Книжный каталог

Витухновская А.А. Черная икона русской литературы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Вы - имеете право, ибо Вы - настоящий поэт. Я наконец-то поняла Ваши стихи, я научилась их читать. Это другой язык, другая форма жизни. вы нашли вход в мир, где нет иллюзий, в мир подсознания Бытия. Почище Алисы в Стране Чуде. Валерия Новодворская Если хотите, перед нами своего рода Антимаяковский, с не меньшим, а может быть даже большим энергетическим потенциалом. Но это особая, тёмная энергия, которую безуспешно ищут физики, а нашли поэты. В рамках категорий добра и зла не умещается никакая поэзия. Константин Кедров Если и существует в природе тёмный логос, антислово, с избытком перекрывающее изначальный смысл профанического "первого слова" Бытия, то без сомнения, это логос Алины Витухновской, осевший подобно смертоносной радиоактивной пыли в её новой книге. Антивещество, включённое в ее состав, гарантирует мыслящему читателю не только "разрыв шаблонов", но и уничтожение той подложки, к которой они прикреплены. И делается это не для нужд простого увеселения или же модного ныне "троллинга" обременённых ложными и лицемерными моральными стереотипами обывателей, а для придания колоссального импульса тотальной и безоговорочной деструкции всего изначально-бессмысленного, отжившего, инерционного.

Характеристики

  • Код номенклатуры
    AST000000000173741

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Витухновская А. Черная икона русской литературы Витухновская А. Черная икона русской литературы 59 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Алина Витухновская Мир как Воля и Преступление Алина Витухновская Мир как Воля и Преступление 639 р. ozon.ru В магазин >>
А.А. Витухновская Черная икона русской литературы А.А. Витухновская Черная икона русской литературы 50 р. ozon.ru В магазин >>
Икона Икона "Иисуса Христа", 19 см х 24 см 251 р. ozon.ru В магазин >>
Икона в рамке Икона в рамке "Sima-land", 14 х 14 см 103 р. ozon.ru В магазин >>
Икона на дереве Икона на дереве "Святая Матрона Московская", 9,5 см х 15 см 179 р. ozon.ru В магазин >>
Икона в рамке Икона в рамке "Корсунский крест", 21 см х 27,5 см 199 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

О книге Алины Витухновской «Черная икона русской литературы», Новая карта русской литературы

Досье Публикации

В Витухновской есть нечто фашистское – естественно, в эстетическом смысле. Черное до блеска, предельно жестокое. «У меня Гер-мания. Свастике весело./ Маниакально-репрессивный психоз./ Фальшизм окружающей местности / Разрубает бешеный паровоз. »

Посему могу сделать рискованный вывод, что современным немцам русские фашисты (эстетические, черт возьми) куда ближе, чем вконец надоевшие антисталинисты.

В России «Черная икона. » вышла в последний месяц 2004-го, но на прилавках только-только появилась. Книга, что и говорить, взрывоопасная. Первую столичную презентацию «Черной иконы. », в феврале 2005-го, вообще запретили. И за пропаганду наркотиков автором «Черной иконы. » (в свое время она за хранение «кока» сидела в тюрьме – тогда и стала знаменитой), и за заявленное присутствие не презентации Эдуарда Лимонова, и вообще.

В книге есть тексты, написанные с помощью ритма, и есть проза. О чем речь? О том, что умерли и Бог, и Ницше, и осталось Ничто. Витухновская смотрит на него в упор. Кто такая Витухновская? Цитирую. «Капитан темноты. Абсолютных нолей атеистка. / Пистолетная блядь. Проститутка убитых солдат. / Моя мертвая плоть как дурная невеста повисла / На красивом скелете майора. И медленно падает в ад. »

Почему стоит прочитать

Герои публикации: Последние поступления

Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Источник:

www.litkarta.ru

Алина Витухновская

Алина Витухновская. Черная икона русской литературы: Избранное.

Одиозная критика клеймит ПЕН-клуб за поддержку Алины. Литературные дамы шокированы не столько текстами, которых они не читали; сколько тюремными комиксами, в которых она участвовала. Глянцевые журналы видят Алину как Венеру в мехах. Остальные никак не видят. В 90-х Витухновская прежде всего культовая фигура моложенной ульра-культуры.

Легче всего тексты складываются из слов. Но это у графоманов и дилетантов. У Витухновской тексты образуются из мировых пустот; зияющих в теле. Она есть не нечто, а ни что иное, как тело текста. У большинства людей слова, отделяясь от тела, уходят в пустоту. У Алины слова образуют другое тело. Вернее, это то же самое тело, вывернутое наружу. Это гланды, это селезенка, а это печень. Впрочем, если хотите, можете называть гланды анаграммами, а печень метафорами, а тело зарифмованным или не зарифмованным текстом.

Текст и тело – области малоисследованные. Текст как тело и тело как текст. Но не просто тело, а тело, вздернутое на мировую дыбу и выпотрошенное до дна, вернее, до мировой пустоты.

Ее творческая лаборатория похожа на тайную канцелярию Петра I или Анны Иоанновны. Кто-то там корчится на дыбе – не то сын Петра, не то сам Петр. Всюду банки с заспиртованными, но живыми уродцами. Ее сквозной образ – метафизический Гитлер и гестапо пустоты. Адорно сказал, что после Аушвица писать стихи безнравственно. Алина пишет стихи, но не после Аушвица, а во время него и в нем. Она и есть Аушвиц. Она в одном лице палач и жертва, пытающая палача, своими стихами под «дивный вальсадор Дали».

Где-то в углу хрипит гений Малевич в черном сюртуке, повешенный вместо своего квадрата. И еще по углам булькают колбы с алхимическими растворами, каждая капля которых прожигает насквозь всю материю до полного исчезновения.

Это Алина придумала себя, как собаку Павлова, утыканную стеклянными трубками в преступной лаборатории. Кулик заимствовал этот образ и выскочил голышом на мокрый асфальт, кусая милиционера. Ее роман с фенамином уже украден и превращен бойкими сценографами в роман с героином. Пока еще катится «голобок», не съеденный очередным литератором… «Сделайте меня героем своих комиксов!» – заклинала Алина, и призыв ее был услышан. Но она хотела быть героиней талантливых комиксов и ужастиков, а ее вписали в литературу. Вот уж чего ни при какой погоде Алине не снилось. Для нее это ужас ужасов, комикс комиксов. Самое страшное – реальность реальности, В ее текстах единственный синоним бога – метафизический Гитлер.

«Я не могу поддерживать не деструктивные структуры!» – это как «пролетарии всех стран, разъединяйтесь». Полная метафизическая мобилизация в словесном мета-армагеддоне, где, наконец-то, окончательно уничтожена вся реальность – вот что такое текст Витухновской…

Власть, как оборотень Ничто. Власть и ничто. Она дала обет уничтожения. Ничто другое ее не веселит. Я издевательски «поздравил» Алину с 11 сентября. «Вы что, смеетесь? Всего два дома», – последовал ответ с затаенной ухмылкой. «Съешьте нас, это недорого», – говорят повара и официанты. И все съедают друг друга ко всеобщему удовольствию.

Только не умри лиса, умри лиса.

Самумриисамумриисамумри. Так ласково, так любовно. Что там у Уитмена, ты милая и ласковая смерть. Сначала она пытала свои игрушки, всяких там кукол. Потом эти куклы стали играть в Алину и теперь пытают ее. «Детская книга мертвых» (первая поэтическая книга, вышла в 1994) – подробный отчет о пытках, которым подвергаются дети независимо от времени и места рожденья. Потом куклы стали словами. Теперь они играют Алиной.

Я сам не раз сравнивал ее с проклятыми поэтами. Но что такое Рембо или садовник цветочков зла рядом с Витухновской, воскликнувшей: «Чикатило – единственный Христос, которого мы заслуживаем». Однажды я сказал: «О человеке, в сущности, ничего неизвестно». Алина прервала меня с несвойственной резкостью: «О человеке известно одно: что он мерзавец, не имеющий права на существование».

Я бы сказал, что для Алины подлинность и подлость – явления одного корня. Если слова не зияют воронками пустоты, как уши, глаза, рот и другие отверстия в мировое ничто, стало быть, их не стоит произносить и читать.

Человек – это ночь, глядящая в свою пустоту глазами смерти. Что-то такое я прочитал у Гегеля и передал Алине. «Нет, это не мое. У меня другое», – сказала она. Мировая воля Шопенгауэра как воля к смерти и воля к власти – это тоже не ее. Если не через пытку, то снова врежешься в какую-нибудь подлость подлинности, реальность.

«Промолчу, как безъязыкий зверь, что б узнать, что у тебя внутри». Считайте, что любая строка, любое высказывание в этих текстах есть ни что иное, как промолчание. Тогда, возможно, вы в чем-то и поучаствуете. Это вовсе не стихи, а некие пыточные устройства, на которых от автора и читателя можно добиться признания. Каждый стих и каждая строка здесь является таким признаниями, выпытанными автором. Признаете ли вы, что хотите уничтожить реальность как таковую, всю без остатка вплоть до самой себя? Тогда эта книга написана для вас и только для вас. Да кто же в таком признается? А если кто-то и признается, то кто же ему поверит? Впрочем, в ирреальную достоверность признаний Алины Витухновской я верю. Вынужден верить. Потому что предо мной эта книга. Пусть это будет приятным или неприятным исключением из общих правил. Литература это и есть исключение. Только тогда она интересна.

Обычно нас пугают концом света. В текстах Алины он уже давно наступил, и она с недоумевающим отвращением смотрит на нас, все еще цепляющихся за обломки даже иллюзорной реальности.

Есть ли в этом какой-либо поэтический смысл? Как совместить нехитрые детские считалочки с безднами пустот, разверзающихся в каждой строке? Откуда этот интерес к совершенно ничтожным персонажам типа негра-нацбола или рехнувшегося автовладельца, вопящего в камере: «Отойди от моей машины!» Зачем ей, владеющей языком до самых его бездонных глубин, затрепанная подвальная лексика ультриков 90-х? На все эти вопросы никто и никогда не ответит.

Витухновская – загадка самой себя. Разгадки, которые она время от времени выискивает за пределами поэзии, на самом деле таковыми не являются. Каждый ее стих – очередная мистификация разгадки. Но поэзия может продолжить только мистификацию. «Как все мы, посмотри, зацепенели! Я первый среди вас зацементел. И вы меня своим признать не смели. И я вас потревожить не посмел». Епифанцев рычит это от лица самого главного хозяина ада. Для Алины это было бы, как она часто говорит, «слишком просто». Автора этих строк нельзя прописать даже в аду. Она изгой по призванию. Но не романтический, а смысловой. Ей нечего делать в пределах смысла, поэтому она довольствуется детской страшилкой. Метафизический ужас настолько беспределен, что ее нельзя ничем испугать. Хотя истинный и неподдельный испуг бытием присутствует в каждой строке.

С ней поэзия стала другой. Теперь это еще и пытка текстом или, говоря ее голосом, текст через пытку.

Как бы ни провинился человек, реальность, породившая человека, провинилась еще больше. Ее поэзия – смертный приговор реальности. Обжалованию не подлежит.

«Говорят, что я служу злу. Это неправда. Я и есть зло», – говорит Витухновская. И это не кокетство, а символ веры или, если хотите, символ неверия.

Екатеринбург: Ультра.Культура, 2005. – 432 с. ISBN 5-9681-0017-6.

  • Добавить комментарий
  • 0 комментариев

Android Выбрать язык Текущая версия v.211.4

Источник:

libermedved.livejournal.com

Алина Витухновская Черная икона русской литературы (М: Ультра

Алина Витухновская Черная икона русской литературы (М. : Ультра. Культура, 2005)

Черная икона русской литературы

(М. : Ультра. Культура, 2005)

Книга вышла сначала в Германии, и там Витухновскую скупили всю и сразу, в то время как, например, маститого Виктора Ерофеева, переведенного тогда же (книга его называется «Хороший Сталин», хотя имеется в виду Сталин плохой), немцы знать не хотят и не покупают.

В Витухновской есть нечто фашистское – естественно, в эстетическом смысле. Черное до блеска, жестокое, маршевое.

У меня Гер-мания. Свастике весело.

Фальшизм окружающей местности

Разрубает бешеный паровоз…

Посему могу сделать рискованный вывод, что современным немцам русские фашисты (эстетические, черт возьми) куда ближе, чем вконец надоевшие антисталинисты.

Книга, что и говорить, взрывоопасная. Первую столичную презентацию «Черной иконы…», в феврале 2005-го, вообще запретили: и за пропаганду наркотиков автором «Черной иконы…» (в свое время она за хранение «кока» сидела в тюрьме – тогда и стала знаменитой), и за заявленное присутствие на презентации Эдуарда Лимонова, и вообще.

В книге есть тексты, написанные с помощью ритма, и есть проза. О чем речь? О том, что умерли и Бог, и Ницше, и осталось Ничто. Витухновская смотрит на него в упор. Кто такая Витухновская? Цитирую.

Капитан темноты. Абсолютных нолей атеистка.

Пистолетная блядь. Проститутка убитых солдат.

Моя мертвая плоть, как дурная невеста, повисла

На красивом скелете майора. И медленно падает в ад…

Витухновская – великий человек, серьезно говорю. Единственная в своем роде. Она – окончательно разочарованный в человеке Гоголь, но злобный Гоголь, а не беспомощный. Леонид Андреев в кубе. Квинтэссенция вконец озверевшего и предавшего будущее футуризма (особенно итальянского футуризма). Опоэтизированный и доведенный до безумия Леонид Леонов, постигший в свои без малого сто лет, что наступает время перемолотой человечины и эксперимент Бога не удался: глупая глина, из которой вылепили человека, разъела Божий дух. Просто и Гоголю, и Андрееву, и Леонову жалко человека. А Витухновской – уже нет.

Похожие главы из других книг Будущее русской литературы в эмиграции

Будущее русской литературы в эмиграции У меня сложилось такое впечатление в ходе заседания, что вопрос о будущем русской литературы как будто уже решен в положительном смысле. Все же я хочу коротко сказать, причем довольно банальные вещи, что-то повторить из того, что уже

Блеск и нищета русской литературы

Блеск и нищета русской литературы Новый американец. 1982. № 111. 30 марта — 5 апреля. С. 12–15.Лекция, прочитанная 19 марта 1982 г. в университете Северной Каролины.Фосет Фара (1947–2009) — американская фотомодель и телевизионная актриса, которую называли секс-символом 1980-х гг.Али

Эдуард Лимонов. Тюремная трилогия В плену у мертвецов (М : Ультра. Культура, 2003), По тюрьмам (М. : Ад Маргинем, 2004), Торжество метафизики (М. : Ад Маргинем, 2005)

Эдуард Лимонов. Тюремная трилогия В плену у мертвецов (М : Ультра. Культура, 2003), По тюрьмам (М. : Ад Маргинем, 2004), Торжество метафизики (М. : Ад Маргинем, 2005) Начну издалека: Лимонов – безусловно одна из главных фигур, определивших жизнь и сознание моего поколения (и не только

а) Обозрение русской литературы за 1831 год а) Обозрение русской литературы за 1831 год

а) Обозрение русской литературы за 1831 год Статья И. В. Киреевского опубликована без подписи. В оглавлении вариант заглавия — «Обозрение русской словесности за 1831 год». Статья осталась незавершенной. Автор намеревался вернуться к трагедии Пушкина «Борис Годунов»,

Глава вторая «Черная сотня» и возникновение русской правой

Глава вторая «Черная сотня» и возникновение русской правой Консервативно-националистическая партия в России возникает лишь в начале XX века. Причины этого очевидны: при самодержавии политических партий не бывает. Правительство традиционно считает политическую

Газета День Литературы # 105 (2005 5)

Газета День Литературы # 105 (2005 5)

Начатки астрологии русской литературы[35]

Начатки астрологии русской литературы[35] БИТОВ. Сначала все увлеклись зодиаками: разбирались, кто Лев, кто Рыба, кто кому подходит как пара. Симпатично было сознавать, что именно Козерогу хорошо с Девой, или оправдать свой развод совершенной несовместимостью Стрельца с

НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Глобус русской литературы

Глобус русской литературы Что ни лето в конце июля, в начале августа приезжают к нам в МГУ, в Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова (а я там без малого уже сорок лет подвизаюсь), очень славные, как правило, люди. И проводится для них семинар: семинар

Алина Витухновская РЕПАТРИАНТЫ В ПРИБАЛТИКУ

Алина Витухновская РЕПАТРИАНТЫ В ПРИБАЛТИКУ Душонок микробища, что ж мы стонем?! Скорей рассядемся в поезда, Уедем прибалтевая в Эстонию — Прибалдевая от стыда. (Посвящается событиям в Риге, разгону демонстрации русских

Алина ВИТУХНОВСКАЯ АПОКАЛИПСИС СТРАСТИ

Алина ВИТУХНОВСКАЯ АПОКАЛИПСИС СТРАСТИ АПОКАЛИПСИС СТРАСТИ – 1 – Прошлая жизнь – Лишь фон Для фашистского пати. Там Алиен… Готичное бляде-платье… Я прячусь В Бреде Ничто, Одета не по погоде, Но в самое то!

Алина Витухновская “Я НЕ ЛЮБЛЮ ЕВРОПУ”

Алина Витухновская “Я НЕ ЛЮБЛЮ ЕВРОПУ” ПРАВИЛЬНЫЙ ТИРАН Я истлевший тиран, топором шаловливым устало, То ли мертв, то ли пьян, что попало пропало. Как считалка конца досчитаю до ста и открою стрельбу. И закрою глаза, потому что устал, потому что я верю в судьбу. Я

Алина Витухновская ОЧЕРЕДЬ К ПИСТОЛЕТУ

Алина Витухновская ОЧЕРЕДЬ К ПИСТОЛЕТУ АРЕСТ Щ. Криками "зарублю!" мысля тихонько, Сырыми потел плавниками ладоней. Желтыми глазами, всматриваясь с подоконника, Какт-усы накручивались на комнату. Из кармана топорик топорщился

Источник:

public.wikireading.ru

Анатолий УЛЬЯНОВ

Анатолий УЛЬЯНОВ :: Алина Витухновская “Черная икона русской литературы”

Алина Витухновская – Иисус Христос современной российской поэзии. Пять миллионов тон боли, слизи, разочарованья, отчаянья, ярости и хрустальных ножей – всё вошло в эту женщину и распяло её на кресте культуры. Планету-матушку содрогает вопль божественной самки, богобляди, как выразился в предисловии к книге Константин Кедров. Современная поэзия ещё никогда не обладала такой непостижимой мощью, опускающей на колени и взывающей: «Молись! У тебя трещины по всему телу!».

в концентрационном лагере.

Разлука с братом.

Я не хочу быть человеком.

Я хочу быть автоматом.

Обитатели обществ, повергнутых в сон, беспечно рыскают по улицам серых городов. Вся тяжесть эпохи с особой чувственностью осознается лишь Витухновской. Тяжесть эта навалилась на неё сальным телом, полным смрада. «Витухновская – черная мадонна» – говорит немецкая литературная критика. На её выступлениях у публики начинается истерика. Никто другой не способен с таким поэтическим надрывом обозначить закат человечества и восход Ничто с Существами. Это не констатация времени Апокалипсиса. Это его голос.

Бешенство Собаки Павлова.

Волшебство Первой Мировой

войны. Гитлер надетый на

После прочтения её произведений, помимо всего прочего, актуализируется вопрос: «Зачем вообще кто-то нынче пишет что-то, если есть Витухонская?». Заглядывать в её книгу больно. Там очень холодно, темно, страшно и неимоверно эмоционально. Там зеркало. Направишь на вселенную, а она… на крошки мелкие раздроблена. Стоны повсюду.

Полковник нюхал кокаин.

Затягивая яростный ремень,

Спускаясь с лестницы,

Он шел, пронизывая город пьяной мыслью.

Немного не хватало порошка.

Лежала в туалете,

С выпученным глазом (левым).

А правый глаз облизывала кошка.

Похожая на селедку.

Его страна разинула окопы.

Уже девятый год

Кто был надежно спрятан.

Страною правил мертвый президент,

Точней от имени его Администратор Морга.

Еще точней – его любовница Горгона.

Имел странную фамилию – Персей.

Но национальностью он обладал настоящей.

И самый настоящий пистолет

Лежал в его кармане.

Он, как и все, был в детстве завербован.

И частые совокупленья

Заставили его забыть, кем именно.

Тогда он стал работать против всех.

Полковник шел к концу тысячелетья.

Центральный город ожидал сиюминутных революций.

Арестов ждали все предатели и суки.

В лесу сидели хитро партизаны.

Полковник шел в Единый Центр Адеквата.

Он знал про кризис и искал уловки.

Он чуял Нечто, словно запах воблы.

Немного не хватало порошка.

С рекламного креста распятый.

С рекламного щита Иисус Христос

Протягивал отличный кокаин.

Полковник превратился в ноздри.

И нюхал порошок, напитывая мозг.

Он понял всё и был волшебный.

И в голове, как в ракушке, шумели полумысли.

Нужна опора. Ориентир…

Как хищная собака шел по следу

И наконец нашел – литература.

Шла блядь, неся под мышкой ананас,

А в сумке парфюмерию и книжку.

Полковник погрузился в чтенье –

П. Обухов. «Политика порока».

И, прочитав четвертую страницу,

Полковник превратился в Паука.

Заполз в петлю, и, задыхаясь,

Он понял, что Британская разведка

Давно внедрилась в Центр и Платон…

Полковник умер насекомой смертью.

Аду для Отличаемых Существ.

И был направлен

«Присаживайся, Персей, – улыбнулся Дьявол,

Прищурился, осмотрел его как-то заново: – Эх, милый трупец, загадывай желанье,

Чем-то ты мне мил оказался».

«Ещё грамм кокаина и возможность

Генерал, старый джанки, вытаскивал рухлядь тела из пиджака. «Вряд ли удастся спасти Родину», – думал он.

Секретарша притащила послание: «Товарищ генерал, мы в руках Британской разведки. Ищите П. Обухова».

«Платоша, поди-ка ко мне!»

Сын генерала прибежал, отвлекшись от компьютерной игры.

«Платоша, где партийные деньги и план спасения России?».

Платона посадили за измену.

Седьмой Отдел и Центр Адеквата.

Пытали мальчика семнадцать долгих дней.

Он в тапочках и с яростной улыбкой

На утро восемнадцатого дня

Открыл свой план, и способы работы,

И тайны всякие своей интимной жизни.

Все плакали. Английская разведка,

Развоплощаясь от печали и стыда,

Как паучки, не ждя реинкарнаций,

Где доблестный Персей

Перестрелял униженных ублюдков.

Повис национальный полумесяц.

Холодный и красивый,

  • Добавить комментарий
  • 0 комментариев

Android Выбрать язык Текущая версия v.211.4

Источник:

ultraculture.livejournal.com

Черная икона русской литературы Алина Витухновская - российское книжное cообщество

Витухновская А.А. Черная икона русской литературы

Посетите сообщество рецензий на фильмы ru_filmoteka

В ЭТОМ МЕСТЕ ВЫ МОЖЕТЕ НЕДОРОГО РАЗМЕСТИТЬ ССЫЛКИ НА СВОИ РЕСУРСЫ

Антуан де Сент-Экзюпери — Маленький принц

Федор Достоевский — Преступление и наказание

Илья Ильф, Евгений Петров — Двенадцать стульев

Артур Конан-Дойль — Приключения Шерлока Холмса

Александр Пушкин — Евгений Онегин

Михаил Булгаков — Собачье сердце

Лев Толстой — Война и мир

Михаил Лермонтов — Герой нашего времени

Оскар Уайльд — Портрет Дориана Грея

Александр Дюма — Граф Монте-Кристо

Антон Чехов — Рассказы

Маргарет Митчелл — Унесённые ветром

Уильям Шекспир — Ромео и Джульета

Александр Дюма — Три мушкетера

Эрих Мария Ремарк — Три товарища

Николай Гоголь — Мёртвые души

Федор Достоевский — Идиот

Иоганн Вольфганг фон Гёте — Фауст

Александр Грибоедов — Горе от ума

Марк Твен — Приключения Тома Сойера

Илья Ильф, Евгений Петров — Золотой теленок

Габриэль Гарсиа Маркес — Сто лет одиночества

Даниель Дефо — Робинзон Крузо

Николай Гоголь — Вечера на хуторе близ Диканьки

Джейн Остин — Гордость и предубеждение

Уильям Шекспир — Гамлет

Николай Носов — Приключения Незнайки и его друзей

Джон Толкиен — Властелин колец

Лев Толстой — Анна Каренина

Федор Достоевский — Братья Карамазовы

Шарлотта Бронте — Джейн Эйр

Ганс Христиан Андерсен — Сказки

Александр Волков — Волшебник Изумрудного города

Александр Грин — Алые паруса

Александр Пушкин — Капитанская дочка

Михаил Шолохов — Тихий Дон

Виктор Гюго — Собор Парижской Богоматери

Джек Лондон — Белый Клык

Кен Кизи — Пролетая над гнездом кукушки

Эрнест Хемингуэй — Старик и море

Иван Тургенев — Отцы и дети

Иван Гончаров — Обломов

Джоан Роулинг — Серия книг о Гарри Поттере

Джером Д. Сэлинджер — Над пропастью во ржи

Льюис Кэрролл — Алиса в стране чудес

Вениамин Каверин — Два капитана

Алан Александр Милн — Винни-Пух

Марк Твен — Приключения Гекльберри Финна

Роберт Льюис Стивенсон — Остров сокровищ

Патрик Зюскинд — Парфюмер. История одного убийцы

Эрих Мария Ремарк — Триумфальная арка

Жюль Верн — Дети капитана Гранта

Рэй Брэдбери — 451 градус по Фаренгейту

Астрид Линдгрен — Малыш и Карлсон, который живёт на крыше

Борис Васильев — А зори здесь тихие

Николай Гоголь — Тарас Бульба

Артур Конан-Дойль — Собака Баскервиллей

Николай Гоголь — Ревизор

Аркадий и Борис Стругацкие — Пикник на обочине

Эрих Мария Ремарк — На западном фронте без перемен

Жюль Верн — Таинственный остров

Колин Маккалоу — Поющие в терновнике

Джек Лондон — Мартин Иден

Леонид Филатов — Про Федота-стрельца, удалого молодца

Борис Акунин — Приключения Эраста Фандорина

Джордж Оруэлл — 1984

Аркадий и Борис Стругацкие — Трудно быть богом

Борис Пастернак — Доктор Живаго

Владимир Высоцкий — Нерв

Джером К. Джером — Трое в лодке, не считая собаки

Стендаль — Красное и чёрное

Эмили Бронте — Грозовой перевал

Герман Гессе — Игра в бисер

Герман Гессе — Степной волк

Александр Пушкин — Повести Белкина

Михаил Булгаков — Белая гвардия

Мигель Сервантес — Дон-Кихот

Александр Пушкин — Сказка о рыбаке и рыбке

Иван Бунин — Тёмные аллеи

Аркадий и Борис Стругацкие — Понедельник начинается в субботу

Марк Твен — Принц и нищий

Александр Беляев — Человек-амфибия

Ричард Бах — Чайка по имени Джонатан Ливингстон

Владимир Набоков — Лолита

Эдгар По — Рассказы

Эрих Мария Ремарк — Жизнь взаймы

Теодор Драйзер — Американская трагедия

Евгений Шварц — Обыкновенное чудо

Дэниел Киз — Цветы для Элджернона

Гавриил Троепольский — Белый Бим Черное Ухо

Ярослав Гашек — Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны

Алексей Толстой — Пётр I

Станислав Лем — Солярис

Уильям Шекспир — Король Лир

Антон Чехов — Палата № 6

Жюль Верн — Пятнадцатилетний капитан

Сергей Есенин — Анна Снегина

Виктор Драгунский — Денискины рассказы

- Качество книги требует определенных качеств от читателя (Леонид Леонидов)

- Фраза "книги имеют свою судьбу" означает, что книги, взятые для прочтения, обратно не возвращаются (Дон Аминадо)

- Лучшие из книг - те, которые дают больше всего пищи для размышлений (Анатоль Франс)

- Бестселлер - это книга, которую хорошо раскупают потому, что она уже хорошо продается (Дэниэл Бурстин)

- Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится то, что я в них вычитываю (Блез Паскаль)

- Все хорошие книги сходны в одном - когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно навсегда при вас и останется (Эрнест Хемингуэй)

- Главное, чему учит нас чтение книг - что лишь очень немногие книги заслуживают прочтения (Генри Луис Менкен)

- Дешевые книги - это некультурность, книги должны быть дороги, это не водка (Василий Розанов)

- Дурные книги могут так же испортить нас, как и дурные товарищи (Генри Филдинг)

- Если какая-то книга стала всемирным бестселлером, это доказывает лишь то, что Земля не круглая, а плоская (Олдос Хаксли)

- Каждая книга - кража у собственной жизни. Чем больше читаешь, тем меньше умеешь и хочешь жить сам (Марина Цветаева)

- Книги - это забавные переносные кусочки мысли (Сьюзан Зонтаг)

- Книги воистину обладают способностью бессмертия - они самые долговечные плоды человеческой деятельности (Сэмюэль Смайлс)

- Книгоиздание - аукцион человеческого ума (Эмили Дикинсон)

- Когда книги горят на кострах, их смысл становится понятными даже безграмотным (Даниил Рудый)

- Лучшая служба, которую может сослужить вам книга, это не только сообщить истину, но и заставить задуматься над ней (Элберт Г. Хаббард)

- Мужчинам надо больше читать, чтобы лучше говорить, а женщинам - чтобы больше молчать (народное)

- Мы, в сущности, учимся у тех книг, о которых не в состоянии судить. Автору книги, о которой мы можем судить, следовало бы учиться у нас. (Иоганн Вольфганг Гете)

- Не надо читать много книг (Мао Цзэдун)

- Несомненный признак всякой хорошей книги - если она нравится тем больше, чем человек становится старше (Георг Кристоф Лихтенберг)

- Подумать только, учиться живым чувствам, живым мыслям у мертвой материи - у тряпья и типографской краски! (Джордж Бернард Шоу)

- Покупать книги только потому, что они выпущены известным автором, все равно, что покупать совсем не приходящий впору костюм только потому, что сшит он известным портным (Александр Поп)

- Рекомендовать кому-либо книгу - все равно что предлагать поносить ботинки, которые вам по ноге (Кшиштоф Теодор Теплиц)

- Те, кто составляет сборники стихов или острот, подобны людям, которые угощаются вишнями или устрицами: сперва они выбирают лучшие, потом поглощают все подряд (Никола Себастиан Шамфор)

- Когда-нибудь все будет иметь свой конец - далекий день, которого я уже не увижу, - тогда откроют мои книги и у меня будут читатели. Я должен писать для них, для них я должен закончить мои основные идеи. Сейчас я не могу бороться - у меня нет даже противников. (Фридрих Ницше)

Мороженое или унижение?

Цивилизация импозантнее и совершеннее тем,

провоцирует на преступление.

с негритянкой в отеле "Рига.

Презервативы рвались как принципы.

потому что они всеобщи.

Очень стыдно звук умножать на два,

очутившись в месте, где слову проще

возвратиться эхом, нежели замолчать,

как преступнику, пойманному с поличным.

Беконечно постыдно умение замечать

в постоянных действиях постоянную неприличность.

К сожалению, в этой книге нет многих стихов Витухновской, которые того стоят. Больше половины книги - мусор, свободные и ненапечатанные стихи интересны. Но есть хотя бы "Они". Когда она ловит слово и расплавляет его, как свинец, это попадает прямо в сердце.

Брит череп поэта. Скинхед поэтический

Убит политическим секонд-хендом.

Любил революцию эстетически

И эротически был ей предан.

Она была его бредом, брэндом.

Как денди лондонский в секонд-хенде

Казался сбрендившим, беспородным.

И вдруг угадывает проституцию.

Он манит пулю к манипуляциям.

Для револьверности революции.

Но, действительно, книгу рекомендовать весьма опрометчиво будет. И не только потому, что в книге собрана лишь малая крупица ее таланта. Но и потому, что этот сборник далеко не всем понравится. очень своеобразная она.. Витухновская.

но сама Витухновская, безусловно, интересна.

Какие "шеренги гребаных инфернальных скрипачей, безжалостно уничтожающий слух"?

Спьяну, конечно, и не такое скажешь, но, может быть, публиковать не надо.

Еще в совсем ранней Витухновской еще что-то было. А теперь - перегар только.

Она была его бредом, брэндом.

Похоже на то, что ее тексты рассчитаны на молодежь, у которой вовсю играет романтический гормон, хотя она сама уже давно этот гармон вырабатывать разучилась. Только определенные штампы помнит. Ими и пользуется.

Народ, естессно, клюет.

Та самая яростность, о которой вы говорите, на мой взгляд, у Витухновской не более, чем дешевая подделка. И, собственно, Витухновская даже здесь ни при чем. Яростность вообще высказать невозможно, сам язык этому препятствует. (Уверен, что сама-то она прекрасно об этом знает, но . дело техники).

А вот Северянин, наоборот, эту самую яростность отрицает (какая на хрен яростность, когда все повсеместно кушают, пукают и зевают), опускает слова ниже уровня всякого возможного вкуса, низводит их до степени кича.

У него отсутствует искренность, но и ложь отсутствует тоже.

читайте что-н. попроще.

С медвежонком, усталый уснет ваш Мальчиш-Кибальчиш,

А, проснувшись, услышит: «Ты, мальчик, запачкался кровью,

И вовеки веков этой крови не смоешь, малыш.»

И слова "талант", "интересно-неинтересно" .. - наша никчемная мышиная возня на фоне ее великой тайны.

она наоборот "слишком человеческая" несмотря на желание оторваться от реальности.

Источник:

ru-books.livejournal.com

Витухновская А.А. Черная икона русской литературы в городе Москва

В этом каталоге вы сможете найти Витухновская А.А. Черная икона русской литературы по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара осуществляется в любой город РФ, например: Москва, Челябинск, Курск.