Книжный каталог

Хайнер Мюллер Миссия

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Хайнер Мюллер обозначает жанр этой пьесы, как воспоминание об одной революции. В промежутке между Великой французской революцией и приходом Наполеона к абсолютной власти, на Ямайку с миссией прибывают трое – сын местных работорговцев Дебюиссон, бретонский крестьянин Галлудек и темнокожий Саспортас. Они приехали, чтобы вести подпольную агитационную деятельность и принести революционные идеи на рабовладельческий остров. К сожалению, через год после начала их деятельности, не принёсшей масштабных успехов, к власти приходит Наполеон и их деятельность должна быть свёрнута… Вся пьеса написана в особом авторском стиле, напоминающем лихорадочный сон, действительное воспоминание, смешивающееся с символическими и абсурдными образами.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Хайнер Мюллер Цемент Хайнер Мюллер Цемент 659 р. ozon.ru В магазин >>
Хайнер Мюллер Миссия Хайнер Мюллер Миссия 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Мюллер В. Мюллер Мюллер В. Мюллер 144 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Миссия: Невыполнима / Миссия: Невыполнима 2 / Миссия: Невыполнима 3: Коллекционное издание (3 DVD) Миссия: Невыполнима / Миссия: Невыполнима 2 / Миссия: Невыполнима 3: Коллекционное издание (3 DVD) 115 р. ozon.ru В магазин >>
Хайнер Мюллер Переселенка, или Крестьянская жизнь Хайнер Мюллер Переселенка, или Крестьянская жизнь 59.9 р. litres.ru В магазин >>
Мюллер В. (сост.) Новый русско-англ. словарь Мюллер Мюллер В. (сост.) Новый русско-англ. словарь Мюллер 387 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Хайнер Мюллер Маузер Хайнер Мюллер Маузер 49.9 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Миссия автора Мюллер Хайнер - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Миссия" автора Мюллер Хайнер - RuLit - Страница 1

Воспоминание об одной революции

Я пишу это письмо на смертном одре, от своего имени и от имени гражданина Саспортаса, повешенного в Пор-Рояле. Сообщаю Вам, что мы вынуждены отказаться от выполнения миссии, порученной нам Конвентом в Вашем лице, поскольку мы не смогли ее выполнить. Может быть, другие достигнут большего. От Дебюиссона Вы более ничего не услышите, у него все хорошо. Похоже, что, когда народы утопают в крови, наступают хорошие времена для предателей. Так устроен мир, и это дурно. Простите за почерк, мне ампутировали ногу, у меня жар. Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Остаюсь с республиканским приветом

Матрос. Вы – гражданин Антуан? Тогда вот вам письмо. От некоего Галлудека. Не моя вина, если письмо уже устарело, а дело, может быть, уладилось само собой. Испанцы держали нас на Кубе, потом из-за англичан мы торчали на Тринидаде до тех пор, пока ваш консул Бонапарт не заключил мир с Англией. Затем в Лондоне меня ограбили на улице, потому что я был пьян, но письма они не взяли. Что до этого Галлудека, он приказал долго жить. Он подох на Кубе, в одной то ли больнице, то ли тюрьме. Он попал туда с гангреной, а я с лихорадкой. «Возьми письмо, оно должно дойти, и, даже если это будет последним делом твоей жизни, сделай это для меня», – так он мне сказал. И еще дал адрес какого-то учреждения и ваше имя, если вы тот самый Антуан. Но того учреждения больше нет, а о вас, если ваше имя – Антуан, там, где было учреждение, тоже никто ничего не знает. Один из жильцов в подвале недостроенного дома послал меня в школу, где какой-то Антуан вроде бы работал учителем. Но и там такого не знали. Потом одна уборщица сказала, что ее племянник видел вас здесь. Он служит Кучером. Он описал мне вас, если вы – тот самый.

Антуан. Я не знаю никакого Галлудека.

Матрос. Не знаю, почему ему было так важно это письмо. Он толковал о какой-то миссии, которую не выполнил. И он должен сообщить об этом, чтобы другие продолжили его работу. Под конец ни о чем другом не говорил. Разве что ревел, но это от боли. Боль накатывала волнами. Он долго мучился, пока не заставил себя помереть. Доктор сказал, сердце у него было слишком сильное, другой бы на его месте уже десять раз помер. Иной человек выдерживает слишком мало, иной – слишком много. Подлая штука – жизнь. У другого, у негра, о котором он пишет в письме, смерть была скорая. Ом мне читал письмо, Галлудек этот, чтобы я наизусть его выучил, на случай, если оно потеряется. И если вы еще его не вспомнили, я расскажу вам, что они с ним сделали и как он умер. Ведь вас при этом не было. Сперва они отрезали ему ногу до колена, потом – остальное. Это была левая. После этого…

Антуан. Я не знаю ни о какой миссии, я миссий не поручаю, я не Бог и не царь. Я зарабатываю на хлеб частными уроками. Очень мало. А на бойнях я бывал, и не раз. В анатомии человека разбираюсь. Галлудек…

Женщина. У тебя гость. Я продала один орден. Тот, который за Вандею, где вы убивали крестьян во имя Республики.

Матрос. Я гляжу, у вас пока есть все. Не то что у этого Галлудека, которого вы не знаете и который мертв как камень. Второго звали Саспортас. Его они повесили в Пор-Рояле, если желаете знать, за ту миссию, о которой вы знать не знаете, на Ямайке. Виселица стоит на скале. Когда они помирают, их срезают и сбрасывают в море. Остальное доканчивают акулы. Спасибо за вино.

Антуан. Саспортас. Я – тот Антуан, которого ты искал. Я должен остерегаться, Франция больше не республика. Наш консул стал императором и завоевывает Россию. Когда набьешь брюхо, легче рассуждать о проигранной революции. О крови, спущенной по дешевке за жесть медалей. Крестьяне тоже ничего лучше не придумали, верно? И может, они были правы, верно? Торговля процветает. Пусть эти, которые на Гаити, жрут теперь свою землю. Это была негритянская республика. Свобода ведет народ на баррикады, а когда мертвые просыпаются, она надевает мундир. Я сейчас открою тебе одну тайну: она тоже – просто шлюха. И я уже научился над этим смеяться. Ха-ха-ха. Но вот тут (показывает) пропало что-то, что было живым. Я видел, как народ штурмовал Бастилию, видел, как голова последнего из Бурбонов упала в корзину. Мы собрали жатву из голов аристократов. Жатву из голов предателей.

Источник:

www.rulit.me

Читать бесплатно книгу Миссия, Хайнер Мюллер

Миссия

Я пишу это письмо на смертном одре, от своего имени и от имени гражданина Саспортаса, повешенного в Пор-Рояле. Сообщаю Вам, что мы вынуждены отказаться от выполнения миссии, порученной нам Конвентом в Вашем лице, поскольку мы не смогли ее выполнить. Может быть, другие достигнут большего. От Дебюиссона Вы более ничего не услышите, у него все хорошо. Похоже, что, когда народы утопают в крови, наступают хорошие времена для предателей. Так устроен мир, и это дурно. Простите за почерк, мне ампутировали ногу, у меня жар. Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Остаюсь с республиканским приветом

Действующие лица

Матрос. Вы – гражданин Антуан? Тогда вот вам письмо. От некоего Галлудека. Не моя вина, если письмо уже устарело, а дело, может быть, уладилось само собой. Испанцы держали нас на Кубе, потом из-за англичан мы торчали на Тринидаде до тех пор, пока ваш консул Бонапарт не заключил мир с Англией. Затем в Лондоне меня ограбили на улице, потому что я был пьян, но письма они не взяли. Что до этого Галлудека, он приказал долго жить. Он подох на Кубе, в одной то ли больнице, то ли тюрьме. Он попал туда с гангреной, а я с лихорадкой. «Возьми письмо, оно должно дойти, и, даже если это будет последним делом твоей жизни, сделай это для меня», – так он мне сказал. И еще дал адрес какого-то учреждения и ваше имя, если вы тот самый Антуан. Но того учреждения больше нет, а о вас, если ваше имя – Антуан, там, где было учреждение, тоже никто ничего не знает. Один из жильцов в подвале недостроенного дома послал меня в школу, где какой-то Антуан вроде бы работал учителем. Но и там такого не знали. Потом одна уборщица сказала, что ее племянник видел вас здесь. Он служит Кучером. Он описал мне вас, если вы – тот самый.

Антуан. Я не знаю никакого Галлудека.

Матрос. Не знаю, почему ему было так важно это письмо. Он толковал о какой-то миссии, которую не выполнил. И он должен сообщить об этом, чтобы другие продолжили его работу. Под конец ни о чем другом не говорил. Разве что ревел, но это от боли. Б

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

При использовании книги "Миссия" автора Хайнер Мюллер активная ссылка вида: читать книгу Миссия обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Хайнер Мюллер - Миссия - чтение книги онлайн

Хайнер Мюллер Миссия

к господину Дебюиссону, поскольку Господь создал меня для рабства. Я его раб. Этого хватит.

В следующий раз я отвечу тебе ножом, гражданин Галлудек.

Галлудек. Знаю, ты играешь самую трудную роль, Саспортас. Она написана у тебя на теле.

Саспортас. Бичами. И бичи напишут новый алфавит на других телах, которые попадутся нам в руки.

Дебюиссон. «Одержала победу революция» – неудачно. Так не говорят с господами. «Черная революция» – тоже неудачно. Если уж на то пошло, черные устраивают бунт, а не победоносную революцию.

Саспортас. Разве на Гаити не победила революция? Черная революция.

Дебюиссон. Победил низкий сброд. Власть на Гаити захватил сброд.

Дебюиссон. Не туда плюешь: твой господин – я. Теперь говори.

Саспортас. Я бежал с Гаити от сброда, который превратил Гаити в клоаку.

Галлудек. Клоака – это хорошо. Ты быстро усваиваешь, Саспортас.

Дебюиссон. Убери руки с глаз и взгляни на живую плоть, которая умирает в этой клетке. Ты тоже, Галлудек. Это твоя и моя плоть. Ее стоны – марсельеза тел, на которых строится новый мир. Запомните мелодию. Мы еще долго будем слышать ее, по своей или не по своей воле, это мелодия революции, нашей работы. Многие умрут в этой клетке, прежде чем будет сделана наша работа. Многие умрут в этой клетке, потому что мы делаем нашу работу. Вот что мы делаем для таких, как мы, нашей работой, и, может быть, только это. Наше место в клетке, если мы раньше времени сорвем наши маски. Революция – маска смерти. Смерть – маска революции.

Входит огромный негр.

Вот самый старый раб моей семьи. Он глух и нем, что-то между человеком и псом. Он плюнет в клетку. Следовало бы и тебе сделать то же, Саспортас, чтобы ты научился ненавидеть свою черную кожу на время, пока это необходимо. Потом он поцелует мне туфли, видите, он уже облизывает губы, и на собственной спине, хрюкая от блаженства, отнесет меня, своего старого и нового хозяина, в дом моих предков. Семья примет меня в свое лоно, завтра начнется наша работа.

Огромный негр плюет в клетку, смотрит на Саспортаса, кланяется Галлудеку, целует туфли Дебюиссону, уносит его на спине.

Галлудек и Саспортас следуют за ним.

РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ СМЕРТЬ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ СМЕРТЬ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ СМЕРТЬ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ СМЕРТЬ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ СМЕРТЬ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ МАСКА СМЕРТИ СМЕРТЬ МАСКА РЕВОЛЮЦИИ РЕВОЛЮЦИЯ

Возвращение блудного сына. Отец и Мать в открытом шкафу. На троне Первая Любовь. Рабы раздевают и наряжают Дебюиссона, Галлудека, Саспортаса.

Дебюиссон в костюме рабовладельца, Галлудек – надсмотрщика с бичом, Саспортас – раба.

Первая Любовь. Маленький Виктор играл в революцию. Теперь он возвращается домой, в лоно семьи. Домой к папе с источенным червями черепом. Домой к маме с ее запахом увядших цветов. Ты ушибся, тебе больно, маленький Виктор. Подойди ближе и покажи свои раны. Ты меня больше не узнаёшь. Не надо меня бояться, маленький Виктор. Не надо. Совсем не надо бояться своей первой любви. Которой ты изменил с Революцией, твоей второй любовью, хотя она вся в крови. Ты десять лет валялся с ней в канаве, деля ее с чернью. Или в моргах, где она считает свою добычу. Я слышу смрадный запах ее духов. Слезы, маленький Виктор. Ты сильно ее любил. Ах, Дебюиссон. Я же говорила тебе, она шлюха. Змея, чьи срамные органы упиваются кровью. Рабство – закон ее природы, старый как человечество. И исчезнет не раньше, чем оно. Взгляни на моих, на твоих рабов – нашу собственность. Всю свою жизнь они были животными. Неужели они станут людьми только потому, что во Франции написали об этом на бумаге. Бумагу почти нельзя прочесть, столько на ней крови, много больше, чем пролито ради рабства здесь, на твоей и моей прекрасной Ямайке. Я расскажу тебе одну историю: на Барбадосе был убит плантатор через два месяца после отмены рабства. Они пришли к нему, своему освободителю. Они упали на колени, как в церкви. И знаешь, чего они хотели? Вернуться назад в безопасное убежище рабства. В этом весь человек: его первая родина – это мать, тюрьма.

Рабы задирают юбки стоящей в шкафу Матери, забрасывают их ей на голову.

Вот она разверзается, эта родина, вот оно зияет, лоно семьи. Скажи только слово, если захочешь назад, и она затолкает тебя внутрь, эта идиотка, вечная мать. Тому бедняге на Барбадосе так не повезло. Эти больше-не-рабы дубинами забили его насмерть, как бешеную собаку, за то, что из холодной весны свободы он не взял их назад, под любимый бич. Нравится тебе эта история, гражданин Дебюиссон? Свобода живет на спинах рабов, равенство – под топором. Хочешь быть моим рабом, маленький Виктор? Любишь меня? Вот губы, которые тебя целовали.

Рабыня малюет ей большой рот.

Они помнят твою кожу, Виктор Дебюиссон. Вот груди, которые тебя согревали, маленький Виктор.

Рабыня красит ей соски и т. д.

Они не забыли твоих губ и твоих рук. Вот кожа, которая пила твой пот. Вот лоно, воспринявшее твое семя, которое сожгло мне сердце.

Рабыня рисует ей синее сердце.

Ты видишь это синее пламя? Знаешь, как ловят на Кубе беглых рабов? За ними охотятся с легавыми собаками. И я хочу вернуть себе, гражданин Дебюиссон, то, что украла у меня твоя шлюха, Революция, – мою собственность.

Рабы, изображающие собак, которых криками «Ату его!» науськивают Галлудек с бичом и призрак Отца, травят Дебюиссона.

Зубами моих собак я выгрызу из твоей запятнанной плоти след моих слез, мой пот, стоны моей страсти. Ножами их клыков выкрою из твоей шкуры свой подвенечный наряд. Твое дыхание с привкусом мертвых королевских тел я переведу на язык муки, уготованной рабам. Я съем твой мужской член и рожу тигра, и тигр поглотит время, которым часы бьют по моему пустому сердцу, исхлестанному дождями тропиков.

Рабыня надевает на нее маску тигра.

ВЧЕРА Я НАЧАЛА / УБИВАТЬ ТЕБЯ, МОЕ СЕРДЦЕ, / ТЕПЕРЬ Я ЛЮБЛЮ ТВОЙ ТРУП, / КОГДА Я УМРУ, / МОЙ ПРАХ ЗАРЫДАЕТ ПО ТЕБЕ. Я подарю тебе эту суку, маленький Виктор, чтобы ты наполнил ее твоим испорченным семенем. Но прежде я прикажу бичевать ее, чтобы ваша кровь смешалась. Ты меня любишь, Дебюиссон? Нельзя оставлять женщину одну.

Рабы отбирают у Галлудека бич, запирают шкаф, разгримировывают Первую Любовь, усаживают Дебюиссона на трон, Первая Любовь служит скамейкой для ног. Рабы, наряжают Галлудека и Саспортаса Дантоном и Робеспьером. Театр Революции открыт. Пока двое актеров гримируются, публика занимает свои места, из шкафа слышится диалог родителей.

Отец. Это восстание плоти. Ибо червь грызет вечно и огонь не гаснет.

Мать. Он снова блудит вовсю. Крак! Это разбилось мое сердце, видите.

Отец. Я дарю их тебе, сын мой. Я дарю тебе обеих, черную и/или белую.

Мать. Выньте нож из моего живота. Размалеванные шлюхи.

Отец. На колени, каналья, и проси у мамы благословения.

НА ГОРЕ НА ВЫСОКОЙ / ТАМ ВЕТЕР ЗАВЫЛ, / ТАМ ОТРОК НЕБЕСНЫЙ / МАРИЮ УБИЛ. Домой в Гренландию. Идемте, дети мои. Там каждый день греет солнце.

Отец. Заткните рот этой идиотке.

Саспортас Робеспьер. Ступай на свое место, Дантон, к позорному столбу истории. Поглядите на этого тунеядца – он объедает голодных. На этого распутника – он растлевает дочерей народа. На этого предателя – он морщится от запаха крови, в которой Революция купает новорожденное общество. Сказать тебе, почему ты не можешь больше видеть крови, Дантон? Ты говорил «Революция»? Твоя Революция означает, что ты урвешь для себя горшок с мясом. Свободное место в борделе. Ради этого ты распускал хвост на трибунах, срывая овации черни. Лев, который лижет сапоги аристократов. Вкусна ли тебе слюна Бурбонов? Тепло ли тебе в заднице монархии? Ты говорил «Отвага»? Тряси, тряси своей напудренной гривой. Ты все равно перестанешь издеваться над добродетелью, как только твоя голова падет под топором справедливости. Ты не посмеешь сказать, что я не предупреждал тебя, Дантон. Теперь с тобой побеседует гильотина, возвышенное изобретение новой эпохи, она переступит через тебя, как через всех предателей. Ты поймешь ее язык, ты хорошо говорил на нем в сентябре.

Рабы отрубают Галлудеку голову Дантона, перебрасываются ею.

Галлудеку удается ее поймать, он зажимает ее под мышкой.

Ты лучше зажми свою красивую голову между ног, где во вшах твоего разврата и опухолях твоего греха сидит твой разум.

Саспортас вышибает голову Дантона из-под мышки у Галлудека. Галлудек ползет к голове, надевает ее.

Галлудек Дантон. Теперь моя очередь. Поглядите на эту обезьяну со сломанной челюстью. На кровопийцу, истекающего слюной. Ты слишком набил рот, Неподкупный, твоими воплями о добродетели. Вот она, благодарность отечества – жандармский кулак.

Рабы срывают с головы Саспортаса повязку, поддерживающую челюсть, челюсть отваливается.

Саспортас начинает искать челюсть и повязку.

У тебя что-то упало? Чего-то не хватает? Собственность есть кража. Чувствуешь ветер в глотке? Это свобода.

Саспортас находит челюсть и повязку и снова сооружает голову Робеспьера.

Смотри, Робеспьер, как бы из-за любви народа совсем не лишиться умной головы. Ты сказал «Революция»? Топор справедливости, не так ли? Гильотина – не пекарня. Экономка, друг Горацио, экономка.

Рабы сбивают с Саспортаса голову Робеспьера и играют ею в футбол.

Вот это равенство. Да здравствует республика. Разве я не говорил тебе: ты следующий. (Присоединяется к рабам, играющим в футбол.) Вот это братство.

Саспортас Робеспьер вопит.

Чем тебе не нравится футбол? Entre nous[Между нами (франц.)]: сказать тебе, почему ты позарился на мою красивую голову? Держу пари, если ты снимешь штаны, песок посыплется. Дамы и господа! Театр Революции открыт. Спешите видеть наш аттракцион: мужчина без живота. Максимилиан Великий. Честный Макс. Пердун в кресле. Аррасский мудак. Робеспьер Кровавый.

Саспортас Робеспьер (снова надевает голову).

Мое имя вписано в анналы истории.

Вон хилый человечекСтоит в лесу глухом,Надет пурпурный плащикНа тихом и немом.

Саспортас Робеспьер. Паразит, сифилитик, лизоблюд аристократов.

Галлудек Дантон. Ханжа, евнух, лакей Уолл-стрита.

Источник:

litread.info

Хайнер Мюллер Миссия

Миссия (Хайнер Мюллер)

Хайнер Мюллер обозначает жанр этой пьесы, как воспоминание об одной революции. В промежутке между Великой французской революцией и приходом Наполеона к абсолютной власти, на Ямайку с миссией прибывают трое – сын местных работорговцев Дебюиссон, бретонский крестьянин Галлудек и темнокожий Саспортас. Они приехали, чтобы вести подпольную агитационную деятельность и принести революционные идеи на рабовладельческий остров. К сожалению, через год после начала их деятельности, не принёсшей масштабных успехов, к власти приходит Наполеон и их деятельность должна быть свёрнута… Вся пьеса написана в особом авторском стиле, напоминающем лихорадочный сон, действительное воспоминание, смешивающееся с символическими и абсурдными образами.

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Миссия (Хайнер Мюллер) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Матрос. Вы – гражданин Антуан? Тогда вот вам письмо. От некоего Галлудека. Не моя вина, если письмо уже устарело, а дело, может быть, уладилось само собой. Испанцы держали нас на Кубе, потом из-за англичан мы торчали на Тринидаде до тех пор, пока ваш консул Бонапарт не заключил мир с Англией. Затем в Лондоне меня ограбили на улице, потому что я был пьян, но письма они не взяли. Что до этого Галлудека, он приказал долго жить. Он подох на Кубе, в одной то ли больнице, то ли тюрьме. Он попал туда с гангреной, а я с лихорадкой. «Возьми письмо, оно должно дойти, и, даже если это будет последним делом твоей жизни, сделай это для меня», – так он мне сказал. И еще дал адрес какого-то учреждения и ваше имя, если вы тот самый Антуан. Но того учреждения больше нет, а о вас, если ваше имя – Антуан, там, где было учреждение, тоже никто ничего не знает. Один из жильцов в подвале недостроенного дома послал меня в школу, где какой-то Антуан вроде бы работал учителем. Но и там такого не знали. Потом одна уборщица сказала, что ее племянник видел вас здесь. Он служит Кучером. Он описал мне вас, если вы – тот самый.

Антуан. Я не знаю никакого Галлудека.

Матрос. Не знаю, почему ему было так важно это письмо. Он толковал о какой-то миссии, которую не выполнил. И он должен сообщить об этом, чтобы другие продолжили его работу. Под конец ни о чем другом не говорил. Разве что ревел, но это от боли. Боль накатывала волнами. Он долго мучился, пока не заставил себя помереть. Доктор сказал, сердце у него было слишком сильное, другой бы на его месте уже десять раз помер. Иной человек выдерживает слишком мало, иной – слишком много. Подлая штука – жизнь. У другого, у негра, о котором он пишет в письме, смерть была скорая. Ом мне читал письмо, Галлудек этот, чтобы я наизусть его выучил, на случай, если оно потеряется. И если вы еще его не вспомнили, я расскажу вам, что они с ним сделали и как он умер. Ведь вас при этом не было. Сперва они отрезали ему ногу до колена, потом – остальное. Это была левая. После этого…

Антуан. Я не знаю ни о какой миссии, я миссий не поручаю, я не Бог и не царь. Я зарабатываю на хлеб частными уроками. Очень мало. А на бойнях я бывал, и не раз. В анатомии человека разбираюсь. Галлудек…

Женщина с вином, хлебом, сыром.

Женщина. У тебя гость. Я продала один орден. Тот, который за Вандею, где вы убивали крестьян во имя Республики.

Матрос. Я гляжу, у вас пока есть все. Не то что у этого Галлудека, которого вы не знаете и который мертв как камень. Второго звали Саспортас. Его они повесили в Пор-Рояле, если желаете знать, за ту миссию, о которой вы знать не знаете, на Ямайке. Виселица стоит на скале. Когда они помирают, их срезают и сбрасывают в море. Остальное доканчивают акулы. Спасибо за вино.

Антуан. Саспортас. Я – тот Антуан, которого ты искал. Я должен остерегаться, Франция больше не республика. Наш консул стал императором и завоевывает Россию. Когда набьешь брюхо, легче рассуждать о проигранной революции. О крови, спущенной по дешевке за жесть медалей. Крестьяне тоже ничего лучше не придумали, верно? И может, они были правы, верно? Торговля процветает. Пусть эти, которые на Гаити, жрут теперь свою землю. Это была негритянская республика. Свобода ведет народ на баррикады, а когда мертвые просыпаются, она надевает мундир. Я сейчас открою тебе одну тайну: она тоже – просто шлюха. И я уже научился над этим смеяться. Ха-ха-ха. Но вот тут (показывает) пропало что-то, что было живым. Я видел, как народ штурмовал Бастилию, видел, как голова последнего из Бурбонов упала в корзину. Мы собрали жатву из голов аристократов. Жатву из голов предателей.

Женщина. Хороша жатва. Ты опять напился, Антуан.

Антуан. Она не любит, когда я вспоминаю свое золотое время. Я заставлял Жиронду дрожать от ужаса. А теперь погляди, что сталось с моей Францией. Тощая грудь обвисла. Между бедрами – сушь. Видишь, как она блюет. Франции нужна кровавая баня, и этот день настанет.

Антуан выливает красное вино себе на голову.

Матрос. Я в этом я ничего не смыслю. Я матрос, я не верю в политику. Мир везде разный. Вот письмо. (Уходит.)

Будь осторожен, матрос, выходя из моего дома. Полицейские нашего министра Фуше не станут спрашивать, веришь ли ты в политику… Галлудек. Саспортас. Где твоя нога, Галлудек? Почему у тебя вывалился из глотки язык, Саспортас? Чего вы от меня хотите? Я не отрезал твоей ноги. Не накидывал тебе на шею веревку. Может, мне свою ногу отрезать? Хочешь, рядом с тобой повешусь? Насчет ноги спроси у твоего императора, Галлудек. Покажи язык своему императору, Саспортас. Он одерживает победы в России, я могу указать вам дорогу. Чего вы от меня хотите? Ступайте. Ступайте прочь. Исчезните. Скажи им, жена. Скажи им, чтобы они ушли, я не хочу их больше видеть. Вы еще здесь. Твое письмо пришло по адресу, Галлудек. Вот оно. Во всяком случае, у вас это все позади. ДА ЗДРАВСТВУЕТ РЕСПУБЛИКА! (Смеется.) Вы небось думаете, что я преуспеваю. Проголодались. Вот вам. (Бросается едой в мертвых.)

Женщина. Ложись в постель, Антуан.

Пока грудная клетка

Собачье сердце держит,

На небо съездим, детка,

За небольшую мзду…

Во время совокупления появляется Ангел Отчаяния.

Антуан (голос). Кто ты?

Женщина (голос). Я – Ангел Отчаяния. Я своими руками раздаю опьянение, дурман, забытье, вожделение и муки плоти. Моя речь – молчание, моя песня – крик. В тени моих крыльев обитает ужас. Моя надежда – последний вздох. Моя надежда – первая битва. Я – нож, которым мертвый вскрывает свой гроб. Я тот, кто будет. Мой полет – восстание, мое небо – бездна грядущего дня.

Мы прибыли на Ямайку, три эмиссара французского Конвента, наши имена – Дебюиссон, Галлудек, Саспортас, наша миссия – восстание рабов против господства британской короны во имя Республики Франции. Она родина революции, гроза тронов, надежда бедных. Все ее граждане равны под топором справедливости. Пусть у нее не хватает хлеба, чтобы утолить голод предместий, но зато хватит рук, чтобы нести во все страны зажженные факелы свободы, равенства-братства. Мы стояли на площади у гавани. В центре площади была установлена клетка. Мы слышали ветер с моря, жесткий шорох пальмовых листьев, шуршание пальмовых веников, которыми негритянки сметали пыль с площади, стоны раба в клетке, шум прибоя. Мы видели груди негритянок, исполосованные в кровь, тело раба в клетке, дворец губернатора. Мы сказали: это Ямайка, позорное пятно Антильских островов, невольничий корабль в Карибском море.

Саспортас. И он им останется, пока мы не сделаем нашу работу.

Галлудек. Можешь начинать. Разве ты прибыл не затем, чтобы освободить рабов? Вот это существо в клетке – раб. Если сегодня его не освободить, завтра о нем придется говорить в прошедшем времени.

Дебюиссон. В клетках выставляют тех, кто пытался бежать, или за другие преступления, для острастки, и держат их на солнце, пока они не умрут от жары. Так было уже десять лет назад, когда я уезжал с Ямайки. Не смотри туда, Саспортас, одному мы не поможем.

Галлудек. Умирает всегда один. Считают мертвых.

Дебюиссон. Смерть – маска революции.

Саспортас. Когда я буду отсюда уезжать, в клетках окажутся другие, с белой кожей, пока она не сгорит дочерна. Тогда мы поможем многим.

Галлудек. Может быть, лучше установить гильотину. Это чище. Красная Вдова – лучшая уборщица.

Дебюиссон. Возлюбленная предместий.

Саспортас. Я продолжаю утверждать, что для белой кожи, если солнце стоит достаточно высоко, клетка – самое милое дело.

Галлудек. Гражданин Саспортас, мы здесь не для того, чтобы бахвалиться друг перед другом цветом нашей кожи.

Саспортас. Мы не равны, пока не сдерем друг с друга кожу.

Дебюиссон. Плохое начато. Наденем наши маски. Я тот, кем я был: Дебюиссон, сын рабовладельца с Ямайки, законный наследник плантации с четырьмя сотнями рабов. Я возвратился в лоно семьи, чтобы вступить во владение своим наследством, сменил затянутое тучами небо Европы, мрачное от дыма пожаров и кровавых испарений новой философии, на чистый воздух Карибских островов; ужасы революции открыли мне глаза на вечную истину, что все старое лучше всего нового. К тому же я врач, я призван нести помощь людям, невзирая на лица, господам и рабам. Я исцеляю одного ради другого, дабы все оставалось как есть, и, пока так продолжается, мое лицо – розовое лицо рабовладельца, которому нечего бояться на этом свете, кроме смерти.

Саспортас. И своих рабов.

Дебюиссон. Кто ты, Галлудек?

Галлудек. Крестьянин из Бретани, верный слуга милостивого господина Дебюиссона. Я научился ненавидеть революцию в кровавом дожде гильотины, я хотел, чтобы этот дождь пролился еще щедрее, и не только на Францию, я верую в священный порядок монархии и церкви. Надеюсь, мне не придется слишком часто повторять эту молитву.

Дебюиссон. Ты два раза сбился с роли, Галлудек. Кто ты такой?

Галлудек. Крестьянин из Бретани, который научился ненавидеть революцию в кровавом дожде гильотины. Верный слуга милостивого господина Дебюиссона. Верую в священный порядок монархии и церкви.

Саспортас (передразнивает). Верую в священный порядок монархии и церкви. Верую в священный порядок монархии и церкви.

Дебюиссон. Саспортас. Твоя маска.

Галлудек. Тебе с твоей черной кожей будет нетрудно войти в роль раба, Саспортас.

Саспортас. Я бежал с Гаити, где одержала победу черная революция, и присоединился к господину Дебюиссону, поскольку Господь создал меня для рабства. Я его раб. Этого хватит.

В следующий раз я отвечу тебе ножом, гражданин Галлудек.

Галлудек. Знаю, ты играешь самую трудную роль, Саспортас. Она написана у тебя на теле.

Саспортас. Бичами. И бичи напишут новый алфавит на других телах, которые попадутся нам в руки.

Дебюиссон. «Одержала победу революция» – неудачно. Так не говорят с господами. «Черная революция» – тоже неудачно. Если уж на то пошло, черные устраивают бунт, а не победоносную революцию.

Саспортас. Разве на Гаити не победила революция? Черная революция.

Дебюиссон. Победил низкий сброд. Власть на Гаити захватил сброд.

Дебюиссон. Не туда плюешь: твой господин – я. Теперь говори.

Саспортас. Я бежал с Гаити от сброда, который превратил Гаити в клоаку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Миссия (Хайнер Мюллер) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

Источник:

kartaslov.ru

Хайнер Мюллер Миссия в городе Краснодар

В нашем каталоге вы имеете возможность найти Хайнер Мюллер Миссия по разумной стоимости, сравнить цены, а также изучить другие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка производится в любой населённый пункт России, например: Краснодар, Ульяновск, Оренбург.