Книжный каталог

Андрей Вознесенский Тьмать

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В новую книгу «Тьмать» вошли произведения мэтра и новатора поэзии, созданные им за более чем полувековое творчество: от первых самых известных стихов, звучавших у памятника Маяковскому, до поэм, написанных совсем недавно. Отдельные из них впервые публикуются в этом поэтическом сборнике. В книге также представлены знаменитые видеомы мастера. По словам самого А.А.Вознесенского, это его «лучшая книга».

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Андрей Вознесенский Тьмать Андрей Вознесенский Тьмать 199 р. litres.ru В магазин >>
Вознесенский А. Андрей Вознесенский. Малое собрание сочинений Вознесенский А. Андрей Вознесенский. Малое собрание сочинений 349 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Вознесенский А. Андрей Вознесенский. Избранное Вознесенский А. Андрей Вознесенский. Избранное 229 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Вирабов И. Андрей Вознесенский Вирабов И. Андрей Вознесенский 693 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Стронгин В. Андрей Вознесенский и заблуждения. История удивительной любви Стронгин В. Андрей Вознесенский и заблуждения. История удивительной любви 165 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Демьян Кудрявцев Близнецы Демьян Кудрявцев Близнецы 264 р. ozon.ru В магазин >>
Андрей Вознесенский Андрей Вознесенский. Избранное Андрей Вознесенский Андрей Вознесенский. Избранное 219 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Журнальный зал: Знамя, 2008 №5 - Евгений Степанов - Андрей Вознесенский

Журнальный зал

толстый журнал как эстетический феномен

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • Вопросы литературы
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosodia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
  • Проекты
    • Вечера в Клубе ЖЗ
    • Египетские ночи
    • Премия «Поэт»
    • Премия Алданова
    • Премия журнала «Интерпоэзия»
    • Поэтическая премия "Anthologia"
    • Страница Литературной премии И.П.Белкина
    • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
    • Академия русской современной словесности
    • Страница Карабчиевского
    • Страница Татьяны Тихоновой
  • Авторы
  • Выбор читателя
  • О проекте
  • Архив
  • Контакты
Андрей Вознесенский. Тьмать

Андрей Вознесенский. Тьмать. — М.: Время, 2008.

Вознесенский — после болезни — говорит шепотом. Очень тихо. Но все понятно. Он сейчас, на мой взгляд, стал больше похож на поэта, чем в годы юности, когда не жалел собственного горла. Репортер времени. Пророк. Еле-еле ходит. Детское лицо. Твердая рука. Однажды я сказал ему: лицо поэта — ваше лицо — это тоже поэзия. Он изумился: “Вы так считаете?”.

Новая книга Вознесенского “Тьмать”, которая вышла в издательстве “Время”, — избранное поэта. Здесь стихи разных лет (десятилетий) — и силлаботонические, и верлибры, и поэмы “Мастера”, “Авось!”, “ru”, “Компра”, “Часовня Ани Политковской”, “Большое заверещание”. Напечатаны также видеомы (в цветной вклейке) и весьма неожиданная метрическая заумь (“Улет 1”, “Улет 2”, “Древо Бо”).

В книге представлены самые известные и выдержавшие испытание временем стихи — “Пожар в Архитектурном институте”, “Гойя”, “Осень в Сигулде”, “Прощание с Политехническим”, “Оза”, “Тишины!”, “Плач по двум нерожденным поэмам”, “Реквием оптимистический”, “Обстановочка” и многие другие.

Точно написала об Андрее Вознесенском Татьяна Бек: “Вознесенский как поэт подлинного дарования свыше (так музыканту даются особые пальцы и абсолютный слух), в рамках коего авангарду не тесно с традицией, музыке — с архитектурой, стиху — с графикой, духу — с плотью, всегда был и, слава тебе Господи, остается и вдохновенным, и неровным”.

Вознесенский не перестает удивлять. Скорость, с которой поэт, точно ежедневная газета, отражает происходящие события, поражает. Мобильники, Интернет, дартс, ОРТ, НТВ, олигархи, Чулпан Хаматова, Шнур, Киркоров, Фрадков… все это атрибуты и герои поэзии Вознесенского, его новой книги. Зачем он это делает, возможно, напоминая кому-то ребенка, играющего в слова, как в игрушки?

Вознесенский понимает: скучно и занудно — не значит профессионально. Будучи профессиональным артистом, ветераном эстрады, он знает, как привлечь к себе внимание, как начать разговор на доступном современнику языке, чтобы потом сказать о главном — о душе. И тут поэт показывает обывателю его самого, как честное и порою нелицеприятное зеркало.

В нас Рим и Азия смыкаются.

Мы истеричны и странны.

Мы стали экономикадзе

Картина не радужная. Такая — какая есть.

Иногда Вознесенский отказывается от жаргонных и бытовых словечек, как бы забывая о том, что нужно обязательно привлечь внимание, и говорит, вспоминая, что “поэт небом аккредитован”, как настоящий парнасец, кем, безусловно, является. “Хищный глазомер” с годами не дает осечек.

Как палец, парус вылез.

И море — в бигуди.

И чайки смелый вырез

у неба на груди.

Неравнозначными мне показались видеомы поэта, представленные в книге. Спору нет — блистательна давняя работа “Как найти в Москве СКВ?”. В слове “Москва” наблюдательный поэт увидел СКВ (свободноконвертируемую валюту), что, конечно, во многом отражает дух нашего коммерциализированного города. А вот работа “ПтиЦарь” явно отдает незамысловатым китчем. На мой субъективный взгляд, над национальной геральдикой проводить творческие эксперименты все-таки ни к чему. Как бы там ни было, видеомы (или визуальная поэзия) Вознесенского, безусловно, оказали влияние на новые поколения визуальщиков, которых становится все больше и больше.

Особый разговор — версификационное мастерство поэта. Его излюбленные приемы — усеченная строчка (в данном случае он наследник по прямой Андрея Белого), стремительная перемена ритма в жестких границах одного стихотворения, его характерный размер — раешный стих, хотя поэт не чурается и более привычных ямба и хорея… Об этом многое написано, остается напомнить: о Вознесенском написано, наверное, не меньше, чем написал он сам. В чем его только не обвиняли! Хулители как бы не замечали, что самые жесткие оценки поэт уже вынес себе сам и продолжает быть предельно самокритичным (иногда это, правда, заставляет вспомнить пословицу, что уничижение паче гордости), называя себя то представителем плебса, то и вовсе, прости Господи, подлецом.

В своих новых стихах (они выделены в книге в отдельный небольшой раздел) поэт не потерял прежнего темперамента, но стал, безусловно, печальнее. Немало стихов посвящено ушедшим друзьям: памяти Алексея Хвостенко, Юрия Щекочихина, Наташи Головиной, Франсуазы Саган (“Прощай, Сайгачонок”).

Одно из характерных новых произведений — “Озеро жалости”. Это стихотворение — как бы квинтэссенция позднего Вознесенского. Здесь есть все: и непревзойденная наблюдательность (“Сплющен озера лик монголоидный”), и звук, и ритм, и главное — гуманистическая позиция.

На то Вознесенский и поэт, что при всем своем авангардизме (на мой взгляд, условном) он остается художником пушкинской традиции, ни на секунду не забывающим о том, что одно из основных предназначений поэта не только, как он сам пишет, “демонстрация языка”, но и — “милость к падшим”. Не только любовь к ближнему, но и “любовь к неближнему” — вот основной лейтмотив поэзии Вознесенского. Он верит в будущее страны: “Входят неворующие / Русские новейшие!” — и в нас, современников: “Темнеет. Мы жили убого. / Но пара незначащих фраз, / но белая роза бульдога, / но Бога присутствие в нас”…

По всем вопросам обращаться к Сергею Костырко

Журналы

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • Вопросы литературы
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosodia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
  • Проекты
    • Вечера в Клубе ЖЗ
    • Египетские ночи
    • Премия «Поэт»
    • Премия Алданова
    • Премия журнала «Интерпоэзия»
    • Поэтическая премия "Anthologia"
    • Страница Литературной премии И.П.Белкина
    • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
    • Академия русской современной словесности
    • Страница Карабчиевского
    • Страница Татьяны Тихоновой
  • Авторы
  • Выбор читателя
  • О проекте
  • Архив
  • Контакты

© 1996 - 2017 Журнальный зал в РЖ, "Русский журнал"

Источник:

magazines.russ.ru

Андрей Вознесенский

Андрей Вознесенский - Тьмать

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Описание книги "Тьмать"

Описание и краткое содержание "Тьмать" читать бесплатно онлайн.

Мимо Марсов, Днепрогэсов,

мачт, антенн, фабричных труб

носится собачий труп.

Мы были первыми.

прыганья в лифты

С неба тяжёлого,

снегом на голову

Здесь мы встречаемся.

в лестничной клетке.

К чёрту фамилии!

Мимо этой сутолоки,

мчатся на полуторке

мы летим в Коломну

Всадим заступ в задницы

пахотам и кручам!

Летят носы клубникой,

А в центре столб клубится —

Девчонки и мальчишки

слетают в снег, визжа,

как с колеса точильщика

иль с веловиража.

Не так ли жизнь заносит

им задницы занозит

Как мне нужна в поэзии

но мчит меня по лезвию

Лечу под хохот толп,

а в центре, как Твардовский,

стоит дубовый столб.

под хохот и галдёж…

Меня пугают формализмом.

Как вы от жизни далеки,

и фимиамом знатоки!

В вас, может, есть и целина,

но нет жемчужного зерна.

Искусство мертвенно без искры,

не столько Божьей, как людской,

чтоб слушали бульдозеристы

Им приходилось зло и солоно,

но чтоб стояли, как сейчас,

они – небритые, как солнце,

и точно сосны – шелушась.

И чтобы девочка-чувашка,

смахнувши синюю слезу,

смахнувши – чисто и чумазо,

смахнувши – точно стрекозу,

в ладони хлопала раскатисто…

Мне ради этого легки

любых ругателей рогатины

и яростные ярлыки.

как будто копытца

девчонка к колонке

и юбочка плещет

как брызги из лейки

с водою лопочет

две чудных речонки

к кому кто приник?

и кто тут родник?

Не надо околичностей,

не надо чушь молоть.

Мы – дети культа личности,

мы кровь его и плоть.

Мы выросли в тумане,

Отцам за Иссык-Кули,

за домны, за пески

не орденами – пулями

как пломбы, повисали

на души, на сердца.

Мы не подозревали,

И огненной подковой

венки колючих проволок

над лбами лагерей.

Мы люди, по распутью

продутые, как прутья,

Мы – сброшенные листья,

Мы мужество амнистий

и сорванных замков.

И ярость новой ереси,

и яркость правоты.

в оплеухах снежных масс.

В интерьерах блеск пощёчин —

За проказы, неприличности

и бесстыжие глаза,

за расстёгнутые лифчики —

Дым шатает половицы,

искры сыплются из глаз.

Этак дача подпалится —

Поцелуи и пощёчины,

море солнца, птичий гвалт, —

может, и Лермонтова

чтоб нового «Сашку»

не смог написать…

Волос – под ноль.

Больше не выйдешь

хлещут, как жгут.

Их за бутылками

Бреют в Бутырках

по волосам не плачут.

Нет у поэтов отчества.

Творчество – это отрочество.

Ходит он – синеокий,

гусельки на весу,

очи его – как окуни

или окно в весну.

Он неожидан, как фишка.

Ветренен, точно март…

Нет у поэта финиша.

Творчество – это старт.

Мёрзнет девочка в автомате,

прячет в зябкое пальтецо

всё в слезах и губной помаде

Дышит в худенькие ладошки.

Пальцы – льдышки. В ушах – серёжки.

Ей обратно одной, одной

вдоль по улочке ледяной.

Первый лёд. Это в первый раз.

Первый лёд телефонных фраз.

Мёрзлый след на щеках блестит —

первый лёд от людских обид.

Поскользнёшься, ведь в первый раз.

Бьёт по радио поздний час.

ещё много, много раз.

Где пьют, там и бьют —

чашки, кружки об пол бьют,

горшки – в черепки,

молодым под каблуки.

Брызжут чашки на куски:

И ты в прозрачной юбочке,

дрожишь, как будто рюмочка

на краешке стола.

За что? За горку

с набором серебра?

Где пьют, там и льют —

слёзы, слёзы, слёзы льют…

Москва завалена арбузами.

Пахнуло волей без границ.

И веет силой необузданной

от возбуждённых продавщиц.

Палатки. Гвалт. Платки девчат.

Хохочут. Сдачею стучат.

Ножи и вырезок тузы.

«Держи, хозяин, не тужи!»

Кому кавун? Сейчас расколется!

И так же сочны и вкусны:

и мотороллер у стены.

И так же весело и свойски,

как те арбузы у ворот,

меридианов и широт!

Пожар в Архитектурном!

По залам, чертежам,

амнистией по тюрьмам —

По сонному фасаду

А мы уже дипломники,

нам защищать пора.

Трещат в шкафу под пломбами

Ватман – как подраненный,

Горят мои подрамники,

взвилось пять лет и зим…

коровники в амурах,

райклубы в рококо!

О юность, феникс, дурочка,

весь в пламени диплом!

Ты машешь красной юбочкой

и дразнишь язычком.

Прощай, пора окраин!

Жизнь – смена пепелищ.

Мы все перегораем.

А завтра, в палец чиркнувши,

вонзится злей пчелы

иголочка от циркуля

из горсточки золы…

…Всё выгорело начисто.

была черноброва, светла была,

да всё добро своё раздала,

миру по нитке – голая станешь,

ивой поникнешь, горкой растаешь,

мой Гамлет приходит с угарным дыханьем,

пропахший бензином, чужими духами,

как свечки, бокалы стоят вдоль стола,

уж лучше б на площадь в чём мать родила,

не крошка с Манежной, не мужу жена,

а жизнь, как монетка,

да вот не нашла…

как зола – дотла.

В нём дипломники басят.

жгут заснеженный фасад.

Раньше он соцреализма не видал

в безыдейном заведенье у мадам.

В нём мы чертим клубы, домны,

стены фрескою огромной

шла империя вприпляс

«феи» реяли меж нас

Мы небриты, как шинель.

отбиваясь от мамзель,

но упорны и умны,

Ах, куда вспорхнём с твоих

Дом на Трубной, наш Парнас,

Я взираю, онемев,

мне районный монумент

Не пуля, так сплетня

их в гроб уложила,

не с песней, а с петлей

их горло дружило.

И пули свистали,

как в дыры кларнетов,

в пробитые головы

Их свищут метели.

Их пленумы судят.

Но есть Прометеи.

И пленных не будет.

Несётся в поверья

верстак под Москвой.

А я подмастерье

в его мастерской.

Свищу, как попало,

Лиха беда начало.

Борька – Любку, Чубук – двух Мил,

а он учителку полюбил!

Елена Сергеевна, ах, она…

(Ленка по уши влюблена!)

Елена Сергеевна входит в класс.

(«Милый!» – Ленка кричит из глаз.)

Елена Сергеевна ведёт урок.

(Ленка, вспыхнув, крошит мелок.)

Понимая, не понимая,

точно в церкви или в кино,

мы взирали, как над пеналами

И стоит она возле окон —

закусивши свой красный рот,

белый табель его берёт!

Что им делать, таким двоим?

Мы не ведаем, что творим.

вы советский никак учитель!

На Смоленской вас вместе видели…»

Как возмездье грядут родители.

ты ребёнка втоптала в грязь!

«О, спасибо, моя учительница,

за твою высоту лучистую,

как сквозь первый ночной снежок

я затверживал твой урок,

и сейчас, как звон выручалочки,

из жемчужных уплывших стран

окликает меня англичаночка:

Ленка, милая, Ленка – где?

Ленка где-то в Алма-Ате.

Ленку сшибли, как птицу влёт…

Елена Сергеевна водку пьёт.

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Тьмать"

Книги похожие на "Тьмать" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Андрей Вознесенский

Андрей Вознесенский - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Андрей Вознесенский - Тьмать"

Отзывы читателей о книге "Тьмать", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Андрей Вознесенский Тьмать скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

В новую книгу «Тьмать» вошли произведения мэтра и новатора поэзии, созданные им за более чем полувековое творчество: от первых самых известных стихов, звучавших у памятника Маяковскому, до поэм, написанных совсем недавно. Отдельные из них впервые публикуются в этом поэтическом сборнике. В книге также представлены знаменитые видеомы мастера. По словам самого А.А.Вознесенского, это его «лучшая книга».

Дорогие читатели, есть книги интересные, а есть - очень интересные. К какому разряду отнести "Тьмать" Вознесенский Андрей Андреевич решать Вам! Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Центром произведения является личность героя, а главными элементами - события и обстоятельства его существования. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. Всем словам и всем вещам вернулся их изначальный смысл и ценности, вознося читателя на вершину радости и блаженства. Умелое и красочное иллюстрирование природы, мест событий часто завораживает своей непередаваемой красотой и очарованием. Долго приходится ломать голову над главной загадкой, но при помощи подсказок, получается самостоятельно ее разгадать. В заключении раскрываются все загадки, тайны и намеки, которые были умело расставлены на протяжении всей сюжетной линии. С помощью намеков, малозначимых деталей постепенно вырастает главное целое, убеждая читателя в реальности прочитанного. Созданные образы открывают целые вселенные невероятно сложные, внутри которых свои законы, идеалы, трагедии. "Тьмать" Вознесенский Андрей Андреевич читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

Источник:

readli.net

Читать бесплатно книгу Тьмать, Андрей Вознесенский

Тьмать ПЛАBКИ БОГА

Мимо Марсов, Днепрогэсов,

мачт, антенн, фабричных труб

носится собачий труп.

ПЕРBЫЙ СНЕГ

Мы были первыми.

прыганья в лифты

С неба тяжёлого,

снегом на голову

Здесь мы встречаемся.

в лестничной клетке.

К чёрту фамилии!

ОСЕННИЙ BОСКРЕСНИК

Мимо этой сутолоки,

мчатся на полуторке

мы летим в Коломну

Всадим заступ в задницы

пахотам и кручам!

КОЛЕСО СМЕХА

Летят носы клубникой,

А в центре столб клубится —

Девчонки и мальчишки

слетают в снег, визжа,

как с колеса точильщика

иль с веловиража.

Не так ли жизнь заносит

им задницы занозит

Как мне нужна в поэзии

но мчит меня по лезвию

Лечу под хохот толп,

а в центре, как Твардовский,

стоит дубовый столб.

под хохот и галдёж…

Меня пугают формализмом.

Как вы от жизни далеки,

и фимиамом знатоки!

В вас, может, есть и целина,

но нет жемчужного зерна.

Искусство мертвенно без искры,

не столько Божьей, как людской,

чтоб слушали бульдозеристы

Им приходилось зло и солоно,

но чтоб стояли, как сейчас,

они – небритые, как солнце,

и точно сосны – шелушась.

И чтобы девочка-чувашка,

смахнувши синюю слезу,

смахнувши – чисто и чумазо,

смахнувши – точно стрекозу,

в ладони хлопала раскатисто…

Мне ради этого легки

любых ругателей рогатины

и яростные ярлыки.

ГОРНЫЙ РОДНИЧОК

как будто копытца

девчонка к колонке

и юбочка плещет

как брызги из лейки

с водою лопочет

две чудных речонки

к кому кто приник?

и кто тут родник?

Не надо околичностей,

не надо чушь молоть.

Мы – дети культа личности,

мы кровь его и плоть.

Мы выросли в тумане,

Отцам за Иссык-Кули,

за домны, за пески

не орденами – пулями

как пломбы, повисали

на души, на сердца.

Мы не подозревали,

И огненной подковой

венки колючих проволок

над лбами лагерей.

Мы люди, по распутью

продутые, как прутья,

Мы – сброшенные листья,

Мы мужество амнистий

и сорванных замков.

И ярость новой ереси,

и яркость правоты.

ДАЧА ДЕТСТBА

в оплеухах снежных масс.

В интерьерах блеск пощёчин —

За проказы, неприличности

и бесстыжие глаза,

за расстёгнутые лифчики —

Дым шатает половицы,

искры сыплются из глаз.

Этак дача подпалится —

Поцелуи и пощёчины,

море солнца, птичий гвалт, —

ФЕСТИBАЛЬ МОЛОДЁЖИ

может, и Лермонтова

чтоб нового «Сашку»

не смог написать…

Волос – под ноль.

Больше не выйдешь

хлещут, как жгут.

Их за бутылками

Бреют в Бутырках

по волосам не плачут.

Нет у поэтов отчества.

Творчество – это отрочество.

Ходит он – синеокий,

гусельки на весу,

очи его – как окуни

или окно в весну.

Он неожидан, как фишка.

Ветренен, точно март…

Нет у поэта финиша.

Творчество – это старт.

ПЕРBЫЙ ЛЁД

Мёрзнет девочка в автомате,

прячет в зябкое пальтецо

всё в слезах и губной помаде

Дышит в худенькие ладошки.

Пальцы – льдышки. В ушах – серёжки.

Ей обратно одной, одной

вдоль по улочке ледяной.

Первый лёд. Это в первый раз.

Первый лёд телефонных фраз.

Мёрзлый след на щеках блестит —

первый лёд от людских обид.

Поскользнёшься, ведь в первый раз.

Бьёт по радио поздний час.

ещё много, много раз.

Где пьют, там и бьют —

чашки, кружки об пол бьют,

горшки – в черепки,

молодым под каблуки.

Брызжут чашки на куски:

И ты в прозрачной юбочке,

дрожишь, как будто рюмочка

на краешке стола.

За что? За горку

с набором серебра?

Где пьют, там и льют —

слёзы, слёзы, слёзы льют…

ТОРГУЮТ АРБУЗАМИ

Москва завалена арбузами.

Пахнуло волей без границ.

И веет силой необузданной

от возбуждённых продавщиц.

Палатки. Гвалт. Платки девчат.

Хохочут. Сдачею стучат.

Ножи и вырезок тузы.

«Держи, хозяин, не тужи!»

Кому кавун? Сейчас расколется!

И так же сочны и вкусны:

и мотороллер у стены.

И так же весело и свойски,

как те арбузы у ворот,

меридианов и широт!

ПОЖАР B АРХИТЕКТУРНОМ ИНСТИТУТЕ

Пожар в Архитектурном!

По залам, чертежам,

амнистией по тюрьмам —

По сонному фасаду

А мы уже дипломники,

нам защищать пора.

Трещат в шкафу под пломбами

Ватман – как подраненный,

Горят мои подрамники,

взвилось пять лет и зим…

коровники в амурах,

райклубы в рококо!

О юность, феникс, дурочка,

весь в пламени диплом!

Ты машешь красной юбочкой

и дразнишь язычком.

Прощай, пора окраин!

Жизнь – смена пепелищ.

Мы все перегораем.

А завтра, в палец чиркнувши,

вонзится злей пчелы

иголочка от циркуля

из горсточки золы…

…Всё выгорело начисто.

ПЕСНЯ ОФЕЛИИ

была черноброва, светла была,

да всё добро своё раздала,

миру по нитке – голая станешь,

ивой поникнешь, горкой растаешь,

мой Гамлет приходит с угарным дыханьем,

пропахший бензином, чужими духами,

как свечки, бокалы стоят вдоль стола,

уж лучше б на площадь в чём мать родила,

не крошка с Манежной, не мужу жена,

а жизнь, как монетка,

да вот не нашла…

как зола – дотла.

МАСТЕРСКИЕ НА ТРУБНОЙ

В нём дипломники басят.

жгут заснеженный фасад.

Раньше он соцреализма не видал

в безыдейном заведенье у мадам.

В нём мы чертим клубы, домны,

стены фрескою огромной

шла империя вприпляс

«феи» реяли меж нас

Мы небриты, как шинель.

отбиваясь от мамзель,

но упорны и умны,

Ах, куда вспорхнём с твоих

Дом на Трубной, наш Парнас,

Я взираю, онемев,

мне районный монумент

РУССКИЕ ПОЭТЫ

Не пуля, так сплетня

их в гроб уложила,

не с песней, а с петлей

их горло дружило.

И пули свистали,

как в дыры кларнетов,

в пробитые головы

Их свищут метели.

Их пленумы судят.

Но есть Прометеи.

И пленных не будет.

Несётся в поверья

верстак под Москвой.

А я подмастерье

в его мастерской.

Свищу, как попало,

Лиха беда начало.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕBНА

Борька – Любку, Чубук – двух Мил,

а он учителку полюбил!

Елена Сергеевна, ах, она…

(Ленка по уши влюблена!)

Елена Сергеевна входит в класс.

(«Милый!» – Ленка кричит из глаз.)

Елена Сергеевна ведёт урок.

(Ленка, вспыхнув, крошит мелок.)

Понимая, не понимая,

точно в церкви или в кино,

мы взирали, как над пеналами

И стоит она возле окон —

закусивши свой красный рот,

белый табель его берёт!

Что им делать, таким двоим?

Мы не ведаем, что творим.

вы советский никак учитель!

На Смоленской вас вместе видели…»

Как возмездье грядут родители.

ты ребёнка втоптала в грязь!

«О, спасибо, моя учительница,

за твою высоту лучистую,

как сквозь первый ночной снежок

я затверживал твой урок,

и сейчас, как звон выручалочки,

из жемчужных уплывших стран

окликает меня англичаночка:

Ленка, милая, Ленка – где?

Ленка где-то в Алма-Ате.

Ленку сшибли, как птицу влёт…

Елена Сергеевна водку пьёт.

Дали девочке искру.

Не ириску, а искру,

искру поиска, искру риска.

искру дерзости олимпийской!

Можно сердце зажечь, можно – печь,

В папироске сгорает искорка.

И девчонка смеётся искоса.

у горной глазури

как портики храма

колонками в ряд

прозрачно и прямо

как после разлуки

вот так светло и прямо

по трассе круговой

салюты над Москвой

НЕМЫЕ B МАГАЗИНЕ

влипали в опилки.

И гневным протестом,

что всё это сказки,

кассирша, как тесто,

вздымалась из кассы.

И сразу по залам,

по курам зелёным,

как будто озоном.

О, слёз этих запах

в мычащей ораве.

Два были без шапок.

А третий, с беконом,

ревел, как Бетховен,

земно и лохмато.

В стекло барабаня,

орала судьба моя

косилась на солнце

и ленинский абрис

искала в полсотне.

Но не было Ленина.

Всё было фальшью…

В ней люди и фарши.

Сидишь беременная, бледная.

Как ты переменилась, бедная.

Сидишь, одёргиваешь платьице,

и плачется тебе, и плачется…

За что нас только бабы балуют,

и губы, падая, дают,

и выбегают за шлагбаумы,

и от вагонов отстают?

Как ты бежала за вагонами,

глядела в полосы оконные…

Стучат почтовые, курьерские,

И от Москвы до Ашхабада,

остолбенев до немоты,

стоят, как каменные, бабы,

луне подставив животы.

И, поворачиваясь к свету,

в ночном быту необжитом —

как понимает их планета

своим огромным животом.

Твои зубы смелы

в них усмешка ножа

и гудят как шмели

Мы бредём от избушки

нам трава до ушей

ты пророчишь мне взбучку

от родных и друзей

ты отнюдь не монахиня

хоть в округе – скиты

бродят пчёлы мохнатые

на ромашках роса

как в буддийских пиалах

в длинных мочках фиалок

В каждой капельке-мочке

ты дрожишь как Дюймовочка

только кверху ногами

на губах на листке

ты себя раздала

всю до капли – тайге.

СИБИРСКИЕ БАНИ

Бани! Бани! Двери – хлоп!

Бабы прыгают в сугроб.

Прямо с пылу, прямо с жару —

до таких сибирских «ню»!

Что мадонны! Эти плечи,

эти спины наповал —

будто доменною печью

Задыхаясь от разбега,

здесь на ты, на ты, на ты

чистота огня и снега

с чистотою наготы.

День морозный, чистый, парный.

Мы стоим, четыре парня,

в полушубках, кровь с огнём, —

как из пушки, во весь дух:

А одна в дверях задержится,

за приступочку подержится

и в соседа со смешком

Кругом тута и туя.

А что такое – Туля?

То ли свистулька?

Я ехал по Грузии,

и белых черешней.

о маленькой Туле

свистали мне песенки.

Мы с ней не встречались.

И всё, что успели,

Но свищут пичуги

в московском июле:

По Суздалю, по Суздалю

авоською с посудою

И колокол над рынком

Колхозницы – как крынки

в машине грузовой.

Я в городе бидонном,

по мясу с молоком!»

Я счастлив, что я русский,

так вижу, так живу.

Я воздух, как краюшку

Весна над рыжей кручей,

взяв снеговой рубеж,

весна играет крупом

и ржёт, как жеребец.

А ржёт она над критикой

из толстого журнала,

что видит во мне скрытое

ТБИЛИССКИЕ БАЗАРЫ

…носы на солнце лупятся,

как живопись на фресках.

Да здравствует Рубенс!

Здесь праздники в будни,

Торговки – как бубны,

в браслетах и бусах.

Ты нынче без денег?

Да здравствуют бабы,

под стать баобабам

в четыре обхвата!

Здесь огненно, молодо

не руки, а золото.

В них отблески масел

Да здравствует мастер,

ОДА СПЛЕТНИКАМ

Я сплавлю скважины замочные.

Все репутации подмочены.

У, сплетники! У, их рассказы!

Люблю их царственные рты,

непогрешимы и чисты.

И версии урчат отчаянно

в лабораториях ушей,

что кот на даче у Ошанина

сожрал соседских голубей,

что гражданина А. в редиске

накрыли с балериной Б…

Я жил тогда в Новосибирске

в блистанье сплетен о тебе.

Как пулемёты, телефоны

меня косили наповал.

И точно тенор – анемоны,

я анонимки получал.

Их голос, пахнущий ванилью,

шептал, что ты опять дуришь,

что твой поклонник толст и рыж,

что таешь, таешь льдышкой тонкой

в пожатье пышущих ручищ…

лежали чёрные ручьи.

И всё оказывалось шуткой,

насквозь придуманной виной,

и ты запахивала шубку

и пахла снегом и весной.

Так ложь становится гарантией

твоей любви, твоей тоски…

Орите, милые, горланьте.

Да здравствуют клеветники!

Смакуйте! Дёргайтесь от тика!

Но почему так страшно тихо?

Тебя не судят, не винят,

и телефоны не звонят…

БАЛЛАДА ТОЧКИ

«Баллада? О точке?! О смертной пилюле?!»

Вы забыли о пушкинской пуле!

Что ветры свистали, как в дыры кларнетов,

в пробитые головы лучших поэтов.

Стрелою пронзив самодурство и свинство,

к потомкам неслась траектория свиста!

И не было точки. А было – начало.

Мы в землю уходим, как в двери вокзала.

И точка тоннеля, как дуло, черна…

В бессмертье она?

Иль в безвестность она?…

Нет смерти. Нет точки. Есть путь пулевой —

вторая проекция той же прямой.

В природе по смете отсутствует точка.

Мы будем бессмертны. И это – точно!

БАЛЛАДА РАБОТЫ

не царский (от шубы,

от баньки с музыкой) —

От плотской забавы

от плотницкой бабы,

Аж в дуги сгибались

Аж щепки вонзались

в Стамбул и Париж!

А он только крякал,

как башенный кран.

А где-то в Гааге

и нос точно клубень —

А может, не Петер?

А может, не Рубенс?

Но жил среди петель

рубинов и рубищ,

где в страшных пучинах

восстаний и путчей

как бочки с капустой.

Его обнажённые идеалы

бугрились, как стёганые одеяла.

Дух жил в стройном гранде,

и брюхо моталось

Женившись на внучке,

он уши топорщил,

как ручки от чашки.

Дымясь волосами, как будто над чаном,

И всё это было началом,

началом, рождающим Савских и Саский…

(чтобы стать жемчугами Вирсавии).

(чтоб сверкать сквозь фонтаны Версаля).

превращающий на века

художника – в бога, царя – в мужика!

Вас эта высокая влага кропила,

чело целовала и жгла, как крапива.

Вы были как боги – рабы ремесла.

В прилипшей ковбойке

Друг, не пой мне песню про Сталина.

Эта песенка непростая.

Непроста усов седина.

То хрустальна, а то мутна.

Как плотина, усы блистали,

как присяга иным векам.

Партизаночка шла босая

к их сиянию по снегам.

Кто в них верил? И кто в них сгинул,

как иголка в седой копне?

Их разглаживали при гимне.

Их мочили в красном вине.

И торжественно над страною,

словно птица страшной красы,

плыли с красною бахромою

Друг, не пой мне песню про Сталина.

Ты у гроба его не простаивал,

провожая – аж губы в кроввь —

роковую свою любовь.

Кто мы – фишки или великие?

Гениальность в крови планеты.

Нету «физиков», нету «лириков» —

лилипуты или поэты!

Независимо от работы

нам, как оспа, привился век.

Ошарашивающее – «Кто ты?»

нас заносит, как велотрек.

Кто ты? Кто ты? А вдруг – не то?…

Как Венеру шерстит пальто!

Кукарекать стремятся скворки,

архитекторы – в стихотворцы!

Уж который месяц —

В звёзды метишь, дороги месишь…

Школу кончила, косы сбросила,

побыла продавщицей – бросила.

И опять, и опять, как в салочки,

меж столешниковых афиш,

Кто ты? Кто?! – Ты глядишь с тоскою

в книги, в окна – но где ты там? —

Припадаешь, как к телескопам,

к неподвижным мужским зрачкам…

Я брожу с тобой, Верка, Вега…

Я и сам посреди лавин,

вроде снежного человека,

все расселись. И вдруг —

Может, ветром их сдуло?

два пустующих стула,

два лежащих ножа.

Они только что пили

из бокалов своих.

Сбежали, бросив к дьяволу

приличья и плащи!

Сбежали, как сбегает

Так реки берегами,

так облака бегут.

Так убегает молодость

и так весною поросли

пускаются в побег!

В разгаре вечеринка,

но смелость этих двух

За окном кариатиды,

а в квартирах – каблуки…

Что за чуда нам пророчатся?

в этой хвойной непорочности,

в этих огненных шарах?!

Ах, девочка с мандолиной!

рыжей чёлки кожура!

Расшалилась, точно школьница,

ей следующий год?

Века, бокалы, луны…

а ёлочное буйство,

как женщина впотьмах, —

и иглы на губах!

Глазницы воронок мне выклевал ворон,

слетая на поле нагое.

войны, городов головни

на снегу сорок первого года.

повешенной бабы, чьё тело, как колокол,

било над площадью голой…

возмездья! Взвил залпом на Запад —

я пепел незваного гостя!

И в мемориальное небо вбил крепкие звёзды —

ПАРАБОЛИЧЕСКАЯ БАЛЛАДА

Судьба, как ракета, летит по параболе

обычно – во мраке, и реже – по радуге.

Жил огненно-рыжий художник Гоген,

богема, а в прошлом – торговый агент.

Чтоб в Лувр королевский попасть из Монмартра,

он дал кругаля через Яву с Суматрой!

Унёсся, забыв сумасшествие денег,

кудахтанье жён и дерьмо академий.

Он преодолел тяготенье земное.

Жрецы гоготали за кружкой пивною:

«Прямая – короче, парабола – круче,

не лучше ль скопировать райские кущи?»

А он уносился ракетой ревущей

сквозь ветер, срывающий фалды и уши.

И в Лувр он попал не сквозь главный порог —

параболой гневно пробив потолок!

Идут к своим правдам, по-разному храбро,

червяк – через щель, человек – по параболе.

Жила-была девочка рядом в квартале.

Мы с нею учились, зачёты сдавали.

Куда ж я уехал! И чёрт меня нёс

меж грузных тбилисских двусмысленных звёзд!

Прости мне дурацкую эту параболу.

Простывшие плечики в чёрном парадном…

О, как ты звенела во мраке Вселенной

упруго и прямо – как прутик антенны!

А я всё лечу, приземляясь по ним —

земным и озябшим твоим позывным.

Как трудно даётся нам эта парабола.

Сметая каноны, прогнозы, параграфы,

несутся искусство, любовь и история —

по параболической траектории!

В Сибирь уезжает он нынешней ночью.

А может быть, всё же прямая – короче?

Поэма ПЕРBОЕ ПОСBЯЩЕНИЕ

Вас молниею заживо

Ваш молот не колонны

сбивал со лбов короны

и троны сотрясал.

В нём дух переворота

Вас в стены муровали.

Сжигали на кострах.

плясали на костях.

из казней и из пыток

и било, как кресало,

о камни Моабитов.

И Музу, точно Зою,

Но нет противоядия

её святым словам —

BТОРОЕ ПОСBЯЩЕНИЕ

Москва бурлит, как варево,

под колокольный звон…

в тиарах яйцевидных,

и с жерлами цилиндров!

Империи и кассы

страхуя от огня,

вы видели в Пегасе

Ваш враг – резец и кельма.

И выжженные очи,

горели среди ночи.

Вас моё слово судит.

У царя был двор.

На дворе был кол.

На колу не мочало —

Хвор царь, хром царь,

а у самых хором ходит вор и бунтарь.

Он деревни мутит.

Он царевне свистит.

И ударил жезлом

и велел государь,

чтоб на площади главной

из цветных терракот

храм стоял семиглавый —

Чтоб царя сторожил.

Чтоб народ страшил.

Их было смелых – семеро,

их было сильных – семеро,

наверно, с моря синего

или откуда с севера,

где Ладога, луга,

Они ложили кладку

вдоль белых берегов,

чтобы взвились, точно радуга,

семь разных городов.

Как флаги корабельные,

как песни коробейные.

Один – червонный, башенный,

Другой – чтобы, как девица,

был белогруд, высок.

А третий – точно деревце,

цветите по холмам…

Их привели опричники,

чтобы построить храм.

руки – на рубанки.

Очи – ой, отчаянны!

При подобной силе —

как бы вы нечаянно

царство не спалили.

Бросьте, дети бисовы,

Не мечите бисером

Не памяти юродивой

вы возводили храм,

а богу плодородия,

его земных дарам.

Здесь купола – кокосы,

и тыквы – купола.

И бирюза кокошников

Сквозь кожуру мишурную

глядело с завитков,

что чудилось Мичурину

их буйные листы,

и кочетов хвосты.

И башенки буравами

взвивались по бокам,

и купола булавами

И москвичи молились

столь дерзкому труду —

в чудовищном саду.

Взглянув на главы-шлемы,

Уж больно баламутны

их сурик и сурьма.

шипел: – Ишь, надругательство,

хула и украшательство.

Нашёл уж царь работничков —

смутьянов и разбойничков!

Семь городов, антихристы,

Им наша жизнь – кабальная,

им Русь – не мать!

…А младший у кабатчика

всё похвалялся, тать,

как в ночь перед заутреней,

охальник и бахвал,

он груди целовал…

И дьяки присные,

как крысы по углам,

в ладони прыснули:

…А храм пылал вполнеба,

как лозунг к мятежам,

как пламя гнева —

От страха дьякон пятился,

в сундук купчишко прятался.

А немец, как козёл,

скакал, задрав камзол.

А мужик стоял да подсвистывал,

всё посвистывал, да поглядывал,

рукой всё поглаживал…

Холод, хохот, конский топот да собачий звонкий

Мы, как дьяволы, работали, а сегодня – пей,

Девкам юбки заголяй!

Эх, на синих, на глазурных да на огненных

Купола горят глазуньями на распахнутых

Только губы на губах!

Мимо ярмарок, где ярки яйца, кружки, караси.

По соборной, по собольей, по оборванной

только ноги уноси!

Завтра новый день рабочий грянет в тысячу

Ой, вы, плотнички, пилите тёс для новых

Может, лучше – для гробов?…

Была в семь глав она —

как храм в семь глав.

А нынче безгласна —

как лик без глаз.

И руки о рубахи

Вам сваи не бить, не гулять по лугам.

Не быть, не быть, не быть городам!

Узорчатым башням в тумане не плыть.

Ни солнцу, ни пашням, ни соснам – не быть!

Ни белым, ни синим – не быть, не бывать.

И выйдет насильник губить-убивать.

И женщины будут в оврагах рожать,

и кони без всадников – мчаться и ржать.

Сквозь белый фундамент трава прорастёт.

И мрак, словно мамонт, на землю сойдёт.

Растерзанным бабам на площади выть.

Ни белым, ни синим, ни прочим – не быть!

Ни в снах, ни воочию – нигде, никогда…

Над ширью вселенской

в лесах золотых

Я – парень с Калужской,

я явно не промах.

В фуфайке колючей,

с хрустящим дипломом.

Я той же артели,

что семь мастеров.

Бушуйте в артериях,

Я осуществляю в стекле

о чём вы мечтали,

о чём – не мечтали…

Я со скамьи студенческой

мечтаю, чтобы зданья

И завтра ночью блядскою

…А вслед мне из ночи

При использовании книги "Тьмать" автора Андрей Вознесенский активная ссылка вида: читать книгу Тьмать обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Андрей Вознесенский Тьмать в городе Самара

В представленном каталоге вы всегда сможете найти Андрей Вознесенский Тьмать по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка выполняется в любой город РФ, например: Самара, Барнаул, Киров.