий в простоте своей, смиренный в доблести, неколебимый в покорности закону, обожатель царей, готовый все положить за любезное Отечество, искони возвышал нравственные силы его» 39 .

Под термином «дух русский» Уваров подразумевал национальный дух русского народа, составным элементом которого является национальный характер. Поэтому характеристика этого понятия сводится у Уварова к перечислению черт характера русского народа, таких как законопослушность, монархизм, патриотизм. Развитие национального духа позволяет судить о степени зрелости всей нации, об уровне развития национальной культуры, национального самосознания. Об этом пишет и Уваров: «Слово «народность» возбуждало в недоброжелателях чувство неприязненное за смелое утверждение, что министерство считало Россию возмужалою и достойною идти не позади, а по, крайней мере, рядом с прочими европейскими национальностями» 40 .

Следует отметить, что важное место отводится Уваровым русскому языку, который выступает в его теоретических построениях как «великий двигатель русской народности» 41 . Эта мысль подтверждается выводами современных этнографов и языковедов, которые видят в языке один из важнейших факторов зрелости нации, становления ее самосознания.

Н. И. Казаков сделал верный вывод о том, что Уваров понимал под народностью «национальную культуру и национальный дух русского народа» 42 . С нашей точки зрения, данное определение имеет довольно узкий характер, поскольку уваровское понимание народности этим не ограничивается. И национальный дух и национальная культура выступают у Уварова составными частями принципа народности.

И. Х. Виттекер, характеризуя принцип народности, пришла к заключению, что Уваров выдвинул идею народности с целью объединить усилия государства, народа и образованного слоя для решения стоящих перед Россией проблем. В отличие от определения Казакова, это слишком широкое понимание термина «народность», поскольку свою доктрину Уваров провозгласил с намерением консолидировать силы государственного аппарата, интеллектуальной элиты и народа для деятельности, направленной на формирование национального самосознания.

Во всех работах Уваров характеризует народность как категорию моральную, нравственную. Так, в докладе от 19 ноября 1833 г. Уваров, обращаясь к императору, писал: «Посреди всеобщего падения религиозных и гражданских учреждений Европы, невзирая на повсеместное распространение разрушительных начал, Россия, к счастью, сохранила доселе теплую веру к некоторым религиозным, моральным и политическим понятиям, ей исключительно принадлежащим» 43 . Несомненно, что здесь под «религиозными понятиями» подразумевается Уваровым православие, под политическими — самодержавие, а под моральными — народность.

Разбирая понятие народности в теории Уварова, можно встретить мысль, что народность связывает церковь и трон. В чем же выражается эта связь? Во-первых, в ХIХ в. и православная церковь, и самодержавие являлись государственными институтами, причем церковь, входившая составной частью в государственный аппарат, подчинялась самодержавной власти. Во-вторых, церковь и власть издавна шли рука об руку. В России власть советовалась с церковью, церковь освящала деяния власти, с ХVI в. все русские цари (позднее императоры) венчались на царство. Современный русский философ, историк и публицист А. В. Гулыга считает, что «самодержавие вытекает из православия», царь, чья власть освящена церковью, выступает в роли носителя высшей благодати 44 . Следовательно, сотрудничество церкви и власти было явлением постоянным и плодотворным. Нельзя сбрасывать со счетов и православно-монархическое мировоззрение русского народа, позволявшее самодержавию в течение веков удерживать власть.

Народность Уваров рассматривает в тесной связи с православием и самодержавием. Он отмечает, что религиозные, моральные, политические понятия, принадлежащие России, есть не что иное, как «священные останки ее народности», в которых «находится и весь залог будущего ее жребия» 45 .

Думается, что взаимовлияние всех трех охранительных принципов в доктрине Уварова прослеживается весьма четко. Действительно, трудно отрицать консолидирующее влияние религии на формирование нации, что налагает определенный отпечаток на характер и историческую судьбу народа. С другой стороны, религия, претендующая на роль национальной, как правило, распространяется в этнокультурной среде, которая уже находится на определенной стадии своего развития и соответственно оказывает некоторое влияние на эту религию.

Еще более интересен вопрос о связи между самодержавием и собственно народностью. С одной стороны, Уваров признает, что эти принципы не всегда мирно уживались друг с другом, но «каковы бы ни были столкновения, которые им довелось пережить, оба они живут общей жизнью и могут еще вступить в союз и победить вместе» 46 . С другой стороны, несмотря на все противоречия, оба принципа тесно друг с другом связаны — «и тот и другой проистекают из одного источника и связуются на каждой странице истории русского народа» 47 . Таким образом, несмотря на все противоречия, возникавшие между самодержавием и народностью в прошлом, оба родственных по происхождению принципа еще можно объединить, и только в этом залог будущего процветания.

Уваров в своих работах неоднократно подчеркивал важность и сложность деятельности в области народного просвещения. Он убеждал императора в том, что основная цель деятельности министерства «поставлена так высоко и отдаленно», что добиться ее выполнения в течение нескольких лет невозможно. Для этого потребуется планомерная и методичная работа нескольких поколений администраторов от образования, результаты которой проявятся только в далеком будущем. Остальным, по Уварову, остается лишь ждать и надеяться на лучшее. «Два или три поколения быстро исчезнут с лица земли, но государства долговечны, пока в них сохраняется священная искра Веры, Любви и Надежды» 48 . В деле народного образования недопустимы поспешные и неосмотрительные шаги, поскольку особенность деятельности на ниве народного просвещения состоит в том, что здесь «все начинания и действия созревают медленно и требуют терпеливости неизменной» 49 . Преобразования, по мысли Уварова, необходимо проводить на основе приобретенного опыта, не разрушая ранее созданного и «сообразуя прошедшее с будущим».

Уваров четко и недвусмысленно высказал свою позицию по данному вопросу в юбилейном отчете: «Чем позднее достигаются последние и окончательные результаты, тем необходимее беспристрастным исследованием приобретенных выгод, равно как и встреченных неудач, убеждаться в правильности избранного пути и подкреплять надежды на приближение к мете далекой, почти невидимой» 50 . Такая программа свидетельствует об основательности намерений ее создателя, не приемлющего поспешности и непродуманности действий на поприще народного воспитания. Однако медлительность Уварова и явное стремление к затягиванию преобразований неизбежно вызывают вопрос: а не выступает ли министр вообще против реформ? Ответ на этот вопрос можно найти в работах самого Уварова. В докладе, характеризуя русских либералов и радикалов, чьи неумеренные реформаторские устремления были хорошо известны, Уваров писал: «Страсть к нововведениям расстраивает естественные сношения всех членов Государства между собою и препятствует мирному, постепенному развитию его сил» 51 .

Несомненно, что Уваров выступал за реформы, но реформы умеренные, не нарушающие существующего порядка. Понимая, что перемены неизбежны, Уваров призывал отказаться от крутых резких мер, способных нанести ощутимый вред стране. Причем роль реформатора, считал он, состоит не в мощном влиянии на происходящее, не в бесцеремонном вторжении в существующую систему, а в помощи, которую оказывает опытный администратор, направляя в нужное русло естественные процессы, происходящие в государстве. Тогда государство, изменяясь без сильных общественных потрясений, сохранит внутренний порядок и стабильность.

Уваров понимал, что созданная им новая идеология неизбежно встретит неприятие в определенных кругах. Противников идеологии он видел в приверженцах «либеральных и мистических идей». Либералов, вполне справедливо полагал Уваров, в формуле не устроит принцип самодержавия, провозглашая который министерство «заявило твердое намерение возвращаться прямым путем к русскому монархическому началу во всем его объеме», поставив, таким образом, крест на мыслях о введении в России европейских политических институтов и представительского правления 52 . Уваров не уставал обращать внимание на пагубность для России либеральных политических идей. Такие либеральные принципы, как ограничение монархии, парламентаризм, введение конституционализм, равенство сословий, для Уварова прежде всего «разрушительные понятия». Попытка реализации их в Российском государстве, считал он, приведет к гибели империи: «колосс не протянет и двух недель, более того, он рухнет прежде, чем эти ложные преобразования будут завершены» 53 . Поэтому только самодержавие, по мнению Уварова, способно выступить гарантом сохранения политической стабильности общества.

Если с либералами все более или менее ясно, то с носителями мистических идей дело обстоит куда сложнее. Еще Г. Шпет отмечал широту толкования термина «мистицизм» в русском образованном обществе в первой половине ХIX в. 54 Вероятно, Уваров подразумевал под этим собирательным термином масонов и представителей различных сект, процветавших в то время в России. У мистиков, полагал Уваров, вызовет неприятие первый символ доктрины. Обращение к православию связано со «стремлением министерства ко всему положительному в отношениях к предметам христианского верования и удаление от всех мечтательных призраков» 55 . Забота о чистоте учения православной церкви, о развитии религиозных чувств у подрастающего поколения и поддержании веры в народе свидетельствовала о взятом Уваровым курсе на сохранение и развитие духовных традиций русской нации и отрицание новомодных псевдорелигиозных течений, претендовавших на гегемонию в духовной сфере.

Принимая портфель министра Уваров прекрасно понимал сложность тех задач, которые он сам себе поставил. Тем не менее ни в одном из основополагающих документов, написанных им, мы не найдем каких-то практических рекомендаций — одни теоретические установки. Вероятно, Уваров стремился создать теоретический фундамент и только после его завершения возводить здание народного просвещения. Здания, строительство которого требовало многих лет напряженного труда. Недаром, определяя свою будущую деятельность на посту министра просвещения, Уваров говорил, что «не тому, кто посеет семена, определено промыслом пожинать плоды оных». Уваров собирался создать такую систему образования, которая, будучи основана на совмещении «европейского духа» и национальных основ, позволила бы воспитывать европейски образованных и одновременно патриотически настроенных граждан России. Этим надеждам не суждено было сбыться.

1 Пыпин А. Н. История русской этнографии. СПб., 1890. Т. 1. С. 380.

2 См., например: Доклады министра народного просвещения С. С. Уварова императору Николаю I // Река времен. М., 1995. Кн. 1. С. 67; Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии // Сочинения. М., 1996. С. 105—126.

3 См.: Зорин А. Л. Идеология «православие — самодержавие — народность» и ее немецкие источники // В раздумьях о России. М., 1996. С. 105—126. (далее — Немецкие источники. ).

4 Зорин А. Л. Идеология «православие — самодержаваие — народность»: Опыт реконструкции // Новое литературное обозрение. 1997. Т. 26. С. 71—104. (далее — Зорин А. Л. Опыт реконструкции. ).

5 Текст меморандума см.: Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 96—100.

6 Казаков Н. И. Об одной идеологической формуле Николаевской эпохи // Контекст. М., 1989. С. 5—37; Шевченко М. М. Сергей Семенович Уваров // Российские консерваторы. М., 1997. С. 95—136.

7 См.: Зорин А. Л. Немецкие источники. С. 126; Его же. Опыт реконструкции. С. 73.

8 См.: Уваров С. С. Речь президента Академии наук, попечителя Санкт-Петербургского учебного округа в торжественном собрании Главного педагогического института 22 марта 1818 года. СПб., 1818. С. 53.

9 См.: Виттекер Ц. Х. Граф Сергей Семенович Уваров и его время. СПб., 1999.

10 См.: Там же. С. 110—128.

11 См.: Там же. С. 10, 146.

12 См.: Соловьев С. М. Мои записки для детей моих, а если можно, и для других // Избранные труды. Записки. М., 1983. С. 268.

13 Виттекер Ц. Х. Указ. соч. С. 10.

14 Цит. по: Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб., 1891. Кн. 4. С. 82—83.

16 Циркулярное предложение управляющего министерством народного просвещения // Журнал министерства народного просвещения. 1839. № 1. С. ХLIX.

18 См.: Доклады министра народного просвещения… С. 70—72; Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 96—100; Обозрение действий правительства за истекшее пятилетие // Журнал министерства народного просвещения. 1839. № 1. С. 1—36; Десятилетие министерства народного просвещения. СПб., 1864.

19 Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 99.

25 Доклады министра народного просвещения… С. 70.

26 Десятилетие… С. 2.

27 Доклады министра народного просвещения… С. 71; Десятилетие… С. 2—3.

28 Виттекер Ц. Х. Указ. соч. С. 113.

29 Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 86.

30 См.: Уваров С. С. Речь президента… С. 33; Его же. Общий взгляд на философию словесности. СПб., 1848. С. 5.

31 Шевченко М. М. Указ. соч.С. 107.

32 См.: Обозрение действий правительства… С. 8.

33 См.: Доклады министра народного просвещения… С. 71; Десятилетие… С. 3; Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 97.

34 См.: Доклады министра народного просвещения… С. 71; Десятилетие… С. 3.

35 Обозрение действий правительства… С. 8.

36 Доклады министра народного просвещения… С. 71—72.

37 См.: Там же. С. 71.

38 См.: Десятилетие… С. 3.

39 Обозрение действий правительства… С. 7.

40 Десятилетие… С. 107.

42 Казаков Н. И. Указ. соч. С. 31.

43 Доклады министра народного просвещения… С. 70.

44 См.: Гулыга А. В. Формула русской культуры // Молодая гвардия. 1995. № 11. С. 191.

45 Доклады министра народного просвещения… С. 70.

46 Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 98.

47 Десятилетие… С. 3.

48 Доклады министра народного просвещения… С. 72.

49 Десятилетие… С. 1.

51 Доклады министра народного просвещения. С. 71.

52 См.: Десятилетие. С. 107.

53 Зорин А. Л. Опыт реконструкции. С. 98.

54 См.: Шпет Г. Г. Указ. соч. С. 234.

Источник:

refdb.ru

Православие. Самодержавие. Народность в городе Челябинск

В представленном каталоге вы сможете найти Православие. Самодержавие. Народность по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти другие книги в группе товаров Наука и образование. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой город РФ, например: Челябинск, Самара, Москва.